Это смертное тело - Джордж Элизабет - Страница 31

— Вы прекрасно знаете с чем, — произнес Гордон сквозь зубы.

— А… Не хами мне, парень. Это тебе не идет.

Глава 9

Поголовный опрос жильцов в Стоук-Ньюингтоне ничего не дал, как и тщательное обследование территории вокруг часовни и всего чертова кладбища. У них было достаточно народу, чтобы сделать это, — они привлекли силы местной полиции и пригласили офицеров из других отделений, но в результате не получили ни свидетелей, ни оружия, ни сумки, ни кошелька, ни удостоверения личности. Зато расчистили весь мусор на кладбище. В то же время к ним поступила масса звонков, и описание, полученное дежурно-диспетчерской службой, дало зацепку. В этом им помогло то, что у жертвы были необычные глаза: один зеленый, а другой карий. Как только они ввели эту информацию в компьютер, в запросах о пропавших людях остался лишь один человек.

Согласно заявлению, она ушла из квартиры, которую снимала в Патни. Туда и направили Барбару Хейверс через два дня после обнаружения тела, точнее, на Оксфорд-роуд, находившуюся практически посередине между Патни-Хайстрит и парком Уондсворт. Барбара нагло припарковалась в месте, предназначенном только для жильцов, показала полицейское удостоверение и позвонила в дверь дома, палисадник которого, судя по количеству урн и пластиковых контейнеров, был центром вторичной переработки мусора. В дом ее впустила пожилая женщина с военной стрижкой и намеком на военные усики. На ней был спортивный костюм и белоснежные спортивные туфли с розовыми шнурками. Отрекомендовавшись Беллой Макхаггис, женщина заявила, что наконец-то явился коп, за что они только налоги платят, чертово правительство ни черта не делает, вы только посмотрите на состояние улиц, а уж о метро и говорить нечего, она звонила копам два дня назад, и…

Ля-ля-ля, подумала Барбара. Пока Белла Макхаггис давала волю своим чувствам, Барбара оглядывала помещение: деревянный иол, не покрытый ковром, в прихожей вешалка для зонтов и пальто; на стене, в рамке, документ, озаглавленный «ПРАВИЛА ДЛЯ ПРОЖИВАЮЩИХ», внизу подпись хозяйки дома.

— Если держишь жильцов, правил много не бывает, — заверила ее Белла Макхаггис. — У меня они повсюду, правила. Это помогает: люди знают, что и как.

Через большую кухню хозяйка провела Барбару в столовую, а оттуда — в гостиную. Там она объявила, что ее жиличка Джемайма Хастингс пропала и если у тела, найденного в Абни-Парке, один глаз карий, а другой зеленый… В этом месте Белла остановилась и попыталась разгадать выражение лица Барбары.

— У вас есть фотография этой молодой женщины? — спросила Барбара.

Белла ответила утвердительно и пригласила следовать за собой. Через дверь в дальнем конце гостиной они попали в узкий коридор, ведущий в направлении парадного входа. С этой стороны видна была задняя сторона лестницы, а под ней — дверь, незаметная для тех, кто входил в дом. На двери был наклеен постер. Несмотря на тусклый свет, Барбара увидела, что постер представляет собой черно-белую фотографию молодой женщины с легкими волосами, упавшими на лицо из-за дуновения ветра. Позади нее, немного не в фокусе, виднелась львиная голова. Лев был мраморным, спящим, слегка подпорченным погодой. Сам постер выступал в качестве рекламы мероприятия компании «Кэдбери» под названием «Фотопортрет года». По всей видимости, это был какой-то конкурс, победителю которого была обещана выставка в Национальной портретной галерее на Трафальгарской площади.

— Ну что, это Джемайма? — спросила Белла Макхаггис. — На нее не похоже, чтобы ушла и никому ничего не сказала. Когда я увидела статью в «Ивнинг стандард», то подумала, что если у девушки такие глаза — разного цвета…

Барбара повернулась к ней, и Белла замолчала.

— Мне нужно осмотреть ее комнату, — сказала Барбара.

Белла Макхаггис не то выдохнула, не то заплакала. Барбара поняла, что у женщины доброе сердце, и поспешно сказала:

— Я не совсем уверена, миссис Макхаггис.

— Дело в том, что они становятся для меня чем-то вроде семьи, — пояснила Белла. — Большинство моих жильцов…

— У вас и другие есть? Я бы хотела поговорить с ними.

— Сейчас их нет дома. На работе. Кроме Джемаймы есть еще двое. Молодые люди. Очень приятные молодые люди.

— Может, с кем-то из них у нее сложились особые отношения?

Белла покачала головой.

— Это против правил. Я считаю неприемлемым, когда дамы и джентльмены заводят роман, проживая под одной крышей. Когда умер мистер Макхаггис и я начала пускать жильцов, то сначала у меня не было такого правила. Но потом я подумала… — Белла посмотрела на постер. — Я подумала: зачем мне осложнения, если жильцы, скажем так, станут вступать в неформальные отношения? Зачем мне эта напряженность, возможность разрыва, ревность, слезы, выяснение отношений за завтраком? Вот я и установила правило.

— А как вы узнаете, что жильцы нарушают это правило?

— Поверьте мне, я узнаю.

Барбара подумала, уж не означает ли это осмотр постельного белья.

— Но Джемайма была знакома с жильцами-мужчинами?

— Конечно. Лучше других она знала Паоло. Он ее сюда и привел. Паоло ди Фацио. Он родился в Италии, но по виду ни за что не скажешь. Никакого акцента. И… никаких странных итальянских привычек, если вы понимаете, что я имею в виду.

Барбара не понимала, однако кивнула. Интересно, что это такое? Может, когда люди наливают томатный соус в хлопья «Витабикс»?

— …его комната к ней ближе всего, — говорила между тем Белла. — Джемайма работала в магазине где-то возле Ковент-Гардена, а у Паоло торговое место на Юбилейном рынке. Мне нужен был жилец. Хотелось, чтобы это была женщина. Паоло знал, что она ищет постоянное жилье.

— А ваш второй жилец?

— Фрейзер Чаплин. У него комната в цокольном этаже. — Белла кивнула на дверь, на которой висел постер.

— Это его постер?

— Нет. Это просто вход в его комнату. Постер принесла мне Джемайма. Думаю, ей не понравилось, что я повесила его здесь, не на виду. Но… так уж вышло. Другого места я не нашла.

Барбара удивилась. Ей казалось, что места здесь сколько угодно, даже при обилии развешанных повсюду правил. Она еще раз быстро взглянула на постер и снова попросила разрешения осмотреть комнату Джемаймы Хастингс. На снимке Джемайма и в самом деле была похожа на молодую женщину, чьи посмертные фотографии показывала утром Изабелла Ардери. Но как и всегда, видеть эту разницу между живым и мертвым человеком было ужасно.

Барбара поднялась за Беллой на следующий этаж. Комната Джемаймы находилась со стороны фасада, а комната Паоло — в конце коридора. Белла сказала, что ее комната этажом выше.

Хозяйка отворила дверь в комнату Джемаймы. Дверь не была заперта, и с внутренней стороны в замочную скважину не был вставлен ключ, но это не значило, что в комнате вообще не было ключа, хотя тот, кто нашел бы его там, совершил бы подвиг, не уступающий подвигу Геракла в Авгиевых конюшнях.

— Она была барахольщицей, — заметила Белла.

Все равно что сказать, что Ной построил гребную лодку. Такого беспорядка Барбаре видеть еще не доводилось. Комната была просторной, но чего в ней только не было! Одежда на неубранной кровати и на полу; белье, вывалившееся из открытых ящиков комода; разбросанные повсюду журналы, таблоиды, карты и рекламные брошюры, которые раздают на улице; колоды игральных карт вперемешку с визитками и открытками; стопки фотографий, стянутых резинками…

— Сколько времени она здесь жила? — спросила Барбара.

Ей казалось невероятным, что один человек может натащить столько барахла менее чем за пять лет.

— Почти семь месяцев, — ответила Белла. — Я с ней говорила об этом. Она сказала, что разберется, но думаю…

Барбара взглянула на женщину. Белла задумчиво дергала себя за нижнюю губу.

— Что? — спросила Барбара.

— Думаю, это приносило ей чувство комфорта. Она ни от чего бы из этого не отказалась.

— Да? Ну… — Барбара вздохнула. — Все это необходимо осмотреть. — Она достала мобильник и пояснила Белле: — Без помощи не обойтись.