Золушка и Дракон - Михалкова Елена Ивановна - Страница 66

– Кстати о наркотиках! – вспомнил Илюшин. – Вы так и не сказали, как Григорьева уговорила вас выпить настой.

– И зачем вы вообще согласились пойти к ней в коттедж? – добавил Бабкин.

Они втроем сидели в машине возле больницы, где Олег Чайка лежал с сотрясением мозга в той же самой палате, что и Сергей несколькими днями раньше.

– Как же было не пойти? – жалобно спросила Лиля, кутаясь в огромный красно-синий платок. После покушения она пришла в себя на удивление быстро, но постоянно мерзла, и Лидия насильно всучила ей шаль чудовищной расцветки. – Ольга Романовна попросила меня помочь принести плакаты из ее домика. Сказала, они тяжелые и одной ей не справиться!

– Ну конечно, – язвительно заметил Бабкин. – И выбрала себе в помощники женщину ростом метр тридцать.

– Метр пятьдесят восемь, – поправила девушка. – Знаете, я не удивилась, потому что все вокруг были заняты. Бегали, суетились, кричали… В общем, праздник ей и в самом деле удался на славу. А когда мы зашли в коттедж, Ольга Романовна протянула мне стакан с каким-то темным соком. Это выглядело так естественно… У меня не возникло даже тени сомнения. Да и с чего? Я подозревала Олега!

– Мы тоже его подозревали, – подал голос Илюшин с заднего сиденья. – Потому что на первый взгляд все складывалось!

– На самом деле подсказки были, но я их игнорировал, – виновато сказал Сергей. – Приятель Валентина Чайки упомянул, что дядя и племянник жестоко рассорились после того, как учитель обвинил Олега в краже. Он кричал, что у него украли что-то ценное, но что ценное – не говорил. Я уверен, что это были запасы средства, которым он одурманивал девчонок. Ольга Григорьева, спрятавшись за шкафом, видела, как он дает наркотик своей жертве, и поняла его действие. Она утащила все пробирки, еще не зная, как распорядится ими, и хранила много лет, пока не поняла, что настало время снова использовать его.

– Стоп-стоп-стоп! – перебила Лиля. – Я все равно не поняла! Дядя Олега не убивал сестру Ольги Романовны?

– Нет, конечно! Валентин Чайка вообще не собирался убивать никого из похищенных девчонок. И к Олесе он не имел никакого отношения.

– Зачем же он похищал их?!

Сергей с Илюшиным переглянулись.

– Похоже на то, что учитель им поклонялся, – сказал наконец Макар. – Я в этом почти уверен. Понимаете, он действительно был психически болен. Ему нравились девочки-подростки, он проводил в школе много времени и даже организовал для них кружок. Олег Чайка говорит, что его дядя поклонялся растениям. Он с ними разговаривал, некоторым даже молился и, кажется, стал причислять себя к друидам. Сложно сказать, в какой момент учитель свихнулся окончательно, но девчонки требовались ему не в качестве жертв, а в качестве идолов.

– Он заманивал их к себе в дом?

– Нет, – ответил Бабкин. – Встречал в лесу. Чайка колесил по лесным дорогам на старой машине и не вызывал ни у кого подозрений. Скорее всего, он давал на уроке задание: например, собрать какую-нибудь ботву в строго определенном месте.

– Сам ты ботва, – фыркнул Макар.

– А что, не так? Ладно, пусть будут фиалки. Дальше все происходило так: Валентин Петрович оказывался поблизости будто бы случайно, давал девчонке выпить свою отраву, прятал ее в машине и ехал домой. Там перетаскивал в подвал и плясал вокруг голышом в венке из роз.

– Правда? – поразилась Лиля.

– Да нет, конечно. Какие розы в Вязниках? Наверное, это были одуванчики.

– Вы надо мной смеетесь, – укоризненно сказала девушка.

– Насчет одуванчиков я не уверен, а за остальную картину могу ручаться. Что бы учитель ни делал в подвале, потом он погружал спящую девчонку в машину и увозил обратно в лес. Только этим можно объяснить, что поисковые группы никого не находили: когда они искали, в лесу никого и не было!

– А как же Олег? Он ни о чем не догадывался?

– Он, несомненно, догадался бы, – сказал Илюшин, – если бы его дядя продолжал свои шалости. Рано или поздно, но Олег стал бы свидетелем ритуала или увидел, как дядя переносит тело. Сложно таиться от человека, с которым живешь в одном доме. Но Валентин Чайка похитил только двух девчонок. Ему везло, потому что никто ни о чем не догадывался: ни Олег, ни остальные жители.

– Кроме Ольги Курехиной, – мрачно поправил Бабкин. – Но она не догадывалась. Она знала. В тот день, когда похитили одну из девочек, Светлану, она забралась в дом, чтобы выкрасть дневник сестры. Ольга Романовна сама рассказала мне об этом. Ей нужно было навести меня на мысль об учителе, потому что это было частью ее плана, а громоздить лишнюю ложь было опасно. Прочитав дневник, она хотела убежать, но тут вернулся учитель со своей жертвой, и Ольга спряталась в подвале. Может быть, он по неосторожности оставил открытой тайную дверь или специально подготовил все к своему возвращению… Наверняка сказать нельзя. Зато можно сказать точно, что Оля Курехина спряталась за шкафом в потайной комнате и наблюдала весь ритуал от начала до конца. Потом она убежала, прихватив с собой пузырьки, но о своем открытии никому ничего не сказала.

– Но почему?

– Я думаю, что она собиралась извлечь из этого пользу, – сказал Илюшин. – При ее уме и сообразительности она бы, безусловно, так и сделала. Но случай подвернулся раньше, когда она встретилась со своей двоюродной сестрой, Олесей, и узнала, что та переспала с парнем, в которого обе девчонки были влюблены. Олеся рассказала ей все, у них не было секретов. И пока она рассказывала, в голове у Ольги сложился дьявольский план. Я бы назвал его просто зверским, если бы она не просчитала все с точностью, поразительной для семнадцатилетней девчонки. Говорю вам, она чертовски умна и настолько же амбициозна. Серега, ты можешь усмехаться сколько влезет, но в другое время из скромной поселковой девочки Оли Курехиной получилась бы вторая леди Винтер.

– Какие усмешки?! – поежился Бабкин. – Стыдно, конечно, признаваться, но эта женщина наводит на меня ужас. Гремучий коктейль из честолюбия, влюбленности, ненависти к своей среде обитания и готовности идти на все. Собственную сестру убить, да еще и сымитировать изнасилование – это ж какую душу нужно иметь!

– Ты недооцениваешь, насколько она была влюблена в Илью Григорьева. Людьми такого рода управляют страсть и расчет. Жуткое сочетание, надо сказать, особенно в женском обличье.

– Так Ольга Романовна убила сестру и выдала себя за нее? – вмешалась Лиля, переводя недоверчивый взгляд с Макара на Сергея. – Но как она смогла обмануть будущего мужа?! Такого не может быть!

– Может, – ответил Илюшин. – Илья Григорьев был очень порядочным и неиспорченным мальчиком. Он впервые в жизни напился, ушел с понравившейся девочкой и переспал с ней в чужом сарае. Когда проснулся, девочки уже не было. А потом она пришла к нему и сказала, что беременна. Я вас уверяю, Лиля, что девять мужчин из десяти легко попались бы на эту удочку и спутали сестер.

– Но Олеся должна была назвать свое имя! – возмутилась Лиля.

– А он мог его забыть. Мог решить, что перепутал. Нет-нет, в его ошибке нет ничего удивительного. Поразительно другое: то, что этот мальчик в свои восемнадцать лет решил, будто должен нести ответственность за содеянное, и настоял на том, что женится на случайной, в общем-то, девице.

– Во-первых, это она настояла, а не он, – поправил Бабкин, вспомнив рассказ Ольги Романовны. – Во-вторых, Илья сам в нее влюбился. Обе сестры были красавицами. А если бы к нему вместо темноволосой красотки явилась бесцветная моль, еще неизвестно, как бы он поступил.

– Но как Ольга могла быть беременна? – недоумевала Лиля.

– А она и не была, – пожал плечами Макар. – Судя по дате рождения ее сына – двадцать седьмое февраля – Ольга зачала ребенка после разговора с матерью Ильи.

– А если бы у нее не получилось так быстро забеременеть?

– Имитировала бы выкидыш. Поймите, Курехина шла ва-банк, в ее игре хорош был любой блеф! Она уже убила сестру, догадавшись обставить все дело так, как будто это убийство на сексуальной почве. Если бы не было двух исчезновений, Ольга Курехина оказалась бы одной из подозреваемых, а так все решили, что сексуальный маньяк на третий раз довел дело до конца.