Тайна в наследство - Деверо Джуд - Страница 54

— Нет, честное слово, никаких книг я писать не буду. Я… — Бейли никак не могла придумать убедительную причину своих расспросов. В сущности, после всех потрясений она смутно помнила, зачем вообще явилась сюда.

— Ту ведьму Спанглер зависть грызла, а зависть — страшная штука. Сам-то я ее знать не знаю, кому мне завидовать! Ну, ты понимаешь, мне грех жаловаться, никогда ни с кем не хотел поменяться местами.

Он посмотрел на Бейли так, словно ожидал услышать от нее, что он до сих пор не утратил привлекательности.

— Вы знали мальчика с заячьей губой? — выпалила Бейли.

— Знал двоих таких. Хочешь посмотреть на эту Т.Л. Спанглер?

Как-то не тянет, хотелось ответить Бейли, но она лишь робко улыбнулась.

Родни наконец-то отставил дробовик и двинулся в угол, к старому шкафу. Его верхние дверцы свисали с ржавых петель, но на нижних красовался амбарный замок, Родни вытащил из кармана цепочку с десятком ключей на ней, вставил ключ в замок и обернулся к Бейли:

— Когда в доме чертова прорва ребятни, осторожность лишней не бывает.

Бейли опять смогла лишь судорожно улыбнуться.

Она увидела, что внутри шкафа чисто и царит полный порядок. На полке лежало два фотоальбома в кожаных переплетах, и Бейли, повидавшая немало качественных вещей, сразу поняла, что они должны были стоить недешево. В ней взметнулась волна гнева. Дети Родни жили в грязи, а он роскошествовал, позволял себе и пиво, и фотоальбомы, переплетенные в кожу!

Словно бесценное сокровище, Родни взял с полки верхний альбом и осторожно раскрыл его примерно посередине.

— На одну страницу промахнулся, — сказал он, приближаясь к Бейли. — Обычно я с первого раза нахожу, что хочу, но ты меня так разволновала, что сердце и мысли не на месте.

Почему, ну почему она не попросила Мэтта поехать с ней? Или Вайолет? Или не прихватила револьвер сорок пятого калибра?

Она взяла альбом, который Родни так почтительно поднес ей, и посмотрела на фотографию, куда указывал грязный обгрызенный ноготь.

— Вот она. Это и есть твоя Т.Л. Спанглер, она училась в одной школе с нами. Видела когда-нибудь такую же уродку?

Бейли рассмотрела девочку на снимке и была вынуждена признать, что той досталась, как говорится, «неудачная» внешность. Курчавые волосы, стоящие дыбом, толстенные стекла очков, кривые, выпирающие вперед зубы, микроскопический подбородок и густая россыпь угрей.

— А теперь глянь-ка сюда. — Родни перевернул страницу.

На ней красовалась обложка журнала «Тайм» с лицами трех женщин и броским заголовком «Завтрашнее будущее». Бейли пришлось прочесть подпись мелким шрифтом, чтобы убедиться: женщина на переднем плане действительно сенатор Спанглер. На этом снимке ее волосы были прямыми, очков она не носила, обнажала в улыбке идеальные зубы. Откуда-то у нее взялся подбородок, а прыщи, наоборот, пропали.

— Отличная пластика! — восхитилась Бейли. — Интересно, кто ее оперировал?

Родни посмотрел на нее с сожалением, как на слабоумную, и перевернул страницу обратно.

— Эта девчонка с ума сходила по Кайлу. Только его одного и хотела. Потому и была готова из кожи вон вылезти, лишь бы привлечь его внимание, пока мы учились в школе, а когда поняла, что ничего у нее не выйдет, поклялась отомстить. И накропала книжонку.

— Ясно, — кивнула Бейли и вернула альбом хозяину. — Скажите… мистер Йейтс, вы помните мальчика с заячьей губой?

Родни закрыл альбом и бережно вернул его на прежнее место в шкафу.

— Сколько ему было в шестьдесят восьмом?

— Девять, — ответила Бейли.

— Нет, не припомню такого. А он точно был из Кэлберна?

— Да. Я… — Она чуть было не призналась, что видела его сфотографированным возле тутового дерева у нее в саду, но почему-то передумала. И уж конечно, не стала говорить, что копия снимка у нее с собой в машине. — Знаете, думаю, мне уже пора.

— Рано тебе уезжать, — возразил Родни, надвигаясь на нее. — У меня три альбома, и в каждом полно снимков. Сейчас сядем рядком и пересмотрим их все.

Бейли поднялась.

— В другой раз, — сказала она, сделав шаг к двери и мысленно добавив: «Когда я приеду сюда с вооруженным эскортом».

Родни встал между ней и дверью.

— Никуда ты не поедешь. Не время еще, — заявил он тоном, который явно считал сексуальным.

Бейли протянула руку, быстро отодвинула засов на двери и, не давая Родни опомниться, выскочила из дома, спрыгнула с крыльца и бросилась к машине. «Только бы мне выбраться отсюда, только бы удрать!» — молила она.

— Погоди минутку! — окликнул ее с крыльца Родни.

Бейли замедлила быстрый шаг, но не обернулась.

— Совсем забыл: у Лукаса Маккалума была заячья губа, но в то лето ему стукнуло четырнадцать. Рослый был парень, нескладный.

Бейли нерешительно повернулась к нему.

Родни изобразил ныряющее движение плечами, которое Бейли видела тысячи раз, наблюдая за Джимми.

— Он был уродом. Настоящим уродом — с расщелиной в верхней губе аж до самого носа. Так что видно было десны над зубами. И уши торчали. Так ты его ищешь?

— Маккалум? — переспросила Бейли.

— Нуда, малый Фрэнка. Фрэнка-то знаешь?

— Да, — тихо подтвердила Бейли. — Один из ребят «Золо­той шестерки», жертва загадочного дела об убийстве и само­убийстве.

— Вот-вот, тот самый Фрэнк. А Люк — его сын, после смер­ти Фрэнка он уехал из города. И больше о нем никто не слы­шал, да никто его и не разыскивал. Не нравится ему у нас — скатертью дорога! Только в драку лез со всеми подряд. Злой был парень.

Бейли уже не сомневалась в том, что Лукас Маккалум и Джеймс Мэнвилл — один и тот же человек. Несмотря на все уговоры рассудка, она обнаружила, что ноги несут ее обратно к покосившейся хибаре.

— И правильно, — закивал Родни, — заходи, я тебе все рас­скажу про Фрэнка. Славный был малый.

— Про Лукаса, — поправила Бейли, поднимаясь на крыльцо. — Расскажите лучше про Лукаса.

— Ну это само собой, — отозвался Родни и раскинул руки, словно готовясь заключить ее в объятия. — Вернись, посиди еще немного, а я расскажу все, что захочешь.

На этот раз Бейли все-таки пришлось сесть на высокий край дивана, и она вцепилась в подлокотник, живо представляя себе сцены из фильма «Титаник», где пассажиры из последних сил цепляются за перила уходящего под воду корабля. Их ждало море, ее — грязные объятия Родни, и Бейли не могла решить, какая участь страшнее.

Пришлось выслушать еще раз, но теперь из уст Родни, всю историю славного подвига шестерых удивительных мальчишек, спасших целую школу. Бейли держалась за подлокотник, стараясь не соскользнуть прямо на колени Родни, и время от времени задавала наводящие вопросы о Лукасе.

Прошло сорок пять минут, которые показались ей часами, прежде чем наконец Родни закончил рассказ.

— Так что насчет Лукаса? — в двадцатый раз спросила Бейли.

Родни нахмурился, недовольный тем, что его снова сбили с мысли.

— Да он тут почти ни при чем, его и на свете не было, когда случилось самое важное. Только потом появился, когда Фрэнк уехал и сошелся с этой, как ее… — Родни презрительно махнул рукой.

— А про мать Лукаса что-нибудь известно?

— Я ее ни разу не видел. И желанием не горел. Если мальчишка уродился в нее, она, должно быть, опоила Фрэнка, лишь бы он лег с ней в постель, а потом наврала, что ребенок от него. Фрэнк всегда был отзывчивым парнем. Мог с себя последнюю рубашку отдать. Потому и ребенка принял как родного. Такой уж он был, наш Фрэнк.

— Прямо святой, — пробормотала Бейли и наткнулась на пристальный взгляд Родни.

— А с чего вдруг ты взялась о нем расспрашивать? Ты его знаешь? Он еще жив?

— Нет, вряд ли, — покачала головой Бейли, которой совсем не нравилось, как Родни смотрит на нее.

— Парнишка был еще уродливее, чем эта Спанглер, и такой же злобный. Ты пишешь о нем книгу?

— Нет, что вы, — поспешила ответить Бейли, — конечно, нет.

Родни продолжал буравить ее взглядом, и Бейли снова занервничала, но совсем не так, как раньше.