Вкус пепла - Лэкберг Камилла - Страница 93

Она осторожно постучалась и стала ждать. За дверью стояла полная тишина, и это ее встревожило. Постучав снова, немного сильнее, Моника напряженно ловила ухом какой-нибудь шум внутри, звук шагов… Но напрасно.

Подергав дверь, она сразу поняла: заперто. Трясущимися руками она стала шарить над дверью в поисках запасного ключа, пока наконец не нашла его.

Куда подевался Морган? Он никогда не уходил просто так. Если изредка он вдруг надумывал отправиться на прогулку, то всегда звал ее с собой или, по крайней мере, точно сообщал, куда идет. От волнения сердце дрожало где-то в горле, будто пойманный зверек, и она уже более или менее приготовилась к тому, что увидит сына мертвым. Это был ее постоянный кошмар — что однажды он перестанет вести разговоры о смерти и на самом деле покончит с собой. Вдруг утрата компьютеров и чужое вторжение в его жизнь подтолкнули Моргана к прыжку туда, откуда нет возврата?

Но в домике никого не было. Моника начала напряженно озираться, и ее взгляд упал на листок, лежавший на куче журналов возле двери. Едва глянув, она узнала почерк Моргана; сердце замерло, пропустив удар. Но, осознав содержание записки, Моника успокоилась; плечи опустились рывком, и только теперь она поняла, в каком напряжении пребывала.

«Компьютеры освободились. Поехал за ними с полицейским», — было набросано на листке. Однако на Монику снова напало беспокойство. Это, конечно, не предсмертная записка, как она опасалась, но что-то тут все же было не так. Почему полицейский заехал за ним, чтобы вернуть компьютеры? Разве не должны они были сами их привезти и передать хозяину?

Мгновенно приняв решение, Моника рысцой устремилась к машине и резко сорвалась с места. Всю дорогу до Танумсхеде она жала на газ, так судорожно вцепившись в руль, что у нее даже вспотели ладони. Проезжая перекресток возле «Танумской корчмы», она услышала позади вой сирены, и ее обогнала стремительно мчавшаяся машина «скорой помощи». Она инстинктивно прибавила скорости и мимо Хедемюрс промчалась так, что вид за окном слился в сплошное размытое пятно. Возле лавки господина Ли пришлось резко остановиться, и ремень безопасности больно впился в грудную клетку. Машина «скорой помощи» стояла перед полицейским участком, и с обеих сторон дорога была забита вереницами автомобилей, блокирующих проезд. Похоже, что здесь случилась авария. Вытянув шею, Моника увидела что-то, мешком лежавшее на дороге. И стало ясно, что тут случилось.

Как в замедленной съемке, она отстегнула ремень безопасности, распахнула дверцу и, выскочив из машины, оставила ее открытой. С ощущением неминуемой катастрофы она тихо-тихо приблизилась к месту аварии.

Первой она заметила кровь — то красное, что вытекло из его лежащей на асфальте головы и растеклось из-под нее широким кругом. А потом увидела его глаза — широко раскрытые, мертвые.

Какой-то человек шел ей навстречу, расставив руки, чтобы ее остановить. Его губы шевелились — он что-то говорил. Не обращая внимания, она подошла ближе и рухнула на колени возле Моргана. Она подняла себе на колени его голову и крепко ее обняла, не обращая внимания на все еще сочившуюся кровь, которая уже добралась до его штанин. Затем она услышала крик и удивилась: у кого это такое горе, кто так напуган? И только тут поняла, что это кричит она сама.

Всю дорогу в Уддеваллу они ехали с превышением допустимой скорости. Альбин, как их заверила Лилиан, остался под надежным присмотром Вероники и Фриды, поэтому они могли отправиться туда прямо из полицейского участка. Шарлотта только думала, как бы не опоздать. Со слов матери она поняла, что жизнь Стига висит на волоске, и через некоторое время поймала себя на том, что сидит, молитвенно сложив руки, хотя никогда не была верующей.

Стиг был самым добрым человеком из всех, кого ей доводилось встречать в жизни. Только сейчас она поняла, как привязалась к нему за то время, что они жили у Лилиан. Они, конечно, виделись и раньше, но то были короткие встречи во время взаимных визитов, и, только переехав к Лилиан, она по-настоящему узнала мужа матери. Ее теплые чувства к нему в значительной степени проистекали из того, что он сумел так подружиться с Сарой. Он умел вызвать у ее дочери такие скрытые свойства, до которых она сама не могла докопаться. Со Стигом Сара никогда не безобразничала, при нем у нее не бывало приступов ярости, она не носилась как сумасшедшая, не способная управлять своей энергией. У него она спокойно сидела на кровати, держала больного за руку и рассказывала, как прошел день в школе. Шарлотта никогда не переставала удивляться тому, какой становилась Сара при общении со Стигом, и сейчас очень сокрушалась, что ни разу не сказала ему об этом. Она вдруг осознала, что со дня смерти Сары почти не разговаривала с ним и даже не вспоминала о нем, целиком погрузившись в собственное горе. Он, наверное, доходил до отчаяния, один на втором этаже, забытый, измученный и больной, всеми заброшенный наедине со своими мыслями. Надо было хотя бы навещать его, чтобы сказать пару слов.

Как только машина остановилась на парковке, Шарлотта выскочила и побежала в вестибюль, не дожидаясь Никласа. Он лучше ее разбирается, что и где находится в больнице, так что скоро ее догонит.

— Шарлотта!

В комнате ожидания навстречу ей, протягивая руки, шагнула Лилиан. Она обливалась слезами, и все взгляды были обращены на нее. Плачущие люди вызывают у окружающих такую же реакцию, как авария на дороге, — поневоле никто не может отвести от них глаз.

Шарлотта легонько погладила мать по спине. Лилиан никогда не была щедрой на ласку, и сейчас прикосновение вызывало у Шарлотты непривычное ощущение.

— Ах, дорогая! Это было ужасно! Я поднялась к нему, чтобы дать ему чаю, а он лежит без сознания! Я стала звать его и трясти за плечи, но он ни на что не реагировал. И никто не знает, чем он болен! Они взяли его в реанимацию, а меня к нему не пускают. Ведь лучше бы я была рядом с ним, как ты думаешь? Вдруг он умрет!

Лилиан кричала так громко, что слышно было на всю комнату, и на секунду Шарлотте стало неловко оттого, что все взгляды были обращены на них. Но затем она одернула себя: пусть у матери всегда имелась склонность к драматическим эффектам, но это не значит, что она действительно не волнуется.

— Сядь и подожди, пожалуйста, пока я схожу посмотреть, где тут можно достать кофе. Сейчас придет Никлас, и он все моментально узнает, тут же все его бывшие коллеги.

— Ты так думаешь? — спросила Лилиан, цепляясь за дочь.

— Ну конечно, — ответила Шарлотта, осторожно высвобождая свою руку.

Она сама удивлялась, что ведет себя так собранно и спокойно и говорит так уверенно. Утрата Сары притупила ее чувства, поэтому, несмотря на тревогу за Стига, она была в состоянии мыслить практично.

В дверях показался Никлас, и она, обрадовавшись его появлению, пошла навстречу.

— Мама в истерике. Я схожу и принесу нам всем по чашке кофе. Я уже обещала за тебя, что ты побольше разузнаешь, как там Стиг.

Никлас кивнул, потом вдруг поднял руку и погладил Шарлотту по щеке. Она вздрогнула от удивления, поскольку не помнила, чтобы он когда-либо прикасался к ней с такой нежностью.

— А как ты? — спросил он с искренним беспокойством, и Шарлотта, несмотря на печальную обстановку, почувствовала прилив радости.

— Все хорошо. — Она улыбнулась в доказательство того, что крепко держится на ногах.

— Точно?

— Точно. Иди и поговори со своими коллегами, чтобы нам понять, как обстоят дела.

Он сделал, как она сказала, и спустя некоторое время, когда Шарлотта и Лилиан уже устроились с чашками кофе, вернулся и сел напротив.

— Ну как? Ты что-нибудь узнал? — спросила Шарлотта, пытаясь силой мысли сделать так, чтобы известие оказалось хорошим. К ее огорчению, это не помогло.

— К сожалению, нам придется приготовиться к самому худшему, — с озабоченным видом ответил Никлас. — Они делают все возможное, однако неизвестно, переживет ли Стиг этот день. Остается только ждать, что будет.