Это смертное тело - Джордж Элизабет - Страница 42

— Стало быть, вы знаете, что открытки разбрасывал мужчина.

Это был один из опасных моментов, и ди Фацио, явно не дурак, понял это. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил:

— Она сказала мне, что, скорее всего, это делает ее партнер. Ее бывший партнер. Парень из Хэмпшира. Она узнала его по телефону, написанному с обратной стороны открытки. Джемайма сказала, что оставила его, но он плохо это воспринял и с тех пор пытается разыскать ее. Она не хотела, чтобы он ее нашел. Джемайма хотела уничтожить открытки, прежде чем кто-то узнает, где она находится, и позвонит ему. Поэтому она их собирала, и я тоже собирал их для нее. Где бы мы их ни находили.

— Вы были с ней связаны? — спросил Линли.

— Она была моим другом.

— Кроме дружбы. Была ли между вами интимная связь или вы просто на нее надеялись?

Ди Фацио снова ответил не сразу. Дураком он точно не был и знал, что любой ответ — «да», «нет», «вероятно» — может выставить его в плохом свете. В отношениях между мужчинами и женщинами всегда существует сексуальный элемент, и он, в свою очередь, может стать мотивом для убийства.

— Мистер ди Фацио, — нарушила молчание Ардери, — вам понятен вопрос?

— Одно время мы были любовниками, — ответил он.

— А! — воскликнула Ардери.

Ди Фацио нахмурился.

— Это было до того, как она пришла жить к Белле. У нее была жалкая комната на Чаринг-Кросс-роуд, над «Кейра ньюс». Она за нее слишком много платила.

— И там вы с ней… — Ардери хотела, чтобы он сам закончил эту мысль. — Сколько времени вы знали друг друга, прежде чем стали любовниками?

— Не знаю, какое отношение это имеет к делу, — ощетинился ди Фацио.

Ардери ничего на это не ответила, молчал и Линли.

— Неделя, несколько дней. Не знаю! — выкрикнул ди Фацио.

— Не знаете? — переспросила Ардери. — Мистер ди Фацио, у меня такое ощущение…

— Я пошел купить табак. Она была дружелюбна, кокетлива, ну, вы понимаете. Я спросил, не хочет ли она после работы пойти со мной чего-нибудь выпить. Мы пошли в одно место на Лонг-Акре… в паб… не помню, как он называется. Там было очень много народу, поэтому мы выпили на выносном столике и ушли. Пришли в ее комнату.

— То есть вы стали любовниками в день знакомства, — уточнила Ардери.

— Ну да. Так бывает.

— А потом вы стали жить с ней в Патни, — подхватил Линли. — У Беллы Макхаггис. В ее доме.

— Нет.

— Нет?

— Нет.

Ди Фацио взял сигарету и сказал, что если они хотят продолжать разговор — кстати, он из-за них теряет клиентов, — то лучше это сделать в другом месте, где он, по крайней мере, сможет покурить.

Ардери охотно согласилась на беседу в другом месте. Паоло собрал свои инструменты и сунул их под прилавок вместе с образцами масок на деревянных подставках. Линли обратил внимание на инструменты — они были острыми и могли быть использованы не только для его ремесла. Он знал, что Ардери тоже это заметила. Они переглянулись и вышли вслед за ди Фацио.

Там он зажег свою самокрутку и рассказал Линли и Ардери все остальное. Он думал, что они по-прежнему будут любовниками, но не учел желания Джемаймы подчиняться правилам.

— Секс запрещен, — сказал он. — Белла этого не позволяет.

— Она вообще настроена против секса? — поинтересовался Линли.

— Белла не разрешает секс между жильцами, — пояснил ди Фацио.

Он пытался убедить Джемайму продолжать потихоньку сексуальные отношения, ведь Белла спала как убитая этажом выше, а у Фрейзера Чаплина, третьего жильца, комната находится в цокольном этаже и он бы тоже ни о чем не догадался. Они же двое — Джемайма иди Фацио — занимали две спальни на втором этаже дома. Белла никогда бы не узнала.

— Джемайма не согласилась, — продолжил ди Фацио. — Когда она пришла посмотреть комнату, Белла сразу ей сказала, что выгнала бывшую жиличку за то, что та сошлась с Фрейзером. Поймала ее рано утром выходящей из комнаты Фрейзера. Джемайма не хотела, чтобы с ней так же поступили: приличное жилье трудно найти, — поэтому она сказала, что секса больше не будет. Сначала секса не было у Беллы, а потом он и вовсе прекратился. Слишком много беспокойства, сказала она.

— Слишком много беспокойства? — переспросила Ардери. — А где вы занимались сексом?

— Не при народе, — ответил он. — И не в Абни-Парке, если вы к этому клоните. В моей студии.

У него было помещение, которое он делил с тремя другими художниками, у пересадочной станции «Клапам-джанкшн». Сначала они с Джемаймой ходили туда, но через несколько недель она отказалась.

— Она сказала, что ей не нравится обманывать.

— И вы ей поверили?

— А что мне оставалось? Она сказала, что все кончено, и закончила.

— Так же, как закончила с тем парнем, что распространяет открытки? Если верить тому, что она вам сказала?

— Похоже на то, — согласился ди Фацио.

Линли подумал, что это дает им обоим мотив для убийства.

Глава 11

Салон медиума Иоланды находился на территории рынка рядом с отелем «Куинсвей» в Бейсуотере. Барбара Хейверс и Уинстон Нката нашли его без труда, как только разыскали сам рынок, куда вошли через входные двери без всякой вывески, обнаружившиеся между крошечным газетным киоском и вездесущим дешевым магазином, торгующим дорожными сумками, — на эти магазины натыкаешься во всех углах Лондона. Рынок был одним из тех мест, мимо которых многие проходят, не замечая: помещения с низкими потолками, этнически ориентированные, где русские кафе сменялись азиатскими пекарнями, а магазины, торгующие кальянами, соседствовали с киосками, из которых звучала африканская музыка.

На вопрос Барбары и Нкаты, заданный в русском кафе, им сообщили, что на территории рынка есть место, называющееся «Духовная конюшня». Там и трудится медиум Иоланда. Судя по времени дня, она должна быть на месте.

Еще немного побродив, они добрались до «Духовной конюшни». Это место очень напоминало настоящую конюшню, с мощенной булыжником улицей, с помещениями, напоминающими стойла, как во всех лондонских конюшнях. Имелось и отличие — крыша как и над всем рынком. Это придавало «Духовной конюшне» мрачную атмосферу тайны и даже опасности. Должно быть, подумала Барбара, некоторые воображают, что сверху в любой момент может спрыгнуть Джек Потрошитель.

Всего на рынке работали три экстрасенса. В салоне Иоланды, на подоконнике единственного окна, занавешенного ради анонимности клиентов, были разложены предметы, свидетельствующие о роде занятий медиума: фарфоровая ладонь с обозначением судьбоносных линий, фарфоровый череп, астрологическая карта, колода карт таро. Не было только хрустального шара.

— Ты веришь в эту чушь? — спросила Барбара у Нкаты. — Гороскоп свой в газетах читаешь?

Уинстон сравнил свою ладонь с фарфоровой рукой на подоконнике.

— Если судить по этому, я должен был умереть на прошлой неделе, — заметил он и толкнул дверь плечом.

Ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой косяк, Барбара проследовала за ним в прихожую. Там горело какое-то снадобье и звучал ситар.[34] У стены стояло алебастровое божество в виде слона, напротив него висело распятие, похожее на куклу-качина,[35] а огромный Будда на полу служил в качестве упора для двери. Судя по всему, Иоланда исповедовала все духовные направления.

— Есть кто живой? — крикнула Барбара.

Занавеска из бус раздвинулась, и вышла женщина. Она была одета не так, как ожидала Барбара. Обычно медиума воображают в цыганском наряде — в шарфах, в цветных ярких юбках, в золотых ожерельях и крупных серьгах в форме колец. На этой женщине был деловой костюм, который наверняка удостоился бы одобрения Изабеллы Ардери. Он отлично сидел на довольно плотном теле медиума, а «французский дизайн» заявлял о себе даже неискушенному взгляду Барбары. Единственным реверансом в сторону стереотипа был шарф, повязанный на голове вместо ленты. Кстати, волосы у нее были не черные, а какие-то оранжевые — довольно странный оттенок, по всей видимости следствие неудачного использования пергидроля.