Вкус пепла - Лэкберг Камилла - Страница 74

Два дня все ходили вокруг нее на цыпочках. В ее распоряжение предоставили маленькую комнатку, где она могла оставаться, сколько ей понадобится. Все пересуды у нее за спиной, все презрение, которое на нее изливали раньше, исчезли, как не бывало. Женщины несли ей еду и одежду. Все, во что она была одета, ей дали взаймы или подарили. Ничего своего у нее не осталось.

Навестили ее и товарищи Андерса по каменоломне. Одетые в выходные костюмы, отмытые, насколько возможно, они подходили к ней, стиснув в руках шапки, и, опустив глаза в пол, пожимали ей руку, со словами соболезнования вспоминая погибшего.

Агнес не могла дождаться часа, когда покинет наконец эту компанию в потертой и залатанной одежонке и сядет на корабль, который повезет ее на другой континент. По пути морской ветер унесет всю насевшую на нее грязь и выветрит дух нищенского убожества, который, как ей казалось, пристал к коже. Еще несколько дней ей придется терпеть их сострадание и жалкие попытки выказать благожелательность, а затем она отправится в путь, чтобы никогда больше не оглядываться назад. Но сначала надо добиться того, чего она хотела, от жирного краснорожего старика, который сидел напротив и который четыре года назад обошелся с ней так жестоко. Она заставит его заплатить за тот поступок. Дорого заплатить за каждый год из четырех прошедших.

Отец все еще заикался и никак не мог опомниться от только что услышанного сообщения.

— Но… но… н-на что ты там будешь жить? — спросил он встревоженно, отирая пот со лба маленьким платочком, вынутым из кармана.

— Не знаю, — произнесла она с глубоким театральным вздохом и нахмурилась, чтобы по лицу пробежала тень озабоченности. Тень должна была мелькнуть, задержавшись ровно настолько, чтобы ее заметил Август.

— Может быть, ты все-таки передумаешь, душенька? Осталась бы лучше со старым отцом!

Она резко помотала головой и стала ждать, когда он додумается сделать ей другое предложение. И он не обманул ее ожиданий. Мужчинами так легко управлять!

— Не могу ли я тебе как-то помочь? Какая-то сумма, чтобы устроиться на первых порах, и пособие, чтобы тебе хватало на жизнь? Может быть, ты согласишься принять от меня хотя бы такую помощь? Иначе я умру от беспокойства, как ты там будешь одна, так далеко от дома.

Агнес притворилась, что раздумывает, и Август поспешно добавил:

— И конечно же, я позабочусь о том, чтобы купить тебе билет получше. Путешествовать в отдельной каюте первого класса все же удобнее, чем в тесноте среди толпы народа.

Она милостиво кивнула и, помолчав, сказала:

— Хорошо, на это я, пожалуй, согласна. Можешь передать мне деньги завтра. После похорон, — добавила она, и Август вздрогнул так, словно обжегся.

Нерешительно подбирая слова, он спросил у нее дрогнувшим голосом:

— А мальчики, были ли они похожи на кого-то из нашего рода?

Мальчики были копией Андерса, но Агнес жестким тоном сказала:

— Судя по твоим детским фотографиям, они были в точности такие, как ты. И они часто спрашивали, почему у них нет дедушки, как у других детей, — добавила она затем и увидела, что для него эти слова были как острый нож.

Еще одна ложь — но чем сильней его будет мучить совесть, тем более он пополнит ее кассу.

Со слезами на глазах Август встал и попрощался. В дверях он обернулся, чтобы еще раз посмотреть на нее напоследок; решив оказать ему на прощание милость, она снисходительно кивнула. Как она и предвидела, он безмерно обрадовался этому жесту и заулыбался сквозь слезы.

Агнес с ненавистью смотрела на удаляющуюся спину. Второй раз никому не позволено ей изменить. Такого она никогда больше не допустит.

~~~

Сидя в машине, Патрик пытался сосредоточиться на первоочередной задаче предстоящего дня. Требовалось срочно проверить то, что он услышал перед уходом из участка, но ему трудно было прогнать воспоминания о вчерашних, неудачно сказанных Эрике словах. Он не думал, что все будет так сложно. Раньше он считал, что растить малыша — дело нехитрое. Ну, возможно, немного хлопотное, но не такое трудное и нервное, как оказалось в последние месяцы. Он печально вздохнул.

Только подъехав к бело-коричневым многоквартирным домам на южной окраине Фьельбаки, он сумел наконец сосредоточиться на текущих делах и забыть о домашних неурядицах. Квартира, в которой ему нужно было побывать, находилась во втором подъезде первого дома, и он стал подниматься на второй этаж. На одной из дверей было написано «Свенссон/Каллин» — туда-то он и постучал. Он знал, что в квартире есть младенец, и слишком хорошо сознавал, как недовольны будут хозяева, если посторонние люди бесцеремонно разбудят их малыша.

Дверь открыл парень лет двадцати пяти, и, хотя было уже половина девятого, выглядел он заспанным и сердитым.

— Мия, это к тебе.

Не здороваясь, он пропустил Патрика в квартиру и, шаркая ногами, направился в комнату сбоку от прихожей. Патрик заглянул в дверь и увидел маленькую комнатку, предназначенную, вероятно, для гостей, но обставленную как игровая — с компьютером, несколькими джойстиками и множеством дисков с играми, рассыпанных на письменном столе. На компьютере заработала «стрелялка», и парень, который, как подумал Патрик, должен быть либо Свенссоном, либо Каллином, принялся за игру и сразу же с головой погрузился в какой-то другой мир.

Кухня находилась слева от прихожей, и Патрик вошел туда, предварительно оставив у входа обувь.

— Заходите. Я тут кормлю Лиама.

Малыш сидел в белом детском креслице, молодая женщина кормила его кашей и фруктовым пюре.

— Садитесь, — пригласила Мия, махнув на стул напротив.

Он выполнил указание и вынул блокнот.

— Вы не могли бы рассказать, что произошло вчера?

Легкое дрожание руки, державшей ложечку, показало ему, как сильно взволновали ее вчерашние события. Она кивнула и вкратце описала случившееся. Патрик делал заметки в блокноте, но услышал то же самое, что ему сообщила Анника, принимавшая вчера звонок по поводу Мии.

— И вы никого не заметили поблизости от коляски?

Мия помотала головой, и Лиам, которому, очевидно, понравился этот жест, тоже принялся отчаянно мотать головой. Разумеется, такое поведение затруднило кормление.

— Нет, я никого не видела, ни до ни после.

— Вы оставили коляску позади здания, кажется?

— Да, там не так ветрено, и я подумала, что будет спокойнее оставить его там. Я не хотела идти с ним в магазин. С одной стороны, он у меня спал, а с другой, мне казалось, что неудобно будет втаскивать в магазин коляску. Я зашла-то всего на пару минут.

— А когда вы вышли, то увидели в коляске и на Лиаме темно-серое вещество.

— Он орал как безумный. У него, наверное, был забит этим весь рот. Почти все ему удалось выплюнуть, но изнутри рот у него был весь черный.

— Вы показывали его врачу?

Она снова помотала головой, и он понял, что задел ее за больное.

— Нет. Наверное, надо было, но мне пришлось спешить домой, а с ним вроде бы все было в порядке. Он только напугался и не мог успокоиться, вот я…

Голос затих, и Патрик поспешил сказать:

— Я уверен, что ничего опасного не случилось. Вы все сделали правильно. По малышу же видно, что с ним все хорошо.

Лиам в подтверждение замахал ручками и раскрыл ротик, нетерпеливо ожидая следующей ложки каши. Отсутствием аппетита малыш явно не страдал, это было сразу видно по двойному подбородку.

— Курточка, о которой я вчера говорил по телефону, она у вас…

Мия встала:

— Да, я не стала ее стирать, как вы просили. Она вся измазана этой черной дрянью. Мне кажется, это что-то вроде золы.

Она пошла за курточкой, а Лиам с тоской посмотрел на ложку, которая лежала рядом с мисочкой. Помедлив секунду, Патрик пересел на стул, который раньше занимала Мия, и продолжил кормление. Две ложечки вошли как по маслу, но затем Лиам решил продемонстрировать, как тарахтит автомобильный мотор, и затарахтел сквозь сжатые губы, вследствие чего каша полетела в лицо Патрику. В этот момент и вернулась Мия с курточкой в руках.