Золушка и Дракон - Михалкова Елена Ивановна - Страница 46

– Что с ней стало? – полюбопытствовал Бабкин. – Про вас боюсь даже спрашивать.

– Горбуша вылетела из отскочившей банки и разлетелась по всей кухне, а я порезалась. Все это было ожидаемо, как сказала тетя, когда перевязывала мне руку.

– Ожидаемо, значит? Как же в таком случае у вас получилось открытьэто?

Он кивнул на банку, в которой сиротливо плавала последняя шпротина, и перевел вопросительный взгляд на девушку.

На лице у нее было написано такое изумление, что Сергей рассмеялся. Он придвинул к себе консервный нож, осмотрел его, пожал плечами:

– Нож как нож. Уверен, у вас дома точно такой же.

– Надо же… – пробормотала Лиля, моргая. – Я даже не задумалась над этим, когда открывала банку!

– И именно поэтому открыли ее. Слушайте, знаете что… Вставайте. То есть наоборот, не вставайте: давайте выбираться отсюда.

– Зачем?!

– Мне тоже нужно вам кое-что показать. Ну же, давайте!

В его уверенном голосе звучала настойчивость, и девушка подчинилась. Быстро, не задавая вопросов, она смела в пакет остатки их трапезы, спрятала пакет в дальний угол и поднялась с выражением готовности на лице.

Они выбрались тем же путем, которым попали к подножию холма, и одновременно огляделись вокруг, точно сообщники, вылезшие из чужого окна после удачного ограбления. Издалека доносились детские голоса, но дорожка выглядела совершенно безлюдной, и Бабкин увлек Лилию за собой.

Им руководил такой же внезапный порыв, что и Лилей меньше часа назад. «Это не займет больше получаса, – решил он. – Может быть, даже меньше».

– Куда мы идем? – Она смешно подпрыгивала, торопясь успеть за ним.

– К моему коттеджу. Я хотел кое-что вам показать… Расскажите-ка мне пока о своей семье.

Она искоса взглянула на него, удивленная просьбой, но послушно принялась рассказывать. Этот прием был из арсенала Илюшина, который, в отличие от самого Сергея, мог найти подход практически к любой особе женского пола независимо от характера и возраста. «Спрашивай ее о себе, еще лучше – о ее семье. Фактически это одно и то же. Любая женщина выложит свое полное досье, всего лишь рассуждая о собственной матушке».

Бабкин слушал Лилию Чайку, вспоминавшую забавные эпизоды из своего детства, мягко посмеивавшуюся над собой, и тихо зверел. Он не любил ничьего унижения, а то, что рассказывала ему эта крошечная женщина, с точки зрения Сергея было сплошной цепью издевательств, иезуитски облеченных в форму заботы о ней.

Самое паршивое заключалось в том, что она, похоже, не видела в этом ничего ненормального. Поэтому Бабкин кипел про себя, но вслух отделывался междометиями и короткими вопросами.

Когда они подошли близко к «Рассвету», от одного из коттеджей их окликнули.

– Лиля! Стойте!

К ним спешила заведующая, в руках сжимая несколько исписанных листов.

– Замечательно, что я вас встретила, – запыхавшись, сказала она, подойдя ближе. – Просто замечательно! Слушайте, вы мне нужны. И вы, Сергей, между прочим, тоже. У нас мало людей, катастрофически не хватает бегунов и прыгунов!

– Кого? – хором спросили Бабкин и Лиля.

– Боже мой, ну я же тысячу раз говорила! – рассерженно воскликнула Ольга Романовна. – И писала! В столовой висит объявление о том, что в воскресенье состоится день «Рассвета»!

– День «Рассвета»… – повторила Лиля, завороженно вслушиваясь в смысл этого словосочетания.

– Вот именно! Будут конкурсы, соревнования, выйдет газета! Но третья смена самая немногочисленная, людей на все конкурсы не хватает. Прошу вас, примите участие в беге с эстафетной палочкой и состязаниях по прыжкам в мешках! Ваши, между прочим, уже согласились.

– Мои? – удивилась Лиля.

– Да-да-да! Григорий – спортивный мужчина, он будет метать дротики. А Лидочка станет участвовать в поэтическом конкурсе на лучшее стихотворение о нашем доме отдыха. Теперь дело за вами!

– Что, и Клара Ивановна согласилась?! И Олег?!

Григорьева насупилась.

– Клара Ивановна обещала помочь, а вот ваш супруг отказался. Так я и не смогла его уговорить! Просто удивительно, до чего замкнутый он у вас человек! – недовольно выговорила она Лиле.

«Нет, удивительно было бы, если бы он согласился», – подумала та и развела руками, показывая, что сочувствует деятельной Ольге Романовне, но помочь ничем не может.

– Ну так что, согласны? Давайте, не отказывайтесь! И вы тоже! – заведующая потеребила Бабкина за рукав рубашки.

– Ладно, – сдался тот. – Буду прыгать в мешке.

– Чудесно! – просияла Ольга Романовна. – А вы, Лиля, значит, побежите с эстафетной палочкой!

– Хорошо, – рассмеялась Лиля. – Только я не умею быстро бегать.

– Ах, дорогая моя, это не имеет никакого значения! Больше того, – она доверительно наклонилась к Лиле, – там никто не умеет! Так что не стесняйтесь.

– А кто пишет газету?

– Наш всеобщий любимец, Леонид Сергеевич! Кажется, сейчас он оформляет карикатуры, но я не уверена. Кстати, это сюрприз, так что не выдавайте меня!

– Доктору больше подошел бы жанр исторического обзора, – заметил Сергей. – Написать об истории этого места, о семье Вязниковых, о поместье…

– Правда, было бы очень интересно! – воодушевленно подхватила Лиля. – Он так увлекательно рассказывает обо всем!

Но Ольга Романовна отнеслась к этой идее без энтузиазма.

– Между нами говоря, в рассказах милейшего Леонида Сергеевича больше фантазии, чем правды, – доверительно произнесла она, наклонившись к Лиле и Бабкину. – Мы все уважаем его, он чудесный человек, но, ради бога, не принимайте всерьез всего, что он говорит. Он у нас человек совершенно безобидный, и я уважаю его право на маленькие слабости. Если доктору хочется пугать гостей историями о заточенной в подвале девушке и влюбленном графе – пусть! Может быть, он уже и сам в них поверил… Но для газеты пусть лучше рисует карикатуры!

Когда Григорьева удалилась, внеся в свой перечень участников две новых завербованных души, Бабкин и Лиля двинулись прежним путем.

– Где ваш коттедж? – спросила она.

– Вон он, за деревьями. Мы уже почти пришли.

Через тридцать шагов они и впрямь вышли к славному аккуратному домику, возле которого стоял огромный черный джип.

– Это ваша? – уважительно спросила Лиля.

– Угу. – Сергей нажал на кнопку, и отключенная сигнализация негромко пискнула.

– А какая… – Она чуть не спросила «порода», но в последний момент спохватилась: – …какая марка?

– «БМВ». Сейчас мы с вами кое-кто предпримем… Идите сюда, не бойтесь.

Озадаченная Лиля подошла к Бабкину, пытаясь понять, что он задумал.

Сергей распахнул перед девушкой водительскую дверь.

– Садитесь, – скомандовал он.

– Что-о?!

Лиля отпрыгнула от машины с таким ужасом, будто он предложил ей забраться верхом на орангутанга.

– Садитесь, садитесь! Я хочу провести на вас отработку урока с новичками. Считайте, что вы нужны мне как рабочий материал. Вперед!

– Нет, ни за что! – Она замотала головой. – Так нельзя!.. Чужая машина…

– Я не предлагаю вам ее угнать, – усмехнулся Бабкин. – Мы всего лишь немного прокатимся.

– Я не смогу!

– Отчего же? По-моему, сможете.

– Вы с ума сошли?! Я врежусь! Врежусь в дерево!

– У меня страховка, – бросил Сергей. – Врезайтесь. Да бросьте пререкаться, садитесь. Ну же!

Лиля на цыпочках подошла к машине, показавшейся ей теперь не просто большой, а огромной, и втекла на водительское сиденье. Бабкин сел рядом, прикрыл дверь и протянул ей ключ зажигания.

– Вставляете в эту щель. Нажимаете. И сразу отпускаете. Давай!

Если бы Лиле дали время подумать, она ни за что не согласилась бы. Но подумать ей не дали. Она выполнила инструкции Сергея, с содроганием ожидая, что вот-вот случится что-нибудь страшное. Они поедут и задавят кого-нибудь! Помчатся на безумной скорости! Она разобьет этот большой и явно очень дорогой джип! Господи, что-нибудь непременно произойдет, потому что она безмозглая корова, и это «что-нибудь» будет кошмарным и неисправимым.