Морис. Куда боятся ступить ангелы - Форстер Эдвард Морган - Страница 1

*

КНИГА ЖИЗНИ ЭДУАРДА ФОРСТЕРА

Произведения, вошедшие в эту книгу, можно назвать потаенной прозой Форстера. Роман «Морис» — самая ранняя из этих вещей, но и он относится к тому периоду, когда Форстер был уже зрелым мастером. Рассказы же были написаны много позднее — начиная с двадцатых и заканчивая второй половиной пятидесятых годов. В 1924 году вышел в свет последний (и, пожалуй, самый известный) роман Форстера «Поездка в Индию», после чего он отказался от крупной литературной формы, выступая преимущественно как эссеист и публицист.

Форстер умел создавать эстетически и человечески значимые характеры, обладал незаурядным воображением и широким культурным кругозором. Его произведениям присуща философская точность и нравственная строгость, ироничность и остроумие, интеллигентность и гуманизм. В последнее десятилетие своей долгой жизни Форстер отошел от активного участия в литературном процессе, однако его авторитет среди читателей и критиков продолжал оставаться незыблемым. С новой силой о Форстере заговорили в связи с посмертной публикацией произведений, которые мы предлагаем нашему читателю. «Потаенной» эту прозу можно назвать хотя бы потому, что она не предназначалась для печати, несмотря на то, что отношение автора к своей работе, как всегда, выверялось по самым высоким стандартам. И если публикацию «Мориса» в пуристской Англии той поры, когда создавался этот роман, действительно трудно себе представить, то рассказы вполне могли бы увидеть свет своевременно. Живому классику английской литературы не только не стали бы чинить каких-либо препятствий — любое его произведение было бы желанным приобретением для издателей. Однако, согласно воле автора, все эти вещи стали доступны широкому читателю, только когда Форстера не стало. «Морис» вышел ровно через год после его смерти, в 1971 году. Еще через год появился сборник рассказов «В жизни грядущей», снабженный обстоятельной вводной статьей и текстологическим комментарием.

Причина столь необычной судьбы этой прозы очевидна: в ней нашли отражение существенные для автора размышления о различных аспектах гомосексуальности. Эта важнейшая сторона его натуры не нашла сколько-нибудь явного отражения ни в одном из его знаменитых романов. Ему приходилось часто писать совсем не о том, что волновало его в личной жизни. И даже в самых откровенных своих вещах, собранных в этой книге, Форстер порой прибегает к форме притчи, перенося действие в далекие, нереальные страны и упрощая психологизм повествования. Литературовед И. Дюшен после прочтения «Мориса» заметил, что «автор сделал попытку сказать гораздо больше, чем знал сам».

Чтобы лучше понять исповедальную, и тем не менее остающуюся несколько отстраненной, прозу Форстера, необходимо проследить его жизненный путь. Один из театральных критиков, размышляя о забытом киноактере тридцатых годов, сказал, что его все уважали, но никто не любил. Эту формулу можно, с некоторыми оговорками, применить и к Форстеру. Его поведение, обусловленное особым воспитанием и впечатлениями детства, его сентиментальность и застенчивость, его внешняя сдержанность и книжность мешали ему испытать разделенную любовь. Любовь — понятие взаимное, и, в отличие от вражды, ее нельзя объявить в одностороннем порядке, иначе это будет мука и томление сердца. Подобно Адриану Леверкюну (герою «Доктора Фаустуса» Т. Манна), Форстер сознательно пожертвовал простым человеческим счастьем ради искусства. Но и в искусстве двойная жизнь не позволила ему достигнуть предельных высот.

Эдуард Морган Форстер родился 1 января 1879 года в Лондоне, в семье Эдуарда Моргана Луэллина и Алисии (Лили) Клары Уичелоу Форстер. Родственники по отцовской линии, Торнтоны, строго придерживались высоких моральных принципов. Форстер и восхищался этим, и внутренне протестовал. Эдуард Луэллин скончался от туберкулеза, когда его единственному сыну (предыдущий ребенок родился мертвым) не исполнилось и двух лет. В дальнейшем Форстер воспитывался исключительно женщинами, что не могло не сказаться на его сексуальной ориентации. По настоянию одной из теток, маленького Форстера одевали и причесывали как девочку.

Отец Форстера изучал архитектуру и был неплохим рисовальщиком. В личном плане он был мужчиной, что называется, не склонным к супружеской жизни. Примечательно, что в свое свадебное путешествие по Франции он отправился не только с молодой женой, но и с другом. Впоследствии Форстер старательно избегал говорить об отце, подспудно виня его в собственных проблемах. Дело в том, что отношение Форстера к своей гомосексуальности всю его долгую жизнь, за исключением, быть может, самого последнего периода, оставалось весьма непростым. В автобиографии он писал: «Отец всегда был для меня сторонней фигурой. Я ни разу не разглядел в нем себя, не помогли даже его письма и фотографии».

Мать Форстера служила в различных домах гувернанткой. Она была некрасивой женщиной. Волевая и властная, к концу жизни Лили превратилась в безобразное оплывшее существо с выпученными глазами. Ее влияние на сына было огромным и безраздельным. Он и любил ее, и жалел, и боялся, и ненавидел, до конца ее жизни сохраняя с ней теснейшую связь.

Двоюродная бабка Марианна Торнтон, умершая в 1887 году, завещала внучатому племяннику солидный капитал, позволивший ему получить солидное образование и не думать о службе ради куска хлеба по окончании университета.

Через два с половиной года после смерти отца Форстер с матерью поселились в имении Рукснест в Хартфордшире. Именно здесь зародилась любовь Форстера к провинциальной Англии. Годы, проведенные в Рукснесте, Форстер вспоминал с неизменной теплотой. Образ этого дома Форстер впоследствии дал в романе «Хауэрдс Энд», а имя мальчика-садовника из Рукснеста увековечил в одном из лучших своих романов «Самое долгое путешествие» и в рассказе «Анселл» из тематического сборника «В жизни грядущей». Эта новелла повествует о студенте-классике (каковым был в Кембридже и сам Форстер, специализировавшийся на греческой античности), забросившем свою научную карьеру ради ровесника-егеря, с которым он играл в детские годы, когда тот был помощником садовника в его поместье. Теперь они вместе странствуют по сельской Англии, не заботясь о будущем.

Детские годы, от четырех до четырнадцати, были земным раем для маленького Форстера. Жизнь омрачало лишь то, что приходилось ходить в приготовительную школу Кентхаус, где его дразнили маменькиным сынком за изнеженность и женственность.

В четырнадцать лет Форстер простился с Рукснестом (закончился срок аренды) и поступил в частную школу Торнбридж. В «Воспоминаниях» он писал: «Если бы можно было не уезжать из Рукснеста, я стал бы совсем другим человеком — женился и пошел воевать».

В Торнбридже ему пришлось еще трудней, чем в Кентхаусе. Он был там «дневным учащимся», то есть жил дома, посещая лишь школьные занятия. В семнадцать лет он поступает в кембриджский Кингс-колледж, начинает изучать классические науки, демонстрирует второй результат при сдаче государственных экзаменов, затем переходит на историческое отделение и вновь оказывается на почетном втором месте. Через шесть лет после окончания Кембриджа он пишет предисловие к новому английскому переводу «Энеиды». В отличие от героя рассказа «Анселл» Форстер не забросил диссертацию, и в 1910 году ему была присвоена степень магистра искусств.

Во время учебы в университете его захватывает литературная деятельность. Он участвует в студенческом альманахе «Базилеола». Огромное влияние на Форстера оказывает его университетский наставник Голдсуорти Лоуз Диккинсон, впоследствии ставший другом на всю жизнь, первым читателем и критиком его произведений. Диккинсон был гомосексуалистом, не выпячивавшим свои предпочтения, но наполнявшим общение с подопечными соответствующими мотивами и реминисценциями. Пребывание в Кембридже стало для Форстера праздником раскрепощения. Там если не царили, то были живы вполне античные традиции в духе Платона. Порой это принимало трагикомическую форму. Так, еще один университетский наставник, Оскар Браунинг, не скрывая своей любви к юношам, брал в секретари студентов, не обязательно имевших профессиональные качества, но непременно отличавшихся красивой внешностью. Обладатель безобразной фигуры, сам он обожал посещать вместе с юношами гимнастический зал и плавательный бассейн. Незадолго до своего появления в Кембридже, он был со скандалом изгнан из самой элитарной частной школы Британии, Итона, за растление тамошних воспитанников. Свою экстравагантность он не стал скрывать и в Кембридже, в результате чего вскоре был вынужден покинуть университетские стены. Впоследствии Браунинг обосновался в Риме, став заметной фигурой местной англо-американской диаспоры. Там он помогал юным итальянцам — подобно тому, как прежде юным англичанам — открывать их тайные желания. С Диккинсоном же у Форстера откровенное общение началось только по окончании университета. Под влиянием наставников Форстер постепенно выходил из состояния детского анабиоза. Его пробуждение включало в себя и утрату христианской веры, чему посвящено несколько глав «Мориса».