Сердце, созданное для любви - Деверо Джуд - Страница 29

— Я не виню его, — прошептал Джейс.

И, засыпая, услышал:

— Он говорил мне это...

Глава 10

Джейс и Най сидели на кухне за столом и пытались осилить завтрак, приготовленный миссис Браун. Джейс первый спустился на кухню, намереваясь подготовить экономку к тому шокирующему факту, что женщина провела ночь под одной крышей с ним. Только не с ним а... Джейс округлил глаза в раздражении на самого себя за свой страх перед прислугой.

Но миссис Браун не была бы миссис Браун, если бы успокоилась. Когда Най вошла на кухню, экономка так фыркнула, что он подумал, штукатурка может треснуть. Она поджарила еще одну яичницу с беконом, поставила тарелку на стол и вышла из кухни, словно не могла вынести присутствия такой женщины, как Най.

— Она вела бы себя так с любой другой девушкой, если бы та провела здесь ночь? — спросил Джейс. — Или только с вами?

— Скорее только со мной. Она не одобряет мою работу, говорит, что такая работа не подходит порядочной женщине.

— А... ваша работа... Чем, собственно, вы занимаетесь?

Най хотела рассказать ему, потом остановилась.

— Писаниной.

Джейс рассмеялся:

— Вы лучше ешьте, и побольше, мы рискуем остаться без ленча.

Най съела кусочек пожаренного хлеба, предварительно обмакнув его в яичный желток, затем спросила:

— Мы?

— Вам предстоит еще кое-что сделать, если вы хотите быть моим помощником в исследованиях... — Он подвинулся на своем стуле. — Между прочим, на какую зарплату вы рассчитываете?

— Ни на какую. Узнавать любопытные факты об этом доме — награда, вполне достаточная для меня. — В тот момент, когда эти слова вылетели из ее рта, Най пожалела, что произнесла их. Еще чего доброго подумает, что она согласна работать с ним, потому что влюбилась в него. И все же она промолчала, решила подождать, что скажет Джейс.

Он, казалось, собирался что-то сказать, но передумал. Нахмурившись, уставился в свою тарелку. Она терпеливо ждала.

— Най, — начал он, — знаете... — И после некоторого колебания продолжил: — По поводу «мы». Я не могу... мне не хотелось бы, чтобы вы думали, что...

Она прервала его:

— Вы не хотите, чтобы я думала о вас как о призе? Что вы и есть награда? Правда, мистер Монтгомери, вам следует подумать о своем эго. Я знаю, что напилась вчера и, возможно, совершала некие поползновения, но когда я пьяна, от меня можно ожидать и не такого, поэтому я обычно очень осторожна в употреблении алкоголя и извиняюсь за все, что натворила...

— Вы не сделали ничего предосудительного, — тихо проговорил он. — Скорее это я сделал... Или не сделал то, что должен был... сделать. Я просто хочу сказать, что в моей жизни произошло такое... — Он замолчал и больше не сказал ни слова.

— Ну вот и отлично, я рада, что мы наконец объяснились, — заметила Най, не в состоянии утаить горечь в голосе. — Я поняла, что ваши лимиты исчерпаны, и с этой минуты обещаю вам помнить об этом. А теперь как насчет нашего общего интереса по поводу этого дома?

— О, безусловно! — воскликнул Джейс. Ему было неловко из-за того, что она могла подумать... Неловко, что он не мог сказать ей правду. Если бы это имело хоть какой-то смысл, он бы... что? Поехал домой в Штаты и забыл обо всем этом?

— Я не настаиваю, но мне кажется, Энн говорила со мной вчера ночью, — произнес он.

— И что она сказала? Дала рецепт похмелья?

— Нет. Но она сказала то, что я говорил вам.

Най отломила кусочек хлеба, скатала шарик и бросила ему в голову. Он увернулся, и шарик пролетел мимо.

— Теперь я знаю, что чувствовал Льюис.

— Льюис? — переспросила Най. — Прошу вас, успокойте меня, скажите, что я ничего не рассказывала о нем вчера.

— Вы сказали, что здорово поколачивали его, когда вам было шесть лет.

Най простонала:

— О Боже... Никогда больше не позволяйте мне пить, пожалуйста. — Она глубоко вздохнула. — И все же, что сказала Энн?

— Я уже почти заснул. Но она сказала, что любила Дэнни Лонгстрита.

— Больше, чем всех своих других поклонников? Бедная Энн провела взаперти всю жизнь, и это было именно в этом доме... Когда она была ребенком, жители городка интересовались ею, но, никогда не видя ее, думали: может быть, она уродлива?

— А она была такая красивая, когда я видел ее.

— Когда спрятались в гардеробе?

— Ну да. Я спрятался в гардеробе, а она так сокрушалась, что не такая красивая, как ее кузина Кэтрин. Но стандарты красоты меняются. Сегодня Кэтрин прописали бы диету для похудения, а Энн могла бы быть моделью.

— Едва ли... Не хватило бы роста. Она... — Най прервалась, так как коричневый керамический горшок упал с полки и разбился вдребезги.

Най молча посмотрела на Джейса, а он на нее.

— Я всегда... — с осторожностью начала Най, — я всегда думала, что Энн так же красива, как любая современная модель.

Джейс многозначительно взглянул на Най, давая ей понять, что ей следует осторожнее выбирать слова. Вместе они стали собирать осколки.

— Итак, Энн любила Дэнни Лонгстрита, — сказала Най, сметая разбитые кусочки на совок, который держал Джейс. — Действительно любила его.

Когда Джейс не ответил, она взглянула на него и увидела потускневшее выражение его лица.

— Что такое?

— Я ошибся. Энн не говорила, что любила Дэнни, она говорила, что он любил ее и говорил ей это.

Най нервно оглядела комнату.

— Извините, но я так не думаю.

Джейс ссыпал осколки в ведро, затем снова уселся за стол.

— Вы, говоря о Лонгстрите, невольно думаете о его потомке, которого знаете сейчас. Возможно, тот Дэнни был другой.

— Я основываюсь на факте, который упоминается в церковной книге, а именно — что деревенская девушка родила ребенка от Дэнни Лонгстрита, и это произошло через несколько месяцев после смерти Энн. То есть он зачал этого ребенка, когда был помолвлен с Энн. И вы утверждаете, что это любовь?

Джейс с интересом смотрел на нее.

— Вы провели какие-то расследования? Тогда, может быть, расскажете мне, что случилось с Дэнни?

— Он умер, упав с лошади, через четыре года после смерти Энн и так и не женился.

— И больше не было детей?

— Я знаю только об одном ребенке. Его мать не вышла замуж за Дэнни, но дала ребенку фамилию Лонгстрит. И родословная моего знакомого Джеральда идет от этого предка.

— Если она дала ребенку имя Лонгстрит, значит, Дэнни не возражал? Он не женился на ней, но признал, что это его отпрыск? — заметил Джейс.

— И возможно, помогал ей, пока был жив. Отец Дэнни был очень богат.

Джейс задумался, сопоставляя разные факты.

— А что произошло с письмами Энн? В Викторианскую эпоху люди относились трепетно к подобным реликвиям и ничего не выбрасывали. Может быть, они в библиотеке и мы могли бы...

— Их сожгли, — сказала Най. — После смерти Энн ее отец сжег все ее вещи.

— И письма тоже? Может быть, что-то уцелело и стоит посмотреть на чердаке?

— Артур Стюарт сжег не только письма дочери, он сжег и все ее вещи. Он был в ярости из-за того, что Энн лишила себя жизни в день свадьбы. Он собрал всю мебель, одежду, все до мелочей, вынес во двор и сжег. И даже ничего не отдал на благотворительные цели. Местный викарий сохранил дневник, где среди прочих описывается и это событие, я читала его. Весь городок пришел посмотреть на костер. Артур Стюарт сказал, что его дочь будет гореть в аду и пусть все, что ей принадлежало, тоже сгорит.

— Какой душевный человек, — с сарказмом покачал головой Джейс. — Неудивительно, что Энн согласилась на брак с мужчиной, пусть с половиной ее коэффициента умственного развития, только для того, чтобы иметь возможность уйти из отцовского дома.

— И неудивительно, что она любила его. Может быть, он был не идеален, но достаточно благороден, если дал своему незаконнорожденному ребенку свое имя. В семидесятых годах девятнадцатого века не многие решались на такой шаг.

— Интересно, почему он не женился на матери своего сына? — спросил Джейс.