Тайна в наследство - Деверо Джуд - Страница 72

— Он видел вас? — спросила Бейли.

— А как же! Не просто видел: едва он меня заметил, мигом превратился из надменного Джеймса Мэнвилла в перепуганного мальчишку. Но я сделал вид, что прикладываю палец к губам и покачал головой, обещая, что не проболтаюсь, и Люк улыбнулся в ответ. Я всегда любил его.

— Мы хотим знать о нем все, — заявила Бейли.

Берджесс улыбнулся.

— Сожалею, ничем помочь не могу. Я знаю только, что Фрэнк уехал из города после окончания школы, где-то скитался несколько лет, а когда вернулся, мальчишка уже был при нем. Однажды я спросил Кайла, почему его никогда не видно в городе, а Кайл объяснил, что у него врожденное уродство, поэтому Фрэнк держит его в доме в горах, чтобы люди над ним не смеялись. Я знал, что это не мое дело, и никогда не расспрашивал о нем. Но иногда ему надоедало в горах и он тайком приходил на… — Берджесс сделал паузу, — на ферму. Маленькую, ухоженную, на…

— Оул-Крик-роуд, — подсказала Бейли. — На старую ферму Хенли.

— Точно! Так и было. Видела ее?

— Да, — тихо подтвердила Бейли. — Ферма замечательная. Там во дворе старое тутовое дерево… — Она прервала себя: аппаратура вокруг кровати тревожно замигала лампочками. — О, простите, я вас расстроила! Нет, мы все-таки пойдем.

— Нет, не уходите, прошу вас, — заторопился Берджесс. — Здесь тоскливо, я не прочь поговорить. Иногда за целый день слова не вымолвишь. А меня когда-то считали хорошим рассказчиком.

Бейли переглянулась с Мэттом, тот улыбнулся.

Какое-то время Берджесс молчал, разглядывая обоих.

— Хотите узнать о «Золотой шестерке» и о том, что с ней стало?

— Да, — кивнул Мэтт. — Мы охотно выслушаем все, что вы можете нам рассказать.

Берджесс на миг прикрыл глаза.

— Перед смертью очень хочется рассказать правду. — Он открыл глаза и уставился на Бейли. — Во всем виновата эта тварь, Т.Л. Спанглер, знаете?

— Я почти дочитала книгу, — сказала Бейли. — Сколько смогла.

Берджесс покачал головой:

— Нет, ее вина в другом. Не в том, что она написала книгу. Она пыталась хоть как-то оправдаться, но не могла забыть то, что натворила. Я слышал, теперь она в Вашингтоне. — Берджесс усмехнулся. — Политика. Клевета и закулисные игры. Да, это ее стихия. — Он помолчал, успокаиваясь. — Все началось с пари, которое Родди проиграл, — с того пари, из-за которого жизнь многих изменилась. Если вы читали книгу, значит, вам известна вся эта чушь насчет иерархии, которую она несет. Отчасти она права. В Кэлберне мы были королями, а в Уэллс-Крик — никем. Эта уродка не упомянула в книге об одном: что за всей травлей в Уэллс-Крик стоял не кто-нибудь, а она сама. Дело в том, что Родди… он еще жив?

— Да, — подтвердила Бейли, — жив. Он злой, немного не в себе и до сих пор женится на молодых девчонках и мастерит малышей.

Берджесс улыбнулся.

— Значит, он ничуть не изменился. Он всегда был злобным и чокнутым, а в те годы — еще и красавцем. Красоту замечали все, но мало кто за пределами Кэлберна знал нрав Родди. Твой отец видел его насквозь, — добавил он, глядя на Мэтта, который сел рядом с Бейли. — Кайл терпеть не мог Родди, просто ненавидел его, и что бы там ни писали в книгах, происхождение или социальный статус Родни были ни при чем. У Родди с рождения было злое сердце, и он не изменился.

— Мой отец недолюбливал его… — задумчиво произнес Мэтт. — А я думал, в «Золотой шестерке» все были…

— Один за всех и все за одного? — подсказал Берджесс, попробовал рассмеяться, но услышал тревожные сигналы аппаратуры и умолк, подняв руку, нашпигованную иголками. — Я бы вынул их, да они опять вставят, — со вздохом сказал он. — Так о чем я?..

— О пари, — ответила Бейли. — Вы сказали, что все началось с какого-то пари.

— Да. Я отчетливо помню этот день. Мы стояли у своих шкафчиков в раздевалке школы Уэллс-Крик — Кайл, Родди, Фрэнк и я. Родди пытался произвести впечатление на Кайла, а это было почти невозможно. Но в те времена Родди был еще самодовольнее, чем теперь, и потому расхвастался, что сможет заполучить любую девчонку в мире. А Кайл, вместо того чтобы пропускать его слова мимо ушей, как обычно, почему-то вдруг разозлился. Потом на лице Кайла появилась тонкая усмешка, которую я никогда не забуду. «Ее! — перебил Кайл. — Подцепи ее!» Он имел в виду Терезу Спанглер. Вы видели ее снимки?

— Я — да, — ответила Бейли и посмотрела на Мэтта. — А ты?

Озадаченный Мэтт кивнул:

— Конечно, видел — на обложке «Тайм».

— Нет, давние, школьные фотографии, — объяснила Бейли. — Видел, как она выглядела, когда училась в старших классах? В то время она была…

— Вылитая моська, — перебил Берджесс. — Страшилище. — Он закрыл глаза, словно вспоминая давние времена. — Родди заговорил с ней, смотрел томными глазами, отпускал соблазнительные шуточки, которые всегда действовали, но Спанглер не впечатлил. Она отшила Родди, заявив, что знать его не желает.

— Видели бы вы его лицо! — хохотнув, продолжал Берджесс. — Родди думал, все девчонки из Уэллс-Крик по нему с ума сходят, а тут какая-то моська дает ему от ворот поворот. Вдобавок целая стайка девчонок следила за ними и перешептывалась. В Родди взыграло уязвленное самолюбие, и он выпалил: «Да кому ты нужна, уродка!» — и двинулся прочь. А Спанглер… — Берджесс перевел дыхание и продолжил: — Громко, на весь коридор Спанглер заявила: «Да, ты красив, а я уродлива, зато у меня есть мозги, а у тебя нет. Лицо можно переделать, а ты себе новые мозги не вставишь. Когда-нибудь я буду работать в Белом доме, а ты — в развалюхе вспоминать время, когда еще был смазливым».

— Ого! — воскликнул Мэтт. — А ведь так все и вышло! Смышленая девчонка.

— По крайней мере память хорошая, — заметила Бейли. — А идею она стащила у Черчилля.

Оба собеседника недоуменно уставились на нее.

— Однажды на званом ужине Уинстон Черчилль настолько не понравился своей соседке по столу, что она надменно сказала ему: «Сэр, вы пьяны», а Черчилль ответил: «А вы безобразны, мадам. Зато я утром протрезвею».

Но мужчины смотрели на Бейли, явно не понимая, при чем тут ее рассказ.

— Родди мог бы указать на плагиат, — объяснила Бейли, сообразила, что ее все равно не поняли, и добавила: — Ах да, совсем забыла. Вы же мужчины. Вам, наверное, кажется, что Родди следовало разбить ей нос. Ну, так что же он ответил?

— Ничего, — отозвался Берджесс. — Родди был смазливым, но несообразительным, поэтому промолчал, и над ним стала потешаться вся школа. Откуда же нам, мальчишкам из Кэлберна, было знать, что задевать Терезу Спанглер опасно? В Уэллс-Крик все дети еще с начальных классов поняли, что от нее следует держаться подальше. А иначе у них таинственным образом пропадали завтраки, принесенные из дома. Или в волосах оказывались комки жвачки. Или на игровой площадке с ними происходили «несчастные случаи».

— Нечестная игра, — вставил Мэтт.

— Любыми средствами, — подтвердил Берджесс. — Она никому не угрожала открыто. Все дети знали имя обидчика, а учителя ни о чем не подозревали. Спанглер жалели из-за неудачной внешности, и если кому-то приходило в голову пожаловаться на нее, обычно наказывали невиновных.

В старших классах бойкая лидерша команды поддержки однажды съязвила по поводу внешности Терезы Спанглер, рассмешив подружек. На следующий день кто-то подлил в шампунь всех девчонок команды поддержки зеленую краску. После этого в школе Уэллс-Крик к Терезе стали относиться с почтением, к которому примешивался страх.

— Ее методы достойны осуждения, но она по крайней мере не сдавалась без борьбы, — высказалась Бейли. Сама она слишком часто слышала слово «уродина» в свой адрес и часто мечтала, как отомстит обидчикам.

— Я понимаю, о чем ты, — ответил Берджесс. — Никто и не говорит, что она не должна была мстить. Но она не выбирала средств и никого не прощала. Спанглер не ограничилась тем, что покрасила в зеленый цвет волосы всех девчонок команды поддержки: она продолжала изводить их до конца учебного года. В следующем году трое из них перешли в другие школы, а еще трое… скажем так: настоятельно нуждались в помощи психотерапевта.