Тайна в наследство - Деверо Джуд - Страница 32

— Моя невестка живет для того, чтобы шить. Наверху в комнате у нее швейная машинка, большой стол, куча выкроек. Умение шить — ее гордость и слава. Когда надо собрать средства на какие-нибудь благотворительные нужды, возглавить швейный комитет предлагают не кому-нибудь, а Пэтси.

— И что же? — непонимающе спросила Бейли.

— А то, что последние полгода я сплю у нее в швейной мастерской, — объяснил Мэтт.

— Господи!

— Вот именно.

— Так это Пэтси платит мне за жилье или все-таки ты?

— Очень смешно! — фыркнул Мэтт и улыбнулся, сворачивая к дому Пэтси.

Как он и сказал, Бейли выпала роль почетной гостьи, поэтому вся семья была уже в сборе и ждала только их с Мэттом. В число приглашенных попали Дженис с мужем Скоттом, которого Бейли увидела впервые и почему-то сразу невзлюбила. Людей такой породы Джимми презрительно называл «делягами» — они во всем искали свою выгоду, вечно заключали сделки и боялись, как бы не продешевить. Пожимая Скотту руку, Бейли втайне порадовалась, что он понятия не имеет о ее прошлом: узнав, что она была замужем за миллиардером, Скотт наверняка попытался бы что-нибудь ей продать. Впрочем, неведение Скотта спасло ее ненадолго: немного освоившись, он предложил продать ему «тойоту» и купить у него «киа».

Мэтт обнял Бейли за плечи и отвел в сторонку.

— Не слушай Скотта. Если он тебе надоест — только скажи, и я от него отделаюсь.

Маленькие дочери Дженис, семилетняя Шанталь и четырехлетняя Дезире, очаровали Бейли. Увы, обе были наряжены в отутюженные розовые сарафанчики, и Бейли искренне посочувствовала малышкам, наблюдая, как скованно они жуют хот-доги, больше всего на свете боясь испачкать одежду.

Если семейство Дженис выглядело строго и официально, то близкие Пэтси казались воплощением неформального стиля. Ее рослые сыновья, симпатичные близнецы, старательно делали вид, будто смертельно скучают, и то и дело клевали носом.

— Мэтью совсем заездил их, — объяснила Пэтси, заметив, что Бейли посматривает на парней, раскинувшихся на стеганом одеяле под тенистым деревом. Вскоре оба уже посапывали. Во сне они казались совсем юными и невинными, этакими двухлетками ростом под два метра.

Рик хмыкнул.

— Да просто они всю ночь резались в видеоигры и вдобавок всех девчонок округа обзвонили, — сообщил он. — Работа тут ни при чем.

— Ричард Лонгейкр! — возмутилась Пэтси, а Бейли отошла, украдкой улыбаясь.

Вопреки предостережениям Мэтта вопросами ее не засыпали. Наоборот, все стремились рассказать о себе и посматривали на нее и Мэтта. Дважды за этот день разговоры вдруг обрывались, и все поворачивались к Бейли и Мэтту как по команде. В первый раз это случилось, когда Мэтт обмакнул изогнутый ломтик хрустящего картофеля в какой-го сметанно-сырный соус и поднес его ко рту Бейли.

— Попробуй, — предложил он.

Четверо взрослых, сидящих за столом для пикника, разом умолкли и посмотрели на них с неприкрытым любопытством. Даже близнецы под деревом приоткрыли по глазу каждый. Девчушки перестали качаться на качелях, желая понять, почему притихли взрослые.

Бейли смущенно взяла ломтик в рот и принялась жевать. И все вдруг вспомнили о своих делах, отвернулись и заговорили, но у Бейли почему-то осталось ощущение, что она сумела угодить им. Как ни странно, думать об этом было приятно. Она начинала чувствовать себя в этой компании своей.

Ближе к вечеру Мэтт наклонился к ее уху и прошептал:

— Не хочешь попросить Пэтси показать тебе ее швейную мастерскую? Она обожает устраивать такие экскурсии.

Бейли так и сделала, и увидела, как просияла Пэтси. Следом за ними в дом безмолвно направилась Дженис.

Весь день Бейли украдкой наблюдала за обеими: при всем внешнем сходстве этих женщин более разного стиля одежды нельзя было и придумать. Пэтси щеголяла в мешковатых хлопковых шортах и гигантской футболке, явно позаимствованной у мужа. Заутюженными складками на темно-коричневых шортах Дженис можно было порезаться, пояс из крокодиловой кожи на них был застегнут на серебряную пряжку, блузка в коричневую и зеленую клетку выглядела так, словно ее только что накрахмалили. Укладка Дженис поражала аккуратностью в той же мере, в какой прическа Пэтси была неряшливой. Но несмотря на все это, сходство между женщинами было несомненным.

— Они родственницы? — шепотом спросила Бейли у Мэтта, пока он переворачивал гамбургеры на гриле.

— Их матери — однояйцевые близнецы, — пояснил он. — Только одна сестра вышла за богатого, а другая — за бедного. Угадаешь, кто из них кто?

— В бедной семье выросла Дженис, — сразу определила Бейли.

Ее мать была такой же, как Дженис: боязнь бедности переросла у нее в гиперкомпенсацию. Никто и никогда не видел Фриду Бейли без макияжа или в неопрятной одежде.

— Во всем-то ты у нас разбираешься, — заулыбался Мэтт.

— Не во всем, но знаю, что если ты сейчас же не снимешь бургеры с огня, они обуглятся.

Он поцеловал ее в нос, и в это мгновение все во второй раз замерли, как в стоп-кадре, и вернулись к твоим делам только через пару секунд.

Бейли постаралась сделать вид, будто не заметила этих замираний, но так покраснела, что была вынуждена отвернуться.

— Может, скажешь им, чтобы прекратили? — прошипела она Мэтту. — Они наверняка уже уверены, что мы с тобой не просто соседи.

— А что мы теперь можем поделать? — Мэтт развел руками, и она поняла, что он только обрадуется, если все вокруг начнут считать их… не просто знакомыми.

Мэтт объявил, что гамбургеры готовы, а Бейли отступила в сторонку, прихлебывая отвратительный лимонад из готовой сухой смеси, который подала на стол Пэтси, и окинула взглядом всех собравшихся. Она отметила, что Пэтси и Дженис накрыли на стол вместе, но при этом ни разу не перебросились даже словом и не взглянули друг на друга. Сидя рядом за столом, они говорили с кем угодно, только не между собой. Бейли захотелось узнать, какая кошка пробежала между ними, однако она боялась услышать, что в девять лет девочки не поделили куклу Барби и поклялись, что больше не скажут друг другу ни слова. Не знать истинную причину их раздора было гораздо интереснее.

Поскольку никого вокруг отношения Дженис и Пэтси не удивляли, следовало предположить, что вражда тянется с давних времен. Младшую дочь Дженис, Дезире, это явно забавляло. Бейли услышала, как она воскликнула: «Мамочка, тебе не грустно сидеть совсем одной?», — когда рядом, едва не касаясь Дженис локтем, сидела Пэтси. Потом девочка посмотрела на тетю Пэтси огромными голубыми глазами и объявила: «И ты грустная, тетя Пэтси. Может, хочешь, чтобы с тобой кто-нибудь побыл?» Бейли пришлось отвернуться, чтобы не расхохотаться при виде выходки проказливой малышки.

К тому времени как Мэтт надоумил Бейли напроситься на экскурсию в швейную мастерскую Пэтси, к странным отношениям родственниц Бейли уже привыкла.

Несколько часов назад, когда Мэтт остановил машину перед домом брата, Бейли удивленно приподняла брови. Дом оказался огромным и совсем новым, построенным самое большее лет пять назад. Этот стиль Бейли назвала бы кантри-модерн, ей понравилась широкая старомодная веранда на всю длину дома и мансардные окна: одно высокое, арочное, и два квадратных по бокам. Дом удачно сочетал в себе достоинства современности и старины.

Они вошли в дом через заднюю дверь, сразу за порогом Пэтси вдруг остановилась, не говоря ни слова. Бейли не знала, чего от нее ждут.

Проблему разрешила Дженис.

— Ты, наверное, не прочь осмотреть дом Рика, — сказала она. — Хотя следовало бы сказать «дом Мэтта».

Бейли понадобилось несколько секунд, чтобы понять ее.

— Этот дом проектировал Мэтт?

— Да, это его работа, — с гордостью подтвердила Пэтси. — Хочешь, покажу все по порядку?

Бейли сообразила: Пэтси неудобно хвастаться собственным домом, зато хвастаться проектом Мэтта ничто не мешает. Дом и вправду славный, думала Бейли, следуя за Пэтси и Дженис. Они действовали так слаженно, словно репетировали много лет: на пороге очередной комнаты они расступались, Пэтси рассказывала о комнате, потом Дженис звала продолжить осмотр, и Бейли шла за ней.