Гобелен - Рэнни Карен - Страница 34

Лаура была по-настоящему счастлива. Она решила, что сегодня вечером наконец-то сообщит мужу о своей беременности.

Но как лучше об этом сообщить?

Наверное, она сядет вязать, а когда Алекс спросит, что она вяжет, ответит, что вяжет пинетки, и протянет ему, чтобы посмотрел. Муж обнимет ее, прижмет к себе и скажет, что она самая замечательная из женщин и что он очень-очень ее любит.

Но тут Лаура вспомнила, что не умеет вязать. Значит, Алекс наверняка что-то заподозрит, как только увидит ее со спицами в руках.

Наверное, надо разложить по всей в спальне маленькие подсказки-намеки, самое главное – крестильный чепчик, который в семействе Уэстонов передавали из поколения в поколение.

Нет, чепчик – это уж слишком.

И Лаура решила, что устроит романтический ужин при свечах с последующими утехами. Когда же оба устанут от наслаждений, она сообщит мужу о ребенке.

Ну разве не замечательно придумано?

Разве не замечательно, что у них появится такая тайна?

Граф еще раз прочел письмо Питта. Всего лишь час назад он отослал министру письмо – и вдруг приехал курьер и вручил ему это послание.

Новость – хуже не придумаешь.

В течение пяти последних лет Питт фактически правил страной. Он был не самым ласковым капитаном на корабле под названием Англия, однако вел свое судно к безопасному берегу. Да, Питт был суров, но он прекрасно знал, чего от него ждет народ, и делал все, что мог.

Алекс понимал, о каких планах писал министр. Следовало поддержать Португалию в борьбе против испанской угрозы. Было очевидно: новая война неизбежна, и исход ее вновь решит британский флот. Испания должна быть повержена, и чем быстрее, тем лучше: силы Англии на исходе, и она не смогла бы долго противостоять еще одному противнику.

Сондерс, командовавший флотом в Средиземном море, должен как можно быстрее получить все необходимые документы и карты, но такого рода документы не отправишь с обычным курьером.

Что делала бы Англия без Питта?

Что будет делать Лаура без него, Алекса?

Глава 23

– У Питта дела ни к черту, – проворчал Бевил Блейк.

Бевил уважал Питта, несмотря на его грубость и неотесанность. Бывший министр действительно был умнейшим человеком, и только глупцы этого не понимали. А ведь его отстранили от дел в угоду престарелому воспитателю короля! Бьют был обречен на непопулярность не только из-за своей необычайной глупости, но и потому, что был шотландцем.

– Да, несправедливо с ним поступили, – сказал Персиваль. Он очень надеялся, что Бевил поймет: не стоит сейчас затевать политические дебаты, каким бы удобным ни казался повод. И конечно, не следовало вовлекать в дебаты Алекса – ведь он, судя по всему, пришел сообщить им нечто весьма важное и весьма неприятное. Пять минут спустя Бевил проговорил:

– Что ж, мальчик мой, долг есть долг, и мы обещаем присмотреть за Лаурой.

– Благодарю вас, лорд Бевил, – кивнул граф.

– Не стоит, мой мальчик, называть меня лордом. Нам давно пора отбросить формальности. Я для тебя просто дядя Бевил. Хотя помню времена, когда перспектива такого обращения внушала мне ужас.

– Вы были не слишком хорошо подготовлены к роли опекуна, – с улыбкой заметил Алекс.

– Да уж! Лаура много себе позволяла. И не думаю, что замужество сильно ее изменило. – Бевил подмигнул мужу племянницы, и тот, явно смущенный, промолчал.

– Прошу вас помнить о том, что я вам сообщил, – сказал граф, выдержав паузу.

В упор глядя на Алекса, Бевил продолжил:

– Будем надеяться, что этим не придется воспользоваться. Не знаю, как она будет жить без тебя.

– И все же… если что-то случится, воспользуйтесь паролем. Питт сумеет помочь.

– Хорошо, – кивнул Бевил. Ему оставалось лишь надеяться, что полученная от графа информация никогда не пригодится. – Обещаю присматривать за ней. Можешь положиться на нас с братом.

– Спасибо. – Немного помедлив, Алекс шагнул к двери.

– Ты ей еще не говорил, так ведь? – неожиданно спросил Персиваль.

Алекс замер у порога. Он смотрел на усыпанную гравием дорожку, видневшуюся за открытой дверью.

«Наверное, Алекс вспоминает тот день, когда прощался с Лаурой», – думал Персиваль.

Она долго плакала, глядя куда-то вдаль. Если бы силой любви можно было перенести человека из одного места в другое, она бы вернула Алекса в Блейкмор уже тогда. Каково же будет ей теперь, когда на войну придется провожать уже не друга детства, а любимого мужа?

– Нет, я еще не говорил, – сказал Алекс, переступая порог.

Граф недвусмысленно дал понять, что не желает говорить на эту тему. Но Персиваль и так понимал: прощание будет трудным для них обоих.

Стоя у открытой двери, Персиваль смотрел, как Алекс садится в седло. Точно так же он когда-то смотрел на Лауру, седлавшую свою лошадку. Скоро она, его повзрослевшая племянница, будет смотреть вслед уезжающему мужу… Господи, что с ней произойдет, если ее Алекс так и не вернется домой?

Сидя за столом в Орлиной башне, граф готовился сказать Лауре о том, что должен уехать. Но как ей рассказать? Конечно, она ничего не скажет, но ее зеленые глаза наполнятся слезами, а нижняя губа задрожит. Она будет держать себя в руках, но ему от этого не станет легче.

Граф встал и принялся расхаживать по кабинету. Как он сможет покинуть ее? Как сможет смотреть в лицо смерти, зная о том, что дома его ждет любимая?

Было бы куда легче, если бы она его не ждала.

Было бы куда легче, если бы она принялась обвинять его, если бы заявила, что мужчины просто забавляются на войне, забывая о женах и детях.

Интересно, когда она собирается рассказать ему о ребенке? Он-то уже об этом догадался… Более того, он чувствовал, как набухла грудь жены и как она поправилась в талии. Ребенок будет крупным. Их первенец, их мальчик… Алекс улыбнулся, на миг забыв о своей печали.

И все же он должен на время покинуть Лауру. Ведь Испания непременно вступит в войну.

Алекс помнил то, о чем просила его Лаура после свадьбы. Она просила не забывать Хеддон-Холл, не забывать о ней и о том, что он в ответе за всех здесь живущих.

Но как он мог забыть о них? Ведь он теперь граф Кардифф, наследник титула и наследник всех тех обязательств, которые приобрел вместе с титулом.

И самое главное: у него теперь была Лаура, женщина, которую он любил, женщина, достойная восхищения. Она не только согревала по ночам его тело – она согревала его душу. Лишь благодаря ей он вновь почувствовал себя полноценным человеком.

Она считала его храбрым и честным, считала человеком долга.

Храбрость? Да, пожалуй, он действительно ничего не боялся, хотя прекрасно знал, что его миссия сопряжена со смертельной опасностью. Ему предстояло каким-то образом пробить заслон французских кораблей и добраться до Сондерса, чтобы лично вручить бумаги. Причем это следовало сделать до того, как Питт будет окончательно отстранен от дел и Бьют примет полномочия.

Долг? Что ж, если Питт дал подобное поручение не только ему, то таких людей все же немного. Алекс не знал, кто эти люди, но не очень-то стремился узнать – так было безопаснее.