Богиня легенды - Каст Филис Кристина - Страница 67

— Знаешь, умник, — сказала она, — если ты не преуспеешь в карьере короля, ты можешь стать великим поэтом-песенником.

— Я не понял, что ты сказала, поэтому буду считать: это что-то хорошее. И мы можем спокойно уйти отсюда.

— Договорились.

— Не желаешь ли подняться наверх?

— Притом что пятьдесят дофигалионов глаз наблюдают за каждым нашим движением? Нет, думаю, нет.

— А попозже?

— О, определенно! Без колебаний.

Она придвинулась поближе к нему и шепнула на ухо:

— На самом деле, мой король, если ты там не появишься, тебя ждут ужасающие последствия.

— Ох, я уже испугался. Я…

— Артур! Артур! Помоги…

Король резко обернулся. Королева подбежала к нему с безумным видом.

— Что случилось, Гвен? — спросила Изабель.

— Они… они схватили Ланселота. И угрожают…

— Где?

— Во внутреннем дворе.

Артур бросился бежать.

— Джеймс! Мордред! — на ходу выкрикнул он, — Вы мне нужны!

Он быстро оглянулся.

— Изабель, останься здесь! — приказал он, обнаружив, что графиня несется следом за ним вместе с Гиневрой.

— Только попробуй меня остановить, дубина!

Да, с такой женщиной стоило прожить всю жизнь.

Король дождаться не мог начала их совместного путешествия сквозь годы.

Джеймс и Мордред вместе с ними выскочили из замка во внутренний двор.

Двое мужчин крепко держали Ланселота.

— Оставьте его, Майкл, Дэвид! Немедленно! Отпустите!

— Мой король, он тебя предал! — возразил Майкл. — Он должен быть наказан. Таков закон.

— Ты что, оглох? — заорала Изабель. — Тебе король приказал отпустить его!

Артур чуть не застонал.

— Изабель…

— Чего? Ты приказал! Я слышала! Ты слышал, Мордред?

— Да, графиня.

— Джеймс?

— Да, я тоже слышал. Майкл, Дэвид, если вы отказываетесь выполнить приказ короля, вам грозит кое-что такое, чего лучше и не воображать.

— Обман короля — это государственная измена! — закричал Майкл.

— Так же, как и отказ выполнить прямой приказ короля, — заявил Джеймс. — Если ты не отпустишь этого человека, ты тоже виновен в государственной измене.

Это подействовало. Мужчины выпустили Ланселота.

— Спасибо, — сказал король Артур, — А теперь слушайте меня. И слушайте внимательно, друзья мои. Я весьма ценю вашу преданность, но сейчас она была неуместна. Сэр Ланселот — честный и преданный солдат, готовый сражаться за Камелот. Только вчера он рвался в битву, чтобы спасти нашу землю, и оба вы, случись война, можете рассчитывать на то, что он… что он…

— Прикроет ваши спины, — вмешалась Изабель.

На этот раз он застонал вслух.

— Спасибо, графиня. Можно, я сам продолжу?

— Я вся внимание.

Король услышал тихое рыдание Гиневры. Изабель сказала королеве:

— Да все уже в порядке, Гвен. Все в порядке. Артур все разрулит.

Он снова не понял, что она имела в виду, а по недоуменным взглядам Джеймса и сына видел, что в этом он не одинок. Слава богам, не только ему кажутся странными выражения графини.

— Ланселот не предавал ни меня, ни Камелот. Он просто следовал зову сердца. С полного моего одобрения. И вы не станете, слышите, не станете пытаться наказать его за то, что я сам не считаю преступлением против Камелота. Вы меня поняли?

— Да, мой король, — пробормотал Майкл.

— Да, — сказал Дэвид, — Мы хотели только показать свою преданность нашему королю.

— Я очень доволен. Но в этом нет необходимости. Постарайтесь понять, что меня заботит доброе здоровье и благополучие сэра Ланселота, и я приму строгие меры к тому, кто попытается причинить ему зло. Надеюсь, это ясно и всем, кто стоит вокруг и слушает?

А таких, конечно же, собралось немало.

— Да, — послышались голоса.

— Кое-какие законы Камелота вскоре будут изменены. Я не могу сказать сейчас, что повлекут за собой эти изменения, но заверяю вас — ни Ланселот, ни Гиневра, ни Изабель или я, если уж на то пошло, не будут обвинены в преступлениях против короны. Мы просто…

— Он покачал головой, подбирая слова, чтобы точнее выразить мысль. Как нарочно, Изабель на этот раз решила промолчать. Мы просто выбрали свой путь к счастью. И я считаю, каждый заслуживает того, чтобы самому выбирать такой путь. Разве нет?

— Черт, конечно да! — воскликнула Изабель.

— Наконец-то снова заговорила, — тихо произнес король, обращаясь к сыну.

Мордред усмехнулся.

— Но ты должен признать, отец, она выбрала правильный момент.

Артур притянул сына к себе и обнял. Ведь если бы не умение графини выбирать правильный момент, пропасть между ним и Мордредом продолжала бы расширяться…

— Боюсь, мне никогда не усмирить эту женщину.

— Я очень надеюсь, что так оно и есть, — хихикнул Мордред. — А то жизнь станет чересчур скучной.

Король отпустил сына.

— Так значит, все согласны? — обратился он к людям. — Ни единый волос не упадет с головы сэра Ланселота!

— Да, мой король, — ответили из толпы.

— Отлично. Конец истории. Прошу всех вернуться к прежнему занятию. Я слышал, на стол подали большие блюда маринованного угря.

Артур обернулся. Ему не терпелось увести графиню.

Изабель все еще обнимала Гиневру. Королева тихо плакала.

— Гиневра, посмотри на Ланселота! — сказал король, — Мне кажется, ему сейчас не помешает сочувствие.

Ланселот коснулся его плеча, и Артур обернулся. Молодой человек смотрел на него встревоженно и печально.

— Мне очень жаль, король Артур…

— Тут нет твоей вины, Ланселот. И ничьей вины нет. Мне лишь жаль, что тебе пришлось пережить унижение из-за всего этого. А теперь, прошу, забирай Гвен и уходите отсюда. Отправляйтесь в свой коттедж. Идите куда вам вздумается. Гиневра так сильно тебя любит, что рискнула собственной жизнью, лишь бы сказать об этом вслух. Отпразднуйте это.

— Но я не хотел…

— Я знаю. Поверь, я знаю. И поверь еще тому, что я совсем не огорчен. И не желаю тебе зла. Клянусь своей короной.

Ланселот опустил голову.

— Ты выглядишь по-настоящему счастливым, мой король.

— Я счастлив, Ланселот.

— Ты знаешь, что я клянусь…

— Да-да, я знаю. И благодарен тебе. А теперь хватай Гиневру, пока Изабель не промокла от ее слез с головы до ног.

Изабель не могла бы еще сильнее любить мужчину. Просто не могла бы. Она не знала, что ждет их в будущем, она знала только, что никогда в жизни не чувствовала себя более счастливой.

— Я от тебя с ума схожу, — решила сказать она, когда толпа наконец рассеялась.

— И почему я не удивлен?

— Хочешь знать почему?

— У меня есть выбор? Если есть, отвечаю: нет.

— Неправильно, — заявила она, не в силах сдержать улыбку.

— Вот видишь, я этого и ожидал. И что я не так сделал?

— Ты сделал так, что не любить тебя невозможно.

— А тебе никогда не приходило в голову, хотя бы на мгновение, что ты иногда говоришь бессмыслицу?

— Ой, да я всю жизнь такая.

— Значит, все это неправильно. Твоя любовь ко мне. Моя любовь к тебе.

— Нет, это отлично.

— Ладно, но ведь я тебя скомпрометировал.

— Да ты и не знаешь, что это значит. Разве это преступление против человечности?

— Это преступление против здравого смысла. Ладно, так почему ты на меня сердишься?

— Потому, что ты слишком прекрасен, и от этого мое сердце сходит с ума. Только оттого, что я на тебя смотрю, у меня случается больше приступов сердцебиения, чем от всех командировок в горячие точки.

— И снова никакого смысла.

— Я очень, очень тебя люблю.

— Вот это мне понятно. И я отвечаю тебе тем же, но в десять раз сильнее. А могу я спросить, что подтолкнуло тебя к… к этому странному разговору?

— Я восхищаюсь абсолютно всем в тебе. Я все в тебе люблю. И то, как ты руководишь своими людьми и заботишься о них, и то, как ты стараешься улучшить жизнь, и то, что ты всегда и во всем честен…

Король перебил ее:

— Ты что, оплакиваешь меня, Изабель?