Это смертное тело - Джордж Элизабет - Страница 33

Линли перевел взгляд на цветы, росшие у подножия старой кирпичной стены, ограждавшей сад. Кто-то — наверное, Дебора — очень хорошо о них заботился, возможно используя воду, оставшуюся после мытья посуды. В этом году цветы выглядели лучше, чем в прошлом, были пышными и яркими.

— Мне удалось разобраться с детской в Хоунстоу и с одеждой Хелен, остававшейся там. Но я не могу смотреть на ее вещи в Лондоне. Две недели назад, когда вернулся, казалось, что готов. Выяснилось, что нет. — Он отхлебнул «Пиммс» и посмотрел на стену, увитую лиловым клематисом. — Они до сих пор здесь, в шкафу и в комоде. В ванной тоже: косметика, флаконы с духами. Щетка, на которой остались ее волосы… Они у нее были темные, с отдельными каштановыми прядями.

— Да, — сказал Сент-Джеймс.

Линли услышал в его голосе страшную тоску, которую Сент-Джеймс не мог выразить словами, считая, что горе Линли неизмеримо сильнее. И это несмотря на то, что Сент-Джеймс тоже очень любил Хелен и когда-то даже хотел на ней жениться.

— О господи, Саймон, — начал было он, но Сент-Джеймс его перебил:

— Тебе нужно время.

— Это так, — подтвердила Дебора, глядя между ними.

Линли знал, что она тоже понимает. И подумал о том, как один безумный акт насилия затронул множество людей, в том числе их троих, кто сидел сейчас в летнем саду, не решаясь произнести ее имя.

Отворилась дверь цокольного этажа, в котором находилась кухня, и все трое повернули головы, ожидая, кто оттуда выйдет. Это оказался отец Деборы, он давно управлял домашним хозяйством и был помощником Сент-Джеймса. Линли подумал было, что он хочет к ним присоединиться, но Джозеф Коттер сказал дочери:

— К нам тут еще гости, детка. Вот я и подумал… — Он взглянул на Линли.

— Прошу вас, никому не отказывайте из-за меня, Джозеф! — воскликнул Линли.

— Это понятно, — сказал Коттер и взглянул на Дебору. — Просто я подумал: вдруг его сиятельство не захочет…

— Почему? Кто это? — спросила Дебора.

— Детектив-сержант Хейверс, — ответил Коттер. — Не знаю, чего она хочет, детка, но она спрашивает тебя.

Последним человеком, которого Барбара ожидала увидеть в саду дома Сент-Джеймса, был ее прежний напарник. Тем не менее это был он, и ей потребовалась лишь секунда, чтобы понять: изумительная машина на улице наверняка принадлежит ему. Что ж, так и должно быть. Он соответствовал автомобилю, а автомобиль — ему.

Линли выглядел гораздо лучше, чем два месяца назад, когда она видела его в Корнуолле. Тогда он заглушал свои страдания длинным походом по побережью. Сейчас у него был скорее умиротворенный вид.

— Сэр, вы ненадолго или совсем вернулись?

— В настоящий момент я просто вернулся, — улыбнулся Линли.

Барбара была разочарована и знала, что ее лицо выдало это.

— Ну что ж, — сказала она, — шаг за шагом. Вы закончили свой корнуоллский поход?

— Да. Инцидентов больше не было.

Дебора предложила Барбаре «Пиммс». Барбара с удовольствием выпила бы бокальчик или хотя бы вылила его содержимое себе на голову, потому что пекло стояло страшное. Она изжарилась в своей новой одежде и проклинала инспектора Ардери за то, что та подвергла критике ее манеру одеваться. Для такой погоды лучше подходят полотняные штаны и свободная футболка, а не юбка, колготки и строгая блузка, ради которых ей пришлось совершить еще один поход с Хадией. В этот раз все получилось быстрее: Хадия настаивала, а Барбара уступала. Барбара благодарила бога лишь за то, что юная подруга не заставила ее купить блузку с бантом.

— Нет, я на службе, — ответила Деборе Барбара. — Я к вам с полицейским визитом.

— Вот как? — Дебора бросила взгляд на мужа и снова посмотрела на Барбару. — Так вы хотите поговорить с Саймоном?

— На самом деле с вами.

Возле стола был и четвертый стул, и Барбара на него уселась. Она чувствовала на себе взгляд Линли и понимала, о чем он думает, потому что хорошо его знала.

— Это я вроде как по приказу. Вернее, мне очень серьезно посоветовали. Иначе ни за что бы этого не сделала, — призналась она Линли.

— А! То-то я смотрю. И по чьему вроде как приказу?

— Новой претендентки на место Уэбберли. Ей не слишком понравилось, как я выгляжу. Непрофессионально, так она сказала и посоветовала мне заняться шопингом.

— Понимаю.

— Это женщина из Мейдстона. Изабелла Ардери. Она была…

— Следователем в деле по поджогу.

— Вы помните. Отлично. Это была ее идея, что я должна выглядеть… так, как выгляжу.

— Понимаю. Прошу прощения, Барбара, но у вас… — Линли был слишком вежлив, чтобы продолжить, но Барбара поняла.

— Макияж? — спросила она. — Он что, потек у меня по лицу? Это из-за жары, к тому же я понятия не имею, как эту чертову замазку накладывать…

— Вы чудесно выглядите, Барбара, — перебила ее Дебора.

Барбара прекрасно понимала, что это просто дружеская поддержка, ведь сама Дебора ничего не сделала со своей веснушчатой кожей. А пышные рыжие кудри, в отличие от волос Барбары, украшали ее даже сейчас, когда совсем растрепались.

— Спасибо, — сказала Барбара. — Я выгляжу как клоун, а будет еще хуже. Да ладно, хватит об этом.

Она сняла с плеча сумку, положила ее на колени и, оттопырив нижнюю губу, подула вверх, охлаждая себе лицо. Под мышкой у нее был свернутый в трубочку второй постер «Фотопортрета года». Он укатился к стене спальни Джемаймы Хастингс, и Барбара заметила его, когда закрыла дверь, чтобы получше осмотреть комнату. Свет с улицы позволил ей рассмотреть и портрет, и то, что под ним написано. Эта надпись и привела Барбару в Челси.

— У меня здесь кое-что есть, и я хочу, чтобы вы на это посмотрели. — Она развернула перед Деборой постер.

Дебора улыбнулась, увидев его.

— Вы ходили в Портретную галерею на выставку?

И она стала рассказывать Линли о том, что он пропустил, пока его не было в Лондоне, о конкурсе фотографов, на котором сделанный ею портрет вошел в число шести снимков, предназначенных для маркетинга.

— Он до сих пор в галерее, — сказала Дебора. — Я не выиграла. Конкурс был сумасшедший. Но было чудесно оказаться в числе шестидесяти финалистов, чьи портреты повесили в галерее, а этот снимок. — Дебора кивнула на фотографию, — поместили на постеры и открытки. Их будут продавать в магазине подарков. Я была вне себя от счастья, правда, Саймон?

— Деборе звонили, — подтвердил Сент-Джеймс. — Люди хотели увидеть ее работу.

— Он слишком добр, — рассмеялась Дебора. — Всего-то и был один звонок. Человек спрашивал, не хочу ли я сделать снимки еды для кулинарной книги, которую пишет его жена.

— Мне кажется, хорошее предложение, — заметила Барбара. — Хотя все, что касается еды…

— Отличная работа, Дебора. — Линли наклонился вперед, чтобы рассмотреть постер. — Кто модель?

— Ее зовут Джемайма Хастингс, — ответила Барбара и обратилась к Деборе: — Как вы с ней познакомились?

— Через Сидни, сестру Саймона. Я искала модель для конкурса и думала сначала, что возьму Сидни, тем более что она модель. Сделала несколько снимков, но результат получился слишком профессиональным, тем же, что делает Сидни, позируя перед камерой. Она показывает одежду, а не себя. В общем, мне не понравилось, и я стала искать кого-то другого, и вдруг Сидни приводит ко мне Джемайму. — Дебора нахмурилась, очевидно догадываясь о чем-то, и осторожно спросила: — А в чем дело, Барбара?

— Боюсь, что ваша модель убита. Этот постер был в ее комнате.

— Убита? — переспросила Дебора, а Линли и Сент-Джеймс насторожились. — Убита, Барбара? Когда? Где?

Барбара рассказала. Ее собеседники переглянулись.

— Что? Вам что-то известно? — спросила Барбара.

Ей ответила Дебора:

— Абни-Парк, вот где я сделала эту фотографию. — Она указала на пострадавшего от погодных условий мраморного льва, голова которого заполняла кадр слева от модели. — Это один из могильных памятников. До съемок Джемайма ни разу не была на этом кладбище. Она сама нам сказала.