Бессонница - Кинг Стивен - Страница 62

— Конечно, нет, — ответил Мак-Говерн, но постоянное хлоп-хлоп-хлоп по ноге прекратилось, а глаза его сверкнули. Ральф почувствовал, как у него заныло под ложечкой. Да, именно на это и намекал Мак-Говерн; неудивительно, ведь так?

Может быть, но неприятное посасывание от этого не проходило.

— И Джонни сказал, что все двери были закрыты?

— Да.

— Изнутри?

— Да, но… Мак-Говерн встал так неожиданно, что Ральфу показалось, будто тот собирается убежать прочь, выкрикивая:

«Берегитесь Робертса! Он сошел с ума!» Но вместо того, чтобы сбежать по ступенькам, Мак-Говерн направился в дом. В какой-то мере Ральфа это встревожило даже больше.

— Что ты собираешься делать?

— Позвонить Ларри Перро, — пояснил Мак-Говерн. — Младшему брату Мэй.

Он до сих пор живет в Кардвилле. Думаю, там ее и похоронят. — Мак-Говерн задумчиво посмотрел на Ральфа. — А что, ты подумал, я собираюсь сделать? — Не знаю. — Ральф смутился. — Сначала мне показалось, что ты хочешь бежать от меня подальше.

— Ничего подобного. — Мак-Говерн похлопал соседа по плечу, но Ральфу этот жест показался холодным и мало утешительным. Скорее, формальным.

— И какое отношение ко всему этому имеет брат миссис Лочер?

— Джонни сказал, что они отошлют тело Мэй для повторного вскрытия в Огасту, правильно?

— Он говорил об экспертизе…

— Никакой разницы, поверь мне. Если действительно обнаружили что-то странное — хоть малейший намек на убийство, — Ларри должен об этом знать.

Он ее единственный родственник.

— Да, но не удивится ли он твоей личной заинтересованности?

— Не думаю, что об этом стоит беспокоиться, — ответил Мак-Говерн успокаивающим тоном, абсолютно не понравившимся Ральфу. — Я скажу, что полиция опечатала дом и что жернова мельницы сплетен на Гаррисавеню крутятся вовсю. Он знает, что мы с Мэй были школьными приятелями и что последние пару лет я регулярно навещал ее. Мы с Ларри недолюбливаем друг друга, но все же нам удается ладить. Он расскажет мне то, что я хочу знать, хотя бы потому, что мы земляки. Понятно?

— Думаю, да, но…

— Надеюсь, — сказал Мак-Говерн и вдруг совершенно неожиданно стал походить на старую, невероятно уродливую рептилию. Он ткнул пальцем в Ральфа. — Я не такой уж тупица, как тебе кажется, и я умею хранить тайны.

Твое лицо только что поведало мне о твоем сомнении, и я возмущен. Возмущен до глубины души.

— Извини, — смутился Ральф. Его ошеломила вспышка Мак-Говерна.

Билл смотрел на него, сжав узкие губы, не закрывающие слишком крупные зубы, затем кивнул:

— Ладно, я принимаю твои извинения. Ты плохо спал, я должен был учесть это, а что касается меня, то просто я не могу выбросить Боба Полхерста из головы. — Он издал один из своих самых тяжелых бедняжка-старина-Билли вздохов. — Послушай, если ты предпочитаешь, чтобы я не звонил брату Мэй… — Нет-нет, — поспешно откликнулся Ральф, думая о том, что он предпочел бы вернуться минут на десять назад, и тогда бы этого разговора не было.

А затем в его голове промелькнула фраза, готовая к употреблению, которую вполне одобрил бы Билл Мак-Говерн: — Извини, если я поставил под сомнение твое благоразумие.

Мак-Говерн улыбнулся — сначала нехотя, а затем от всего сердца:

— Теперь я знаю, что не дает тебе заснуть — мысли об этой чепухе.

Сиди спокойно, Ральф, и думай о гиппопотамах, как говаривала моя матушка.

Я сейчас вернусь. Возможно, я не застану Ларри, приготовления к похоронам, сам понимаешь. Просмотришь газету?

— Конечно. Спасибо.

Мак-Говерн вручил ему свернутую трубочкой газету и вошел в дом.

Ральф взглянул на первую страницу. Заголовок гласил: «СТОРОННИКИ ОБЕИХ ГРУППИРОВОК ГОТОВЫ К ВИЗИТУ». Статью дополняли две фотографии. На одной около полудюжины молодых женщин стояли с плакатами «НАШЕ ТЕЛО — НАШ ВЫБОР» и «НОВОЕ КАЧЕСТВО ЖИЗНИ В ДЕРРИ». На второй была снята группа пикетчиков возле здания Центра помощи женщинам. У них не было плакатов, да они в них и не нуждались: черные одеяния, у каждого коса в руках говорили сами за себя.

Ральф, вздохнув, бросил газету на сиденье стоящего рядом кресла-качалки и стал наблюдать, как утро шествует по Гаррис-авеню. Он подумал, что, скорее всего, Мак-Говерн разговаривает с Джоном Лейдекером, а не с Ларри Перро, что в данный момент они проводят небольшой учитель-и-студент симпозиум по поводу истерзанного бессонницей, тронувшегося умом Ральфа Робертса.

«Просто я подумал, что тебе захочется узнать, кто на самом деле позвонил в полицию, Джонни».

"Спасибо, профессор. Мы и так.

Догадывались, но подтверждение не помешает. Думаю, он безопасен. Он мне даже нравится".

Ральф отбросил подозрения по поводу того, кому может звонить Билл.

Проще было сидеть здесь и вообще ни о чем не думать, даже о гиппопотамах.

Проще было наблюдать за подъехавшим к «Красному яблоку» грузовиком. Проще было смотреть на старушку Гарриет Бенниген в ярком осеннем пальто и с клюкой; по сравнению с ней миссис Перрин выглядела просто желторотым цыпленком. Проще было наблюдать за девчушкой в плотно облегающих джинсах, свободной белой футболке и шляпе размера на четыре больше, чем следовало бы, прыгающей через скакалку. Проще было смотреть за движущимися вверх-вниз руками девчушки. Проще было слушать, как она напевала свою бесконечную считалку:

"Раз-два-три-четыре-пять-шестьсемь-восемь-девять-десять.

Царь велел меня повесить…"

Некая, — глубинная часть разума Ральфа с удивлением понимала, что он вот-вот заснет прямо на веранде. Одновременно с этим ауры снова начали пробираться в мир, наполняя его пышным разноцветием и эмоциями. Это замечательно, но…

… Но что-то было неладно. Что-то. Что?

Девочка прыгала через скакалку. С ней было неладно. Ее обтянутые джинсами ноги подпрыгивали и опускались, как лапка швейной машины. Ее тень прыгала рядом на тротуаре, сквозь трещины в котором пробивалась трава.

Скакалка кружилась — вверх и вниз… Делала полный оборот… Вверх и вниз… Однако на девочке не свободная футболка, здесь он ошибся.

Вместо футболки был надет халат. Белый халат, какие носят врачи в старых телесериалах.

"Раз-два-три-четыре-пять-шестьсемь-восемь-девять-десять.

Царь велел меня повесить."

Облако закрыло солнце, и грустный зеленый свет заструился сквозь день, открывая его подноготную. Ральфу стало прохладно, он покрылся гусиной кожей. Прыгающая тень исчезла. Девочка взглянула на Ральфа, и он увидел, что это вовсе не девочка. Создание, взирающее на него, было мужчиной около четырех футов ростом; Ральф принял затененное полями шляпы лицо за детское потому, что оно было абсолютно гладким, без единой морщинки. И все же оно вызвало у Ральфа безошибочное чувство — ощущение присутствия дьявола, пагубность, не поддающуюся здравому смыслу.

"Именно так, — с тупой уверенностью подумал Ральф, не в силах отвести взгляд от прыгающего создания. — И только так. Кем бы ни было это существо, оно безумно. Абсолютно и бесповоротное.

Создание, должно быть, прочитало мысли Ральфа, потому что в этот момент его губы исказила усмешка, хитрая и злая одновременно. Как будто им обоим была ведома одна и та же неприятная тайна. И Ральф был уверен почти уверен, — что создание каким-то образом пело сквозь растянутые в усмешке неподвижные губы… Раз-два-три-четыре, Что-то лопнуло в квартире.

Пять-шесть-семь, Убирайся НАСОВСЕМ!

Восемь-девять-десять-стой!

Все умрут, иди ЗА МНОЙ!

Это не один из тех лысоголовых врачей-коротышек, которых Ральф видел выходящими из дома миссис Лочер, он был в этом уверен. Похожий на них, но не тот же самый. Это… Создание отбросило скакалку прочь. Та, пролетая в воздухе, стала сначала желтой, потом красной, разбрызгивая искры во все стороны, пока не упала на тротуар. Маленькая фигурка — доктор N3 — усмехаясь, смотрела на Ральфа, и он неожиданно понял кое-что еще — то, что наполнило его ужасом.

Он наконец-то узнал шляпу, которую носило создание.