Паутина - Чубарьян Александр Александрович "Sanych" - Страница 47

– Эйзентрегер только что сказал, что поможет ей. – Лекс усмехнулся. – Нет, я, конечно же, здесь не из-за этого. Но дело в том, что… я знаю, что он ей поможет. Попытается помочь, по крайней мере. 

И я тоже должен что-то сделать. Не просто попытаться, а сделать. Короче, у меня нет времени играть в отношения. Ты мой друг, и я рад этому. Не надо ничего менять, будет только хуже. Лады? Мир, дружба, жвачка?

Кажется, он высказал все, что было необходимо сказать, без острых углов, то бишь без обидных слов и дерзких выражений. Расставил точки над «i», разъяснил все непонятное. Немного скомкано, но если она друг, то поймет.

Надо было бы еще добавить совет, чтобы она немного оттаяла и посмотрела на пацанов вокруг, но Лекс решил, что пока еще рано на это намекать, если вообще стоит это делать.

Лиска помолчала немного, потом спросила:

– А вот ты понимаешь, зачем здесь я?

– Бунтарский дух, – не задумываясь, ответил Лекс. – Желание показать всему миру, себе, а главное, родителям, что ты готова взорвать этот мир и строить новый. Ты в душе Че Гевара, тебе нужны революции.

– Революции? – переспросила Лиска.

– Ну, это образно. Я к тому, что тебе сейчас просто хочется менять все вокруг. Уничтожать систему, воевать против нее. А, ну и еще из-за бабла, как и все мы.

После этих слов Лиска очень долго и пристально смотрела на Лекса. Тот не выдержал и ухмыльнулся:

– Да ладно, я пошутил насчет бабла.

– Бунтарский дух? – спросила Лиска, почему-то грустно. – Революции?

– Ну да, у меня тоже есть частичка такого духа… Просто…

– Дурак ты, – грустно сказала Лиска, вставая с кровати. – Просто я люблю тебя.

Ну вот…

В общем-то, это понятно было и раньше, что Лиска к нему неровно дышала. Только не хотелось Лексу путать личное и работу. К тому же ее навязчивость… вряд ли Лекс выдержал бы ее при длительных отношениях.

Парень не сразу нашелся, что ответить. Возникла неловкая и долгая пауза. Видимо, слишком долгая, поскольку Лиска, не став более дожидаться его реакции, схватила свои наушники и выбежала из комнаты.

Лекс устало вздохнул. Первой мыслью было догнать девушку и продолжить разговор, поговорить, объяснить, попытаться понять… Но он решил не делать этого. Пусть успокоится. Завтра будет день, будет пища, тогда и поговорят – спокойно, трезво.

Но его планам не суждено было сбыться.

Это произошло ранним утром, на рассвете, когда большинство обитателей базы спали крепким сном.

Лекс сидел за компьютером, в наушниках негромко пела Катя Чехова, пальцы выбивали брейк-бит на клавиатуре, почти в темп песни.

Полями, лесами и открытыми окнами

Дождями, солнцем или просто туманами

Играть рассветами, новыми книгами

Вместе бы, вместе бы…

Я посылаю код

В две тысячи четвертый год

Я пропускаю ход, а он –

Этот день не в счет!

Шум за его спиной прорвался сквозь музыку К4. Дверь распахнулась с такой силой, что врезалась в стену, и ручка пробила пластик, которым были обиты стены.

Лекс развернулся на стуле, одновременно снимая наушники. Сразу же услышал щелчки, доносившиеся откуда-то издалека. Никаких сомнений в том, что это выстрелы.

На пороге стоял цыган – весь в крови, с обрезом в одной руке и пистолетом в другой.

– Взлетать или умирать, – сказал он устами переводчика и, чтобы еще было понятнее, мотнул головой в сторону. И побежал куда-то.

На базу напали ночью, перед рассветом, когда часовым спать хочется сильнее всего. Нападавшие быстро очистили внешний периметр замка от охраны и заняли здание. Теперь они пытались проникнуть в подземелья, три прохода в которые сейчас удерживали боевики цыгана. Оттуда доносилась редкая стрельба.

База гудела, словно разворошенный улей. Большинство обитателей выползло в коридор, с ноутами под мышками они испуганно осматривались и шептались друг с другом. Самое время было начинать эвакуацию, но путей к отступлению не было.

Сам цыган бегал по коридору и говорил с кем-то по телефону. Лопотал что-то так быстро, что переводчик даже не реагировал на его речь, видимо, принимая ее за посторонний шум. Потом он остановился и громко произнес:

– Быть тут. Помощь придет.

В следующее мгновение что-то громыхнуло, и вокруг погас свет. Кто-то закричал, и словно в ответ на этот крик со стороны входа раздались автоматные очереди.

Глава 19. Покидая родные края

Румыния, лето 2007 года

Темень непроглядная.

Раз, два, три…

Щелк!

Послышался слабый гул – это включились резервные генераторы. Их основное предназначение – питать серверную, но они также включали несколько аварийных ламп холодного тусклого света. Не сказать, что видимость стала такой, как прежде, но хотя бы можно было различить объекты в нескольких метрах от себя.

Пару раз уже такое случалось прежде, один раз электричества на базе не было почти полдня, что, впрочем, никак не повлияло на рабочий распорядок. Но в этот раз ситуация осложнялась тем, что базу штурмовали неизвестные люди, которые к тому же отлично знали ее планировку и блокировали все три выхода – главный, бытовой и аварийный.

И стреляли, не жалея патронов. Грохотало со всех сторон, поэтому неудивительно, что началась паника.

Один, кажется из группы Словена, ломанулся к аварийному, а через секунду вернулся в полете, чтобы врезаться в стену и сползти по ней, оставив кровавый след.

Со стороны главного рванула граната. Пыль, крики, стоны, выстрелы.

Особенно остервенело стреляли в районе подсобки, откуда поставлялась еда. Оттуда с криками выбежала одна из теток-уборщиц, и туда же ринулся цыган – через мгновение там гулко ухнул его обрез.

Чья-то рука вцепилась Лексу в локоть и потащила в сторону. Он попытался вырваться, но что-то больно ударило его в шею, и он обмяк, чувствуя, что теряет сознание.

Впрочем, он его не потерял. Просто в голове все помутилось, но он чувствовал, как его куда-то тащат в этой темноте, среди криков и шума, проникающих в голову, словно сквозь каменную стену. Вместо сознания Лекс потерял наушник – в суматохе врезался в кого-то, кто-то задел его плечом, мозг отметил потерю девайса, но предпринимать какие-то действия не было ни сил, ни воли.

Потом Лекс упал – или его бросили – на пол. По левую руку он увидел стену с большим белым полотном, по правую удалось рассмотреть ряды кресел.

Местонахождение установлено – кинотеатр базы.

Чья-то ладонь несильно хлопнула его по лицу. Знакомый голос произнес:

– Лежи здесь и никуда не уходи. Понял?

– Андерс, это ты?

– Лежи здесь.

Лекс услышал, как Андерс побежал к выходу из зала. Попытался встать, но голова стала вдруг тяжелой, ноги подкосились, и он рухнул на пол раньше, чем успел выпрямиться.

Выстрелы зазвучали совсем близко. Гулко ухнуло совсем близко – это был обрез цыгана. Чьи-то крики на незнакомом языке… языках… крик захлебнулся на полуслове.

Стрельба и крики закончились быстро, меньше чем за минуту. Вдруг наступила тишина, такая, что Лекс невольно затаил дыхание.

А потом в проеме появился человек. В темной одежде, похожей на спортивный костюм, с автоматом в руках и в очках, обвешанных множеством небольших девайсов непонятного предназначения.

Человек очень тихо, по-кошачьи зашел в зал, встал возле стены, держа вход под прицелом, а потом осмотрелся.

В отличие от коридора, тут не было никакого освещения, и Лекс, затаившийся возле кресел, при удачном стечении обстоятельств должен был оставаться незамеченным. Но удачного стечения обстоятельств не случилось.

ПНВ, тепловизор, датчики движения – в тот момент Лексу, в общем-то, было уже все равно, по каким параметрам его вычислили. Человек шагнул вперед, двигаясь невероятно тихо, а потом перевел автомат, направив его на Лекса.