Тайна в наследство - Деверо Джуд - Страница 77

— Нет, конечно, — улыбнулась Марта. — Он хотел снова завоевать тебя. Говорил, что он перед, тобой в долгу. Ты знаешь, где разбился его самолет?

— Наверное, там, где у него бизнес. Джимми часто бывал там, где чем-нибудь владел. — Она понизила голос. — Как здесь.

Марта улыбнулась.

— Мило, правда? Когда Люк был ребенком и мы с ним жили совсем одни в старом доме, мы часто мечтали о том, что купили бы, если бы денег у нас было сколько мы захотим. Фрэнк следил, чтобы у нас был телевизор, книги, журналы, поэтому мы с Люком знали, что есть в мире, хотя и ничего не могли заполучить.

— И о чем же вы с ним вдвоем мечтали? — спросил Мэтт.

— Я — о самых простых, обычных вещах, о доме с теплой уборной, а Люк хотел завоевать весь мир. «И отдать его тебе и папе», — добавлял он. Своего отца он обожал.

Бейли посмотрела на Марту:

— Куда Джимми отправился в день смерти?

— А ты, правда, не знаешь? Он даже не намекал?

— Нет. В то время я была в сильной депрессии. Мне все надоело — вся эта суета, люди, которые презирали меня, все женщины Джимми. — На последних словах в ее голосе послышался гнев.

— А ты чего-нибудь хотела больше жизни? — спросила Марта.

— Я?.. Не знаю, — озадаченно ответила Бейли.

Марта перевела взгляд на Мэтта:

— О чем она мечтает?

— О детях. Прямо тает всякий раз, когда смотрит на малышей.

Бейли изумленно повернулась к Мэтту.

— Ничего подобного!

— А как же те близнецы в магазине?

— Просто близнецы попались милые, — возразила Бейли. — Вот я и…

Марта перебила ее:

— Он прав. О детях. Люк не собирался заводить своего ребенка, боялся, что тот унаследует его губу, поэтому договорился об усыновлении.

Услышав это, Бейли в растерянности села на диван рядом с Мэттом.

— Усыновлении? — прошептала она.

— Да. Ты же знаешь Люка. Он все организовал за пару дней и в тот день улетал в какой-то штат на Западе за ребенком. Хотел сделать тебе сюрприз.

— Посадить его в коробку и перевязать ленточкой? — саркастически вставил Мэтт.

— Да, Люк и на такое способен, — подтвердила Марта, наблюдая за Бейли, которая никак не могла осмыслить услышанное. — Я говорила ему, что к тебе давно пора относиться как к взрослому человеку, значит, усыновлением вы должны заниматься вдвоем, но Люк возражал: «Веснушка слишком сентиментальна. Она захочет усыновить целый приют для детей с врожденными уродствами. А я слишком эгоистичен, мне предостаточно одного, который будет отнимать ее у меня. Так что я выберу ей маленькую белокурую и голубоглазую девчушку».

— Он мог сказать такое, — подтвердила Бейли, смаргивая слезы.

Уже несколько месяцев она носила в себе чувство вины, думая, что Джимми, возможно, покончил с собой, узнав, что она хочет развода.

— Теперь тебе легче? — спросила Марта.

Слишком потрясенная, чтобы ответить, Бейли энергично кивнула. Да, ей полегчало. Она избавилась от самого тяжкого бремени в своей жизни.

Марта жестом попросила Мэтта передать Бейли салфетку из коробки — элегантной, отделанной кленом «птичий глаз» и инкрустированной древесиной грецкого ореха.

Бейли послушно взяла салфетку и высморкалась.

— Значит, это и вправду был несчастный случай.

— О нет! — возразила Марта. — Люка убили Ева и Ральф Тернбулл.

Бейли вздрогнула, не донеся руку с салфеткой до носа. Марта обвела слушателей взглядом.

— Атланта и Рей? — уточнил Мэтт.

— Это теперь они так себя называют, а на самом деле они Ева и Ральф.

— Тернбулл, — повторил Мэтт. — Не Мэнвилл и не Маккалум.

— Само собой! — воскликнула Марта. — Эти двое убийц не родня ни мне, ни моему сыну, и уж тем более они никогда не состояли в родстве с Люком!

Мэтту и Бейли понадобилась минута, чтобы осмыслить случившееся.

— Вот и Филипп говорил: ему не верится, что Атланта и Рей родственники Джимми.

— Шантаж? — спросил Мэтт.

— Да, это был шантаж. Если бы Люк не признал их родственниками и не откупился от них миллионами, они раструбили бы всему свету о том, что в детстве он жил в Кэлберне. А если бы люди узнали про детство Люка, то сбылись бы его худшие опасения. — И она выжидательно посмотрела на Бейли, предлагая разгадать очередную загадку.

— Его стали бы жалеть, — догадалась Бейли. — Джимми не выносил чужой жалости.

— Верно.

— Но дело ведь не только в этом, да? — вмешался Мэтт. — Бейли говорила мне об «убийствах, названных самоубийствами». Имелась в виду смерть его отца?

Марта отвернулась, посмотрела в окно, а затем заговорила, обращаясь к Бейли:

— Не знаю, стоит ли вообще рассказывать об этом. С одной стороны, я считаю, что тайны Люка должны умереть вместе с ним. Он слишком много работал и слишком дорого заплатил за то, чтобы скрыть от всех свое детство. — Помолчав, она сморгнула слезы. — Когда я услышала о гибели Люка по телевизору — никто не позвонил и не сообщил мне, потому что обо мне никто не знал, — то сразу поняла: они его убили. На Люка злились многие.

— Да, — кивнула Бейли. — Я предупреждала его об этом. Слишком часто он ранил самолюбие людей.

— Но ведь и самого Люка ранили так часто, что другого обращения он не знал, — возразила Марта. — Ева и Ральф без труда нашли среди прислуги Люка того, кто держал их в курсе дел. Когда эти двое узнали, что Люк намерен усыновить ребенка, они поняли, что этого ни в коем случае нельзя допустить.

— Еще бы! Наследник, — заметил Мэтт.

— Вот именно. — Марта снова посмотрела на Бейли. — На похоронах твоей матери твоя сестра узнала, что ты понятия не имеешь о разрешении на ваш брак, которое получил Люк. И Долорес поняла: если про эту бумагу ты не знаешь, стало быть, уверена, что ваш брак с Люком незаконный. Как не стыдно! — продолжала Марта. — Как ты могла поверить, что такой человек, как Люк, способен забыть такую важную вещь!

— Пока я была замужем за Джимми, о вопросах законности я вообще не задумывалась, — попыталась оправдаться Бейли.

— Значит, Атланта, Рей и Долорес действовали сообща? — спросил Мэтт.

— Нет, этим двоим Долорес была не соперница, но жадности в ней хватило бы на троих. Прости, дорогая, но стоило только в ее присутствии завести разговор о ее младшей сестре, Долорес словно с цепи срывалась.

— Она рассказала Алексу о подписанном разрешении на брак, хотя они были знакомы всего один день, — подтвердил Мэтт.

— Да, и поплатилась за это жизнью, — сказала Марта.

— Это дело рук Атланты и Рея? — спросил Мэтт.

— Разумеется. Они убили и Люка с его юристом, и сестру Лиллиан. Я так старалась уберечь прошлое, чтобы мир его не узнал, что после смерти Люка затаилась. А после того как погиб тот юрист, у которого двое детей, стало совсем тяжко. Как его жена?

— Как после страшного удара, — ответила Бейли.

— Да… Люк говорил, что у них удачный брак.

— Он так много вам рассказывал, — заметила Бейли. — В разговорах по телефону?

В ее голосе мелькнули ревнивые нотки. Да, Джимми переспал со множеством женщин, но до сих пор Бейли грела мысль о том, что ни с кем из своих случайных партнерш Джимми не разговаривал — только с женой.

Марта с улыбкой указала на шкаф у дальней стены. Шкаф был большой, сосновый, Бейли оценила его стоимость не меньше чем в сто тысяч долларов. Она распахнула обе дверцы и заглянула внутрь. Полки были аккуратно заставлены красивыми коробками, обтянутыми персиковым шелком. На каждой коробке красовалась медная табличка с датами, которые разделяло примерно шесть месяцев.

— Смелее, — подбодрила ее Марта. — Открой их.

Бейли вынула одну коробку, сняла крышку и заглянула внутрь. Там ровными рядами лежали письма — все до единого в зеленоватых конвертах с монограммой Джимми.

— В каждом конверте — письмо и фотография, — негромко пояснила Марта. — Еженедельно, начиная с июля 1978 года, он присылал мне такие письма со снимками. И переводил на мой банковский счет огромные суммы. Кстати, дорогая, Люк родился в 1954-м, а не в 1959 году. Он так гордился своим новым лицом, что убавил себе несколько лет.