Освобождение шпиона - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 76

Только думать об этом сейчас не стоит. Вербовочная беседа — это святое, так учил Лернер. Нужно очистить себя от деструкций, цинизма, сомнений, унижающей собеседника брезгливости. Нужно верить в то, что у не­го все будет хорошо, гораздо лучше, чем прежде, что он делает правильный шаг... Тогда он и сам в это поверит.

«Ладно, — подумала Анна. - Все у тебя будет хорошо, Голодный Тюлень! Работа на нас принесет тебе счастье! Ты будешь мыться каждый день, и от тебя перестанет пахнуть потом. У тебя будут деньги, женщины, успех... Я верю в это, верю, верю!!» На самом деле верить в это, несмотря на все старания, у нее не получалось.

— Здравствуй...те, — отрывисто произнес Воронов.

Остановился перед ней, уперся взглядом куда-то в лоб.

— Здравствуй, Виталий, — сказала она и многозначи­тельно улыбнулась, чтобы он вспомнил прелесть ее тела.

Ну вот, теперь самое время ему сказать: «Я согласен! Я готов, черт возьми!». Или пошутить насчет погоды. Ведьмы, шабаш, черти в аду, сделка с дьяволом - что-нибудь в этом роде.

Но Воронов как-то неприветливо замолчал.

И выглядит он плохо. Глаза бегают. Под глазами на­бухли синие мешки (не спал, что ли?). Рот сжат в тон­кую линию.

«Откажет! — вдруг дошло до Анны. — Передумал! Вот так-так...»

Она не была готова к такому повороту. На долю се­кунды даже почувствовала уважение — не сымитиро­ванное, не сгенерированное из соображений професси­ональной этики, настоящее... К Воронову.

Но это быстро прошло. Она глянула по сторонам, оценивая обстановку. Наблюдения не видно. Впрочем, его и не должно быть видно. На случай форс-мажора у них с Лернером есть условный сигнал: достаточно опу­стить руку в карман с телефоном и нажать кнопку «1»...

— Так что? — спросил Воронов.

Анна отдернула руку и автоматически нарисовала на лице улыбку.

— В смысле?

— Я думал, мы обсудим детали... Как-то обговорим подробности...

На его напряженном лице появилось выражение не­уверенности.

— Или все отменяется?

— Ничего не отменяется, — сказала Анна. — Мне нужно ваше согласие.

Ей показалось, он вздохнул с облегчением.

— A-а. Так... — он махнул рукой. — Я согласен. Да, со­гласен. Я думал, это еще вчера стало ясно...

— Нет. Мы договорились, что вы все обдумаете и яс­но выскажете свое решение, — сказала Анна.

— Да все понятно. Я подумал. Я все решил. — Он до­бавил торопливо: — Если, конечно, все чисто, без стрельбы...

— Никакой стрельбы, никаких трупов. Мы не уго­ловники.

Напряжение исчезло, взгляд Воронова сфокусиро­вался.

«Вот тебе и следак! Ввязывается в пособничество шпиону, но хочет избежать явной уголовщины,.. Что ж, вполне разумно...»

— А кто вы? — мрачно спросил он.

— Профессионалы, скажем так.

— Профессионалы — чего? В чем вы профессионалы?

— В проведении эксфилътрационных мероприя­тий, — сказала она почти не задумываясь. Собственно, так оно и было. — Я не хотела бы углубляться в эту те­му, — добавила она, предваряя следующий вопрос. — В свое время вы все узнаете. Сейчас достаточно и этого.

— Ладно, — согласился Воронов. И напряженным то­ном добавил: - Только у меня есть дополнительное ус­ловие...

Анна насторожилась, но виду не подала.

— Да, конечно, я слушаю.

«Чего он хочет? Оговорить суммы вознаграждения? Или параметры жилья? Или марку автомобиля?»

— Вы вчера говорили, чтобы я не рассматривал наши отношения, как романтичные, — волнуясь, произнес он. — Только, как деловые...

«К чему он клонит?» — подумала Анна. Но сделала вид, что ей все понятно.

— Гм... Ну, не совсем так... А в чем условие?

Следователь смотрел в сторону.

— Чтобы наши отношения строились не на строгом расчете, а на чувствах... Это возможно? Вы не замужем?

«Господи, да он влюбился! Ну, неужели он такой ду­рак?! А ведь его характеризуют как хорошего следователя!»

— Конечно, возможно! - застенчиво улыбнулась она. - Я закоренелая холостячка, но сейчас чувствую себя влюбленной... И почему, кстати, ты говоришь мне «вы»?

Воронов просиял.

— Это просто замечательно! Я не хочу брать с собой жену. Только дочку. Ты не против, если с нами будет жить Улька?

«Клинический идиот!»

— Ну, конечно! Я буду только рада!

Мешковатый, неуклюжий, Воронов вдруг обнял ее, прижал к себе и принялся целовать лицо — быстро и нервно, будто крошки склевывал.

— Не надо здесь, — остановила его Анна, освобожда­ясь.

— Извини, сорвался... Тут никого нет в такую пого­ду...

Где-то у самой линии горизонта, изломанной кры­шами заозерских «хрущевок», блеснула молния. Анна подняла воротник плаща и пошла в глубь парка — воз­можно, там ветер не такой сильный. Неожиданный «жених» пошел следом.

— Но я не придумал, как устроить побег, — виновато пробормотал он. — СИЗО хорошо охраняется. Четырех­метровая стена, сигнализация, три ряда колючей про­волоки, собаки... Я пытался составить подходящий план, но в каждом есть слабые места...

«А для этого у нас есть Лернер, - подумала Анна. — И в его планах слабых мест не бывает».

— План простой, - проговорила она. - Ты должен будешь провести следственный эксперимент, для чего забрать Мигунова из тюрьмы. Это реально?

Воронов задумался.

— В принципе, реально. Но он пожизненник... Его могут не выдать для следственных действий за пери­метр... Хотя у них нет инструкций особого режима. Здесь он, как обычный подследственный по делу об убийстве....

— Думаю, ты сумеешь решить этот вопрос, — Анна ласково погладила его по руке.

— Я постараюсь...

— Где ты будешь проводить это... действие? — спро­сила она.

— В управлении, конечно, — сказал Воронов. — У ме­ня в кабинете. Или еще где...

— Кабинет маленький, - возразила Анна. - Он же должен будет бороться с чучелом, душить его, все это надо заснять на видео. Лучше — в учебном классе, точ­нее — на криминалистическом полигоне. Там простор­но, двойная дверь, из-за которой в коридоре ничего не слышно, а главное — есть «черный ход» на улицу...

— Откуда ты все это знаешь? — изумился Воронов.

— Неважно. Важно, что знаю.

Следователь и будущий пособник шпиону смотрел на Анну новыми глазами. Теперь он видел перед собой опытного секретного агента в облике красивой и строй­ной Женщины, как в голливудских фильмах.

— Дальше. Кто будет охранять Мигунова? — спроси­ла Анна.

— Спецконвой, — сказал Воронов. — То есть специ­ально сформированный наряд. Кого выделят. Обычные милиционеры. Это не те волкодавы, что охраняют пожизненников на «Огненном Острове»,..

— Можешь устроить так, чтобы там оказались люди, хорошо тебе знакомые?

— Да какая разница? Я и так каждого мента в Заозерске знаю. И они меня знают... Я для них вроде как на­чальство: милицейские преступления — наша подслед­ственность.

— Хорошо. Значит, с ними ты легко договоришься, — сказала Анна, улыбнувшись краешками губ.

— О чем? — спросил недоверчиво Воронов. — Взятки тут исключены, да и вообще, есть определенные грани­цы...

— Ты их не перейдешь. Просто Мигунов не захочет показывать при посторонних, как он убивал сокамер­ника. Понятно? Ты попросишь конвой удалиться, и в комнате останетесь только следователь, подозреваемый и двое понятых. Конвоиры ведь послушаются тебя?

— Конечно, — сказал Воронов. — Но дальше-то что?

Навстречу им из-за поворота вышла компания моло­дых людей. Впереди шагал рослый парень, укрывая от ветра полой своей куртки девчонку в ярко-красных колготах, которая была на две головы ниже его. Осталь­ные шли чуть поодаль, что-то вроде почетного эскорта. Поравнявшись с Вороновым и Анной, парень состроил восторженную гримасу и сказал что-то своей девчонке. Та рассмеялась. Воронов посмотрел им вслед. На курт­ке у парня было выстрочено: «U.S. Army Special Forces». Спецназ армии США. Символично...

На горизонте опять полыхнула зарница, на землю упали первые капли дождя,

— У него будет твой пистолет, — сказала Анна, когда компания прошла. — Мигунов отберет его у тебя. Стар­шему следователю ведь положено личное оружие?