Призрачная ночь - Грэй Клаудия - Страница 62

Кровь потекла ему в горло. То, что обожгло бы его раньше, никак не подействовало сейчас, потому что моя и его кровь смешались и теперь, разъедающая сила призрачной крови была ему не страшна. Он мог свободно пить ее. Свободно, чтобы в него вливалась жизнь.

Связь между нами усиливалась, и у меня начала кружиться голова. Теперь мы стали одной системой, одним существом, перетекая друг в друга. Отдавшись этому течению, я ощущала тело Лукаса так же, как собственное: раны на лбу и груди жгло, снег под спиной был очень холодным. И еще я чувствовала его изумление, когда он ощутил, что такое быть мной — мягкость моих конечностей, вкус его крови, близость моего духа.

Кровь, которую я пила, потеплела.

«Это и значит умереть? — подумал Лукас. — Потому что я больше не боюсь смерти, если она означает, что я наконец-то могу быть так близко к тебе».

Я сосредоточила на нем всю свою энергию, направила себя в самую его суть, в красную глубину его сердца.

«Это не смерть. Это жизнь».

Лукас судорожно вдохнул, и я села. На губах ощущался вкус его крови, и сам он был весь окровавленный, но глаза его широко открылись. Он вдохнул еще раз, потом еще.

— Что ты сделала? — спросил Балтазар.

Ракель, выглянув из-за Даны, добавила:

— Да, это что, такая вампирская реанимация в полевых условиях?

Я не отводила взгляда от Лукаса. Раны на лице затягивались гораздо быстрее, чем при вампирском исцелении. Он уставился на меня, наверняка еще ощущая слабость, но по его лицу уже расплывалась недоверчивая улыбка.

— Это невозможно.

— Возможно, — Я радостно рассмеялась, — Это правда.

— Ты чертовски быстро выздоравливаешь, старик, но кровь еще идет. — Вик протянул ему какой-то лоскут.

— Кровь, — сказал Балтазар резко. Он уже увидел, хотя остальные еще нет. — Бьянка, ты это сделала.

— Сделала что? — спросила Дана.

Я крепко обняла Лукаса. И на этот раз его ответное объятие было теплым.

— Я жив, — прошептал Лукас. — Бьянка вернула меня к жизни.

Все вокруг заговорили одновременно — изумленно, растерянно, ликующе. Дана высоко подпрыгнула, вскинув руки над головой.

Я не обращала на них никакого внимания. Все объяснения и празднования потом. А пока я хотела только одного — лежать в объятиях Лукаса, положив голову ему на грудь и слушая, как бьется его сердце.

Примерно через час начали подъезжать полицейские автомобили, машины «скорой помощи», прибыло даже несколько пожарных машин, хотя от жилища миссис Бетани в каретном сарае остались только тлеющие угли. Мои родители нашли телефон, который работал даже после грандиозного замораживания и оттаивания, и позвонили в службу спасения.

— Школа погибла, — объясняла мама чуть раньше, пока Ранульф волок несколько вампирских трупов к огню, чтобы свести к минимуму неловкость ситуации, когда подъедут представители закона. — Без миссис Бетани нет никакой академии «Вечная ночь». Ученикам нужно возвращаться домой, к семьям.

— А что будет здесь? — полюбопытствовала я, глядя на массивные каменные башни, силуэтом вырисовывающиеся на фоне зимнего неба.

— Может быть, особняк какого-нибудь миллионера. Или штат здесь что-нибудь устроит — убежище для попавших в беду людей. Другую школу. — Мама нежно улыбнулась папе. — Хорошо, что мы не продали дом в Эрроувуде, да?

— Мы не можем туда вернуться, — возразил он. — Те, кто нас там помнит, заметят, что мы выглядим слишком молодо.

— Я знаю, дорогой. Мне уже тоже некоторое время пришлось это скрывать, не забыл? — Поддразнивая, она легонько ткнула его в бок. — Но теперь мы можем его продать и уехать куда-нибудь в другое место.

Он обнял ее за плечи.

— Соскучилась по Англии?

Мама просияла, и я подумала, что их новый дом будет где-нибудь рядом с ее обожаемым Лондоном. Но она смотрела на меня.

— А ты, Бьянка?

— Я остаюсь с Лукасом, но теперь не имеет никакого значения, где я буду, потому что могу оказаться рядом с вами в мгновение ока. Так что мы будем навещать вас так часто, как нам захочется. Больше не существует такой вещи, как далекое расстояние.

Мама слегка опечалилась.

— Это так несправедливо! То, что ты можешь подарить жизнь кому-то другому, но сама навсегда останешься призраком.

— Мама, все хорошо. — Я уже несколько дней обдумывала это и после сегодняшних ошеломительных событий точно знала, что ей сказать. — Перестань считать, что со мной случилось нечто ужасное, ладно? Уж вы-то, ребята, должны понимать, что смерть — это вовсе не конец. Кроме того, я должна была стать призраком, теперь я это знаю. Это могущество, эти способности — теперь я даже не представляю, как без них обходиться. Это моя судьба. То, что мне предназначалось. — Помолчав немного, я добавила: — И это весело.

Родители засмеялись и долго обнимали меня.

Копы выслушивали исключительно сбивчивые объяснения разных учеников, очень осторожный рассказ Лукаса, а красные и синие мигалки на их машинах вспыхивали, окрашивая снег в разные цвета. Вик и Ранульф помогли Скай спуститься по парадным ступеням «Вечной ночи». Она все еще дрожала и неуклюже тащила огромную сумку в половину своего роста. Когда они проходили мимо нас, я услышала, как она спрашивает:

— Вампиры, охотники на вампиров и привидения — и все они воюют между собой?

— За исключением присутствующей компании, — ответил Вик, улыбнулся и оглянулся. Макси парила рядом с ним. — Видишь ли, если ты спросишь меня, то я скажу, что они воевать не должны, а наоборот — нормальные классные люди должны выступать против чокнутых ненормальных. Куча людей, вампиров и привидений находятся по обе стороны этого уравнения, понимаешь?

— Вот мы на стороне классных, — серьезно произнес Ранульф.

— Как скажешь.

Судя по ее виду, Скай хотела только одного — убраться к чертовой-бабушке подальше от всего сверхъестественного и как следует выспаться. Я не могла ее за это винить, но и отпустить, не поблагодарив, не могла.

— Скай, — окликнула я, подходя к ней. Она устало посмотрела на меня. — То, что ты сделала там, наверху… я всегда буду тебе благодарна. Я и Лукас.

— Лукас спас мне жизнь, — напомнила Скай. — Я хотела ему помочь, а значит, помочь тебе. И, как я уже сказала, я бы обрадовалась, если бы кто-то сделал то же самое для меня.

Ее голос звучал измученно, а взгляд все еще был затравленным. Тщательно подбирая слова, я произнесла:

— Я оставалась в тебе довольно долго, и произошло много сверхъестественного. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Лицо Скай напряглось.

— Чем скорее я отсюда уберусь, тем скорее все будет в порядке. — Она глубоко вздохнула. — Скажи Лукасу, я счастлива за вас. И… скажи ему «до свидания».

Не оборачиваясь больше, она зашагала но снегу к полицейской машине.

Вдалеке, отдельно от всех, стоял Балтазар. Я подошла к нему. Папино пальто, в которое он меня укутал, было таким огромным, что мне казалось, будто на мне средневековая накидка. Когда я приблизилась, Балтазар не обернулся, только сказал:

— Кому-то нужно позаботиться о конюшне.

Я проследила за его взглядом — в школьной конюшне некоторые ученики держали породистых жеребцов.

Я об этом даже не подумала.

— Сегодня я пойду туда сам, накормлю и напою лошадей, — негромко произнес он. — Думаю, хозяева скоро их заберут, но я буду проверять. О, кстати, пока мы тебя сегодня разыскивали, я захватил вот это. — Балтазар вытащил из кармана мой коралловый браслет с серебром и уронил его в мою руку. — Он лежал под надувным креслом. Наверное, миссис Бетани бросила его туда, когда заменила на ловушку.

— Спасибо, — сказала я, но этого было недостаточно. Между нами висели непроизнесенные слова, и я понимала, что выяснить все нужно немедленно. — Я пила и твою кровь тоже, — начала я. — И то, что я сделала для Лукаса… ну, вернула его к жизни… может получиться и с тобой. Если хочешь.

Пить чью-нибудь кровь — слишком интимное действие, и я не предложила бы этого ни по какой другой причине; это все равно что обманывать Лукаса. Но я знала, что Лукас не будет возражать, если я верну жизнь Балтазару.