Чужое сердце - Свинаренко Антон - Страница 75

– Я никогда не признавал себя виновным, – ответил он.

Умники, отрицавшие чудеса Шэя, нередко настаивали, что Господь не выбрал бы тело убийцы для второго пришествия на Землю. А что, если это так? Что, если ситуацию истолковали превратно и Шэй лишь пытался защитить Элизабет от отчима, а не убивал их умышленно?

Это означало, что Шэй должен был умереть за чужие грехи.

Снова.

– Ты совсем не вовремя, – с порога сказала Мэгги.

– У меня срочное дело.

– Тогда позвони в полицию. Или свяжись с Богом напрямую. Я перезвоню тебе завтра утром.

Она попыталась было закрыть дверь, но я успел сунуть в проем ногу.

– Все в порядке?

За спиной у Мэгги неожиданно вырос мужчина с британским акцентом. Сама она покраснела, как помидор.

– Отец Майкл, – сказала она, – познакомьтесь с Кристианом Галлахером.

Он протянул руку для приветствия.

– Очень приятно, отче. Я много о вас слышал.

Я надеялся, что он лукавит. Если у Мэгги свидание, уж можно было бы подобрать более уместные темы для разговора.

– Так что же, – добродушно спросил Кристиан, – что у вас за пожарный случай?

Я почувствовал, как затылок наливается жаром. В руке мужчина держал недопитый бокал вина, из глубины дома доносилась музыка. Никакого пожарного случая. Огонь уже разгорелся, и я только что собственноручно засыпал его ведром песка.

– Простите. Я не хотел… – Я попятился. – Приятного вам вечера.

Дверь затворилась, но вместо того чтобы идти к своему мотоциклу, я уселся на крыльцо. Когда мы только познакомились с Шэем, я уверял его, что невозможно быть одиноким – Господь всегда с тобой, – но я врал. «Он паршиво играет в шашки», – говорил мне Шэй. И в пятницу вечером Его в кино не сводишь. Я знал, что занимаю место, обычно отведенное под Бога, и мне хватало этого с головой. Но это не означало, что я не чувствовал зияющей пустоты вокруг себя.

Дверь приоткрылась, и в отрезке желтого света возникла Мэгги – босая, с мужским пиджаком на плечах.

– Прости, – сказал я. – Я не хотел портить тебе вечер.

– Ничего страшного. Сама должна была понимать, что так повезти мне не могло. – Она присела рядом. – Так что же стряслось?

Во тьме, с освещенным луною профилем, она могла сравниваться красотой с любой Мадонной эпохи Возрождения. Тогда я подумал, что Бог ведь поручил выносить своего сына женщине, во многом похожей на Мэгги. Мария точно так же готова была принять тяжесть мира на свои плечи, даже если ей хватало собственной ноши.

– По-моему, – сказал я, – Шэй невиновен.

Мэгги

Меня, в общем-то, не удивило то, что Шэй Борн сказал священнику.

Нет, удивило меня то, как слепо он ему поверил. Каждому слову.

– Теперь речь идет не о защите его прав, – сказал Майкл. – И не о том, чтобы позволить ему умереть на своих условиях. Речь идет об убийстве невинного человека.

Мы перебрались в гостиную. Кристиан сидел на диване и притворялся, будто решает кроссворд судоку в газете, но на самом деле ловил каждое слово. Это он вышел на крыльцо и пригласил меня в мой собственный дом. Я твердо решила развеять иллюзии отца Майкла и как можно скорее вернуться к тому, на чем мы остановились перед его приходом. А остановились мы вот на чем: я лежала на спине, а Кристиан трогал меня за бок, показывая, где делают разрез для удаления желчного пузыря. На самом деле это гораздо приятнее, чем кажется со слов.

– Он – убийца, суд признал его виновным, – сказала я. – А врать убийцы учатся раньше, чем ходить.

– Может, суд ошибся…

– Но ты сам был одним из присяжных!

Кристиан вскинул голову.

– Правда?

– Добро пожаловать в мою жизнь, – сказала я. – Майкл, ты целыми днями слушал показания свидетелей. Ты собственными глазами видел улики.

– Я знаю. Но это было раньше, когда я еще не знал, что он застал Курта Нилона за растлением собственной приемной дочери. Когда я не знал, что пистолет выстрелил случайно, когда он пытался его выхватить.

Кристиан подался вперед.

– Что ж, он теперь, получается, герой, да?

– Если он убил девочку, которую пытался спасти, героем у него быть не получится. Боже ты мой, почему он не облагодетельствовал своего адвоката этой информацией?

– Он говорит, что пытался, но адвокат решил, что этот номер не пройдет.

– Ну, это о чем-то да говорит.

– Мэгги, ты ведь знаешь Шэя. Он не самый симпатичный парень в Соединенных Штатах и тогда им тоже не был. К тому же его нашли с дымящимся стволом возле трупов полицейского и маленькой девочки. Даже если бы он сказал правду, кто бы стал его слушать? Кого скорее примут за педофила – героя-копа и примерного семьянина или полоумного бродягу-разнорабочего? Шэй был обречен еще до того, как вошел в зал суда.

– Но зачем ему брать на себя чужую вину? – возразила я. – Почему нельзя было хоть кому-то сказать – за одиннадцать-то лет?!

Он лишь покачал головой.

– Я не знаю. Но мне бы не хотелось, чтобы он умер, прежде чем мы сможем ответить на этот вопрос. Ты же сама говоришь, что правовая система для всех работает по-разному. Это был несчастный случай. Непредумышленное убийство.

– Может, я ошибаюсь, – вмешался Кристиан, – но за непредумышленное убийство высшую меру не дают, ведь так?

Я вздохнула.

– А новые улики у нас есть?

Отец Майкл на минуту задумался.

– Он сам сказал…

– Новые улики, – повторила я.

Лицо его вдруг просияло.

– В камере наверняка работала видеокамера, – сказал Майкл. – Где-то же эта запись сохранилась, верно?

– Это все равно лишь запись его рассказа, – пояснила я. – Одно дело – слова, другое – например, сперма Курта Нилона…

– Ты же юрист при АОЗГС. Сделай хоть что-то!

– С юридической точки зрения я ничего не могу сделать. Нельзя заново открыть дело, если у нас нет каких-нибудь фантастических доказательств от криминалистов.

– Может, позвонить губернатору? – предложил Кристиан.

Мы одновременно обернулись на голос.

– Но так ведь обычно поступают в сериалах. И в романах Джона Гришэма.

– Откуда у тебя такие глубокие познания в американской юриспруденции? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Я когда-то был влюблен в девчонку из «Полиции Лос-Анджелеса».

Тяжело вздохнув, я подошла к столу, на котором распласталась амебой моя сумка. Выудив мобильный телефон, я набрала заветный номер.

– Надеюсь, это что-то действительно важное, – прорычал мои босс на другом конце провода.

– Прости, Руфус. Уже, конечно, поздновато…

– Давай сразу к делу.

– Мне нужно позвонить Флинну от имени Шэя Борна.

– Флинну? Губернатору Марку Флинну? Зачем тратить последнюю апелляцию, когда вердикт в Гааге еще не вынесен?

– Духовный наставник Шэя Борна считает, что его обвинили ложно.

Я подняла глаза и увидела, что Майкл и Кристиан как на иголках следят за развитием событий.

– Появились новые улики?

Я закрыла глаза.

– Ну… нет. Но это очень важно, Руфус.

Через минуту я уже закончила разговор и протянула Майклу салфетку с небрежно нацарапанными цифрами.

– Это мобильный губернатора. Позвони ему.

– Почему я?

– Потому, – объяснила я, – что он католик.

– Мне нужно идти, – сказала я Кристиану. – Губернатор хочет, чтобы мы немедленно явились к нему в кабинет.

– Если бы мне давали по фунту каждый раз, когда девушка так от меня отделывается, я был бы уже миллионером, – улыбнулся он. Затем, как будто в этом не было ничего сверхъестественного, он меня поцеловал.

Пускай это был быстрый поцелуй. Пускай таким поцелуем можно заканчивать фильмы для семейного просмотра. И произошел он на глазах у священника. И тем не менее этот поцелуй был естественен, как будто мы всегда ставили точку в предложениях губами, пока весь мир переживал о правилах пунктуации.