Богиня легенды - Каст Филис Кристина - Страница 26

Король Артур схватил ее за плечо.

— Придержи язычок, Изабель! Мы не знаем, виновен ли в этом Мордред.

Она почувствовала, как глаза наполняются слезами, но не стала их смахивать.

— А кому еще захотелось бы навредить Самарре? Ты и сам прекрасно знаешь ответ, Артур! Но не хочешь ничего замечать.

— Откуда ему знать, что это именно твоя лошадь?!

Гарри осторожно откашлялся и переступил с ноги на ногу.

— Гарри?

— Ну, я слышал, как он разговаривал тут с парнями, когда привел своего коня. Мордред сказал, что Самарра — очень красивая лошадь и, видимо, хороших кровей, и спросил у конюхов, не собирается ли король оставить ее на племя. А парень ответил, что Самарра принадлежит не королю, а графине. А потом Мордред сказал, что, наверное, он поговорит с графиней о том, чтобы скрестить эту кобылу с его жеребцом.

Прежде чем она успела разразиться очередной тирадой, король сказал:

— Я сам разберусь со своими людьми, Изабель, обещаю тебе. И неважно, куда приведет расследование. Виновному придется держать ответ, будь то хоть конюх, хоть сам Мордред.

Изабель вывернулась из-под его руки и подбежала к стойлу Самарры.

— Ох моя бедная малышка! — воскликнула она, открывая дверь стойла и обнимая лошадь за шею. — Как мне тебя жаль!

Самарра тихонько заржала.

— Ты ведь знаешь, кто это сделал с тобой, правда? — спросила Изабель.

Она отступила на шаг и погладила шелковистую морду лошади.

Самарра кивнула. Ее переднюю ногу обмотали хлопчатобумажным лоскутом. Видимо, ничего лучшего в эту эпоху не существовало.

— Дик придет и сделает ей массаж, — сказал Гарри.

Изабель оглянулась и увидела, что Гарри и король тоже подошли к стойлу.

— Самарра знает, кто это сделал, — сказала она. — Мы можем привести сюда Мордреда и посмотреть, как она себя поведет.

— Самарра премерзко относится ко всем в конюшне! — возразил Гарри, — Мне понадобилось минут пятнадцать, чтобы успокоить ее, и только тогда она позволила осмотреть ногу. А ты прекрасно знаешь, что животные меня любят.

Изабель повернулась к Самарре и почесала ей шею.

— Мы найдем того, кто тебя обидел, обещаю. Хорошо?

Самарра снова кивнула и прижалась носом к груди Изабель, что нетрудно было истолковать как жест «пожалей меня».

— Изабель, если ты все-таки не против отправиться на прогулку, я с удовольствием предложу тебе любую из моих лошадей.

Она сомневалась, что сможет скакать на какой-то другой лошади, кроме Самарры, ведь нужно было сидеть боком, в дамском седле. А ей не хотелось опозориться, если магия Хозяйки Озер действует только на ее лошадь. Поэтому она покачала головой, вышла из стойла и закрыла за собой дверь.

— Боюсь, у меня пропало желание кататься верхом.

— Тогда, может быть, просто пройдемся?

Несмотря на то что Изабель страстно хотелось остаться наедине с Артуром, все же ей было чересчур не по себе от того, что случилось с бедняжкой Самаррой.

— Мне очень жаль, но не думаю, что составлю тебе хорошую компанию, Артур.

— Даже не в лучшем настроении ты все равно остаешься самой ценной компанией, какой только я мог бы пожелать.

Она невольно улыбнулась.

— Ну хорошо, давай немного прогуляемся.

— Отлично!

Король повернулся к Гарри.

— Сэр, я желаю, чтобы ты сообщил конюшенным: Самарру следует охранять постоянно. Если понадобится, пусть устроят себе постель прямо перед стойлом, чтобы никто не смог ее снова потревожить.

— Сэр, прошу прощения, но вряд ли мне удобно отдавать приказы твоим слугам. Я здесь власти не имею.

— Ты имеешь власть именем короля, Гарри. Я дарую ее тебе.

Гарри поклонился.

— Как пожелаешь.

Король Артур предложил Изабель руку, и она ее приняла, наслаждаясь ощущением твердокаменных мышц под пальцами.

— Я не понимаю, Артур, как можно проявлять жестокость к невинным животным.

— Я тоже не понимаю, моя леди. Как ты могла заметить, у меня множество собак.

— Как тут не заметишь! Я только и делаю, что стараюсь о них не споткнуться.

Король улыбнулся и сжал ее руку.

— Ладно, с этим уладили. А теперь объясни-ка мне, что значит «Иззи»?

Они отправились в восточную часть сада, где все было не менее прекрасно, чем в других местах. Изабель увидела большой пруд, в котором резвились яркие, красивые рыбки. И насколько она могла понять по насыщенному аромату, здесь росли душистые целебные травы. В этом был смысл — неподалеку располагались кухни. Дальше виднелись многочисленные грядки овощей. Еще дальше раскинулся фруктовый сад в цвету; здесь должны были созреть яблоки, а возможно, и абрикосы, вишни и персики. Она не знала, какие именно фрукты выращивали в эту эпоху. Но запахи просто пьянили.

— Камелот чудесен, Артур. Правда.

— Благодарю, графиня. Хотя вот в этом великолепии моей заслуги нет. Это все искусство садовников и, конечно…

Он умолк и судорожно сглотнул.

— И конечно Гиневры, — закончила за него Изабель, — Не стоит отказываться говорить о ней, Артур. Мы с ней провели вместе совсем немного времени, но она мне по-настоящему понравилась. Она чудесная леди, и я отлично понимаю, почему ты ее полюбил.

Король подвел ее к каменной скамье; они сели.

— Значит, ты понимаешь, почему я не могу заставить себя проклясть ее?

— Полностью понимаю. Но, как мы говорили, сердце хочет того, чего хочет. Иной раз оно бывает переменчивым, его желания нас озадачивают.

— Похоже, мое сердце тоже оказалось переменчиво.

— Это может случиться с любым. Хочешь, расскажу, как я в первый раз отчаянно влюбилась?

В печальных глазах Артура вспыхнуло веселье.

— О да, мне было бы очень интересно послушать.

— В общем, — начала Изабель, расправляя юбку, — его звали Билли Торнтон, мы тогда учились во втором классе.

— Во втором классе?

— Мы вместе ходили в школу.

— Вы вместе ходили в школу в Дюмонте? У вас есть школа, где молодые мужчины и женщины учатся вместе?

— И в самом деле… Ну, как бы то ни было, мы с Билли сидели в классе рядом, сзади, потому что оба хорошо учились.

— Вас рассаживали в зависимости от того, как вы успевали в учебе?

— Да. Трудные, непослушные дети всегда сидят впереди, чтобы учителя могли получше за ними присматривать.

— Наши земли расположены так близко друг от друга, но до чего же в них разные обычаи!

— Да, похоже на то… В общем, было ясно, что он в меня втрескался. Он постоянно дергал меня за «хвостик», и…

— И это было знаком внимания?

— Именно так. В таком возрасте это единственный способ выразить внимание к девочке, которая тебе нравится, — подразнить ее, помучить. Если мальчик не замечает тебя, значит, ты его совершенно не интересуешь. Но если он начинает тебя дразнить, сразу понимаешь: ты ему нравишься. Или, по крайней мере, он хочет добиться твоего внимания.

— Ха! Это действительно так. Ну хотя бы это у нас общее.

— На Валентинов день… — Изабель вскинула руку, предупреждая вопрос, — Это такой праздник, раз в году, когда все влюбленные выражают свои чувства друг к другу. Дарят разные вкусности, картинки с изображением сердец и прочее в этом роде.

Король кивнул.

— В Камелоте тоже такое случается, только мы не выделяем для этого какой-то один, особенный день в году.

— Да, понимаю. Возможно, мы в Дюмонте вообще перестарались с праздниками.

Артур уже усмехался, отчего Изабель затрепетала. Ей отчаянно нравилась его улыбка, и ей нравилось быть той женщиной, которая заставляла его улыбаться, несмотря на то что на сердце у него лежала немалая тяжесть.

— Так вот, на Валентинов день Билли бросил на мой стол записку: «Будь моей Валентиной!» Я была по-настоящему счастлива и, конечно же, отдала ему свое девчоночье сердце.

— Уверен, ты была весьма привлекательной даже в таком юном возрасте. Мне бы хотелось встретиться с тобой в те годы. Я бы сразился с этим Билли за твое внимание.

— Не думаю, что тебе пришлось бы приложить так уж много усилий ради этого.