Побег из гарема - О'Бэньон Констанс - Страница 15

Кэппи, судя по виду, был поражен.

– А ты знаешь что-нибудь об Америке, особенно о Юге?

– Нет, но очень хочу узнать.

Кэппи покачал головой:

– Ты можешь всего лишь променять одного хозяина на другого. Никогда не слышал, чтобы чернокожий просил отвезти его на Юг. По мне это все равно, как если бы Даниил просил посадить его в ров со львами [1].

Ахмед не понял, о чем говорит первый помощник. Сняв с пояса кошелек, он протянул золотой самородок.

– Этого достаточно, чтобы оплатить билет до Америки?

Кэппи кивнул:

– Да, и еще останется. Но тебе следует знать, что свободных кают нет, поэтому тебе придется спать на палубе.

– Мне все равно. Я побуду внизу, с подарком господина Симиджина. Там мне будет вполне удобно.

Кэппи нашел просьбу странной, но у него на уме были другие дела, и он с готовностью согласился. Ему было невдомек, зачем евнух хочет присматривать за подарком великого визиря. Он пожал плечами. В Турции живут странные люди с непонятными обычаями.

Джулианна стояла за деревянной решеткой, наблюдая, как Симиджин приветствует султана. Сердце ее сжалось от страха, когда султан взглянул в ее сторону, и ей показалось, будто его злые глаза смотрят прямо на нее. Она отступила назад на шаг, потом постаралась взять себя в руки.

Голос султана звучал вкрадчиво:

– Итак, господин Симиджин, я приехал, чтобы забрать свою маленькую птичку, а нахожу лишь пустое гнездо. – Его глаза сузились до щелок. – Где она?

Симиджин лишь небрежно пожал плечами:

– Вы имеете в виду мою падчерицу?

– Вы прекрасно знаете, что да. Так, где она?

– Вы помните, я говорил вам, что она должна отправиться в Англию?

Выражение торжества вспыхнуло в глазах Селима.

– Вам хочется, чтобы я думал, будто она на пути туда, но я знаю, что это не так. Я убежден, что она отплыла на американском корабле «Победоносец». Несколько моих самых быстрых судов в течение часа выйдут в море и, уверен, легко догонят этот торговый корабль. А когда они это сделают, все на борту будут преданы смерти, за исключением, разумеется, дочери Английской Розы.

Джулианна не сдержала вскрика и задрожала от ненависти и страха. Сцепив руки, она опустилась на колени и стала молиться, чтобы дочь не попала в лапы этого развратника.

Голос Симиджина был спокойным:

– Я не советовал бы вашему величеству трогать мою падчерицу.

Селим улыбнулся:

– Вы угрожаете мне, господин Симиджин?

– Ни в коей мере. Но вы первое лицо великой страны. Как вам известно, Турция важна для многих мировых держав из-за ее местоположения. Англия будет поддерживать нас, поскольку ей нужен этот путь в Индию, в то время как Франция и Италия намерены защищать свои права в Средиземноморье. Смею напомнить, что моя падчерица по рождению наполовину англичанка.

– Именно это интригует меня в ней.

– Но, ваше величество, когда весь мир смотрит и сравнивает вас с вашим дядей, вы должны быть мудрым лидером, таким, которого европейские страны будут уважать. Нельзя показывать, что какая бы то ни было женщина слишком важна для вас. Надо дать понять, что вы полностью погружены в дела государственные.

Султан самодовольно улыбнулся:

– Вы очень умны, господин Симиджин. Но смотрите не переусердствуйте. Есть много достойных мужей, которые жаждут титула великого визиря. Перед своей смертью дядя сказал, что я должен доверять вам и следовать вашим советам. Я стану слушать вас по всем государственным вопросам, но эту девушку все равно заполучу. И будьте осторожнее, иначе я лишу вас вашей должности, – пригрозил он с опасным блеском в глазах. – Вас можно заменить более… преданным человеком, так скажем.

Симиджин поклонился.

– Это право вашего величества.

Селим прошествовал к двери, возле которой обернулся с угрожающей улыбкой на толстых губах.

– Дочь Английской Розы будет моей, господин Симиджин, ибо я так хочу.

После ухода султана Симиджин бросился к Джулианне, поскольку знал, что она слушала этот разговор. Он беспокоился за нее. В предстоящие недели ей понадобятся все ее силы, пока они не узнают о судьбе дочери.

Бриттани изнывала от жары и почти задыхалась. Она находилась в кромешной тьме, ей было страшно. Ее всегда лелеяли и защищали, и до сегодняшнего дня ей неведомо было слово «страх». А сейчас она на борту корабля, который направляется в страну, о которой она только читала в книжках.

– Маленькая госпожа, – послышался знакомый голос Ахмеда. – Сейчас я помогу вам выбраться из ящика, но вы должны вести себя очень тихо.

Когда крышка открылась, она вдохнула полной грудью и заморгала, привыкая к тусклому свету. Ахмед помог Бриттани подняться, и она опиралась на него для поддержки, поскольку ноги плохо слушались ее.

Бриттани огляделась. Тут были клети, бочки и ящики, а кроме того, мотки веревки и дополнительная парусина для парусов. В трюме было сыро, и она поежилась.

– Я проголодалась, Ахмед. Надеюсь, ты принес что-нибудь поесть.

– Я скоро вернусь с едой. Сначала хотел вызволить вас из ящика. – Он подвел ее к ступенькам и спрятал в тень. – Сидите здесь, пока я не приду, – предупредил он. – И не выходите, пока не услышите, что это я.

Корабль раскачивался, и она прислонилась к бочке, пытаясь сохранить равновесие.

– Мы уже плывем, Ахмед?

– Да, госпожа. – Он направился к лестнице и бросил через плечо: – Я скоро вернусь.

Бриттани опустилась на колени, слишком уставшая, чтобы стоять. Это был худший день в ее жизни, и ее охватывала дрожь при мысли, что ждет впереди. Корабль уносил ее все дальше от матери и Симиджина.

Верный своему слову, Ахмед скоро вернулся.

– Я принес вам еды, маленькая госпожа, и она выглядит вполне съедобной. Это, конечно, не фазан, но, похоже, какая-то дичь. – Он улыбнулся. – И уж наверняка заполнит пустой желудок.

Он вытер с бочки пыль, чтобы она села, и понаблюдал, как девушка взяла маленький кусочек мяса и попробовала его. Она сморщила нос от отвращения.

– Кажется, Ахмед, я не так уж и голодна. Это ужасно невкусно.

– Конечно, корабельная еда не сравнится с той, к которой вы привыкли. Как бы там ни было, вы должны есть, госпожа, ибо мы не знаем, что ждет нас впереди.

Понимающе кивнув, она заставила себя съесть еще несколько кусочков, прежде чем вернуть еду Ахмеду.

– Я уже не хочу есть. Беспокоюсь о маме.

Внезапно Ахмед насторожился.

– Ш-ш, – прошептал он. Бриттани нырнула за деревянный ящик, когда на лестнице послышались чьи-то тяжелые шаги. Она съежилась от страха, когда Ахмед загасил свечу, и они остались в полной темноте.

Появился матрос, неся фонарь, который освещал темные углы. Со своего укромного места Ахмед с Бриттани наблюдали, как матрос поставил какой-то небольшой ящик и двинулся назад к лестнице. Когда его шаги стихли, Бриттани испустила облегченный вздох.

– Как долго я должна оставаться здесь и прятаться от капитана и команды? – устало спросила она.

– Еще несколько дней. Когда уйдем достаточно далеко в море, чтобы капитану было несподручно возвращаться, только тогда вам можно будет выйти из укрытия.

Торн стоял у руля, искусно ведя «Победоносец» через опасные воды Золотого Рога.

Он чувствовал, что устал от моря, и все чаще испытывал неудовлетворенность жизнью. В последнее время мысли его часто устремлялись к отцу, и Торн задавался вопросом, пожалел ли тот о резких словах, которые были брошены им в ту ночь, когда Торн покинул семейную плантацию Стоддард-Хилл.

Мать его умерла, когда Торн был еще совсем маленьким, поэтому они с отцом стали очень близки – по крайней мере, до тех неприятностей, которые разлучили их. Мысли его потекли назад, к той ночи, когда все это началось…

Берки давали бал у себя в особняке, и на него съехались все жители округа. Торн только что вернулся из большого путешествия по Европе. Он купался во внимании всех женщин без исключения, танцевал со всеми подряд – молодыми и не очень, а его отец гордо взирал на сына, пользующегося таким успехом у прекрасного пола.