Это смертное тело - Джордж Элизабет - Страница 54

— Согласен, — сказал Нката. — Жарко сегодня, правда? — Он ослепительно улыбнулся Джине Диккенс.

— Я принесу выпить чего-нибудь холодного, — предложила она и пошла в дом, но прежде удивленно взглянула на Джосси.

Барбара и Нката остались ждать Джосси: они хотели увериться в том, что из загона он выйдет в сад, а не исчезнет. Наполнив поилку водой, он повесил шланг на столб и вышел через деревянную калитку, стягивая на ходу перчатки.

— Сюда, — сказал он, словно без его помощи они бы не нашли сад.

Он привел их на лужайку. Трава высохла от жары, но клумбы с цветами благоухали. Джосси увидел, что Барбара смотрит на них.

— Джина поливает их водой, которой моет посуду. Мы добавляем в воду специальное средство, — сказал он, словно хотел объяснить, почему цветы не засохли в это жаркое лето, когда на использование воды наложены ограничения.

— Отлично, — заметила Барбара. — У меня гибнет почти все, и для этого мне не нужны никакие моющие средства.

Усевшись за стол, она приступила к делу. Здесь была устроена небольшая обеденная зона. Свечи, цветная скатерть, подушки на стульях. У кого-то, похоже, был вкус декоратора. Барбара вынула из сумки открытку с портретом Джемаймы Хастингс.

— Можете сказать нам что-нибудь об этой женщине, мистер Джосси?

— А в чем дело?

— Дело в том, что тут указан номер вашего мобильного телефона. — Барбара перевернула открытку. — А здесь написано: «Вы видели эту женщину?» Получается, что вы ее знаете.

Барбара снова повернула открытку лицом вверх и подвинула ее к Джосси. Он к ней не прикоснулся.

Джина вышла из дома с подносом, на котором стоял низкий стеклянный кувшин, а в нем плескалась розовая жидкость. В напитке плавали веточки мяты и кубики льда. Джина поставила поднос на стол и увидела открытку. Она перевела взгляд с открытки на Джосси.

— Гордон? Что-то…

— Это Джемайма, — сказал Джосси и дотронулся до фотографии.

— На открытке?

Джина медленно села. Лицо у нее было озадаченным.

Джосси не ответил. Барбара не хотела спешить с выводами. Она подумала, что его молчание, помимо других причин, могло быть вызвано и смущением. Эта женщина, Джина Диккенс, явно небезразлична Джосси, а она, должно быть, не понимает, зачем ему показывают портрет девушки, которую он, судя по всему, знает.

Барбара ждала ответа Джосси на вопрос Джины. Они с Нкатой переглянулись. Они придерживались единой тактики: «Пусть сам выкручивается».

— Можно? — спросила Джина и, когда Барбара кивнула, взяла открытку.

О самой фотографии она ничего не сказала, но взглянула на вопрос под снимком, перевернула открытку и увидела номер мобильного телефона. Так ничего и не сказав, она осторожно положила открытку на стол и разлила принесенный ею напиток по бокалам.

В наступившем молчании жара показалась еще сильнее. Джина заговорила первой:

— Я и понятия не имела…

Она тронула себя за горло, и Барбара, заметив, как бьется у нее на шее жилка, вспомнила рану, от которой умерла Джемайма Хастингс.

— Как давно ты ее разыскиваешь, Гордон? — спросила Джина.

Джосси уставился на снимок и после долгой паузы ответил:

— С тех пор прошло несколько месяцев. У меня их была целая кипа… не знаю… это было в апреле. Тогда я тебя еще не знал.

— Может, объясните? — спросила его Барбара.

Нката открыл свою аккуратную записную книжку в кожаном переплете.

— Что-то случилось? — спросила Джина.

Барбара до времени не хотела ничего разъяснять, а потому промолчала. Уинстон тоже не сказал ничего вразумительного, только пробормотал:

— Ну, мистер Джосси?

Гордон Джосси поерзал на стуле. История, которую он рассказал, была краткой, но откровенной. Джемайма Хастингс — его бывшая любовница. Два года они были вместе, а потом она оставила его. Джосси хотел ее разыскать. Случайно увидел в газете «Мейл он санди» рекламу фотовыставки, и там был этот портрет — он кивнул на открытку. Джосси поехал в Лондон. В галерее ему никто не сказал, где находится эта модель, и он не знал, как связаться с фотографом. Поэтом он купил открытки — сорок, пятьдесят, шестьдесят штук, точно не помнит, ему принесли их из кладовки. Он рассовал их по телефонным будкам, по витринам магазинов, по всем местам, в которых их могли заметить. Он ходил возле галереи кругами, пока у него не кончились открытки. А потом стал ждать.

— И как, удачно? — спросила его Барбара.

— Мне никто не позвонил. — Он снова обратился к Джине: — Это было до того, как я встретил тебя. К нам с тобой это отношения не имеет. Насколько я понимаю, кто-то из тех, кто видел открытки, знал Джемайму и обо всем догадался. Напрасная трата времени и денег. Но я хотел попытаться.

— Попытаться разыскать ее, — спокойно уточнила Джина.

— Дело в том, что мы долго были вместе. Более двух лет. Я просто хотел знать. Это все неважно. — Джосси повернулся к Барбаре. — Где вы это взяли? В чем дело?

Она ответила ему вопросом на вопрос.

— Может, расскажете, почему Джемайма вас оставила?

— Понятия не имею. Однажды она решила, что все кончено, и уехала. Объявила мне об этом и на следующий день укатила.

— Вот так?

— Я подумал, что она готовилась к этому несколько недель. Позвонил ей, как только она уехала. Я хотел знать, в чем, черт возьми, дело. Всякий на моем месте удивился бы: два года вместе, и на тебе, все кончено, исчезает, а ты и не догадывался, что все идет к этому. На мои звонки она не отвечала, ни разу не перезвонила, а потом то ли номер поменяла, то ли новый мобильник купила, потому что мои звонки перестали поступать. Я спросил об этом ее брата…

— Ее брата? — Нката оторвал глаза от записной книжки.

Гордон Джосси сказал, что брата зовут Робби Хастингс, и Нката записал имя.

— Он сказал, что не знает, в чем дело. Я ему не поверил — он меня никогда не любил. Думаю, он был рад-радешенек, что Джемайма со мной порвала. Мне ничего не удалось от него узнать. Под конец я сдался. А потом, — он благодарно взглянул на Джину Диккенс, — в прошлом месяце я повстречался с Джиной.

— Когда вы последний раз видели Джемайму Хастингс? — спросила Барбара.

— Утром того дня, когда она от меня уехала.

— А именно?

— На следующий день после Гая Фокса. В прошлом году. — Он отхлебнул из бокала и вытер рот рукой. — Ну а теперь вы скажете мне, в чем дело?

— Ответьте, выезжали ли вы из Хэмпшира на прошлой неделе?

— А что такое?

— Будьте добры, ответьте на вопрос.

Джосси покраснел.

— Да что такое? В чем дело? Где вы взяли эту открытку? Я законов не нарушал. В телефонных будках Лондона сколько угодно открыток, эта хотя бы приличная.

— Эта открытка была среди вещей Джемаймы в ее комнате, — ответила Барбара. — К сожалению, должна сказать, что она умерла. Ее убили в Лондоне шесть дней назад. Так что я снова задам вам этот вопрос: вы выезжали из Хэмпшира?

Барбара слышала выражение «побелеть как полотно», но никогда не видела, чтобы это происходило так быстро. Должно быть, у Гордона Джосси такая кожа: его лицо быстро краснело и бледнело с такой же скоростью.

— О господи, — пробормотала Джина Диккенс и попыталась взять Джосси за руку.

Ее движение заставило его отшатнуться.

— Что значит — «убита»? — спросил он у Барбары.

— Разве у этого слова есть другое значение? Вы выезжали из Хэмпшира, мистер Джосси?

— Где она умерла? — спросил он и, поскольку Барбара не ответила, обратился к Нкате: — Где это случилось? Как? Кто?

— Ее убили в месте, которое называется кладбище Абни-Парк, — сказала Барбара. — Итак, мистер Джосси, я должна вас спросить…

— Здесь, — глухо ответил он. — Я никуда не выезжал. Я был здесь. Был здесь.

— Здесь, дома?

— Нет. Конечно нет. Я работал. Я…

Он как будто впал в транс. Или, подумала Барбара, он пытается срочно придумать себе алиби, о котором заранее не позаботился. Джосси объяснил, что он кровельщик, что получил задание, крыши он кроет каждый день, за исключением выходных и некоторых пятничных вечеров. Его спросили, может ли кто-нибудь подтвердить этот факт, и он ответил, что да, конечно, его помощник. Он назвал его имя — Клифф Ковард — и продиктовал его телефон.