Странные ангелы - Папилина Ф. - Страница 56

В тот день мы приехали в бабушкину хижину среди ночи, и они поругались. Мы с отцом ехали в грузовике с открытыми окнами, и прохладный воздух с ночных гор беспрепятственно проникал в салон, смешиваясь со звуками урчащего двигателя. Когда мы останавливались, пахло землей, свежескошенной травой и ночной прохладой. Я тогда очень устала, поэтому свернулась на сиденье калачиком и сосала большой палец, хотя была уже большой девочкой.

Это самое отчетливое воспоминание из раннего детства, утопающего в тумане противоречивых впечатлений от окружающего мира, который я лишь позже стала воспринимать более осмысленно. Вы не ошибетесь, предположив, что взрослеть я начала, ощущая прохладу зимнего воздуха, слушая щелканье бабушкиной плиты и вбирая запахи жареной глазуньи. Милая бабушка сразу принялась готовить именно это любимое папино блюдо, как только мы свернули на пыльную проселочную дорогу, бегущую то вверх, то вниз по холмам к бабушкиной хижине.

Бабушка тогда очень громко кричала:

— Что собираешься делать, Дуайт? Только учти, ребенок слишком мал, чтобы знать правду!

Ей отвечал папин охрипший от слез голос, хотя даже представить невозможно, чтобы папа плакал:

— Она мала, и поэтому мы приехали к тебе. Никто до нее здесь не доберется. Можешь меня ненавидеть, старушка, но я делаю все, что могу.

А когда я со слезами умоляла папу, чтобы он взял меня с собой, он с грустной улыбкой ерошил мои волосы и отвечал:

«Чуть позже, принцесса. Сначала подрасти чуток!»

Бабушка лишь недовольно фыркала сквозь плотно сжатые зубы, а когда папа уехал, загрузила меня по горло работой по хозяйству. В хижине никогда не переводились домашние дела! Возможно, бабушка просто считала, что работа не даст скучать и грустить по отцу.

Однако, сгребая сено, собирая лесные ягоды или помогая солить поросячье мясо, я не переставала думать об отце. Все ждала, когда он вернется. Детскую душу согревала надежда, что совсем скоро он заберет меня с собой.

Детские воспоминания не решат нынешних проблем. Надо сконцентрироваться на настоящем! Думай, Дрю. Что бы спросил отец у этого красавчика, будь он на моем месте?

— И что это за братва такая?

— Братство, — поправил Кристоф величественным тоном. — В него входят профессиональные охотники, в основном дампиры из клана Курос. Правда, есть несколько представителей из его рода. — Он вяло махнул рукой в сторону побледневшего Грейвса. — Они нам помогают.

— Так ведь он — лупгару, — пришла я на выручку своему другу. — Оборотень всего лишь наполовину, сильнее и быстрее человека, но уступает по силе настоящему вервольфу. Мы уже раскопали некоторые сведения. В конце концов, не совсем мы идиоты!

Грейвс бросил на меня удивленный взгляд. Не знаю, понял ли он, что мне просто не нравится пренебрежительный тон Кристофа. Мы ведь обсудили все вчера и знаем, что с ним произошло на самом деле.

Грейвсу повезло больше, чем мы оба предполагали. Не каждый подросток, укушенный оборотнем, окажется девственником, и не каждый волк обладает жизненной силой и могуществом, способными превратить девственника в оборотня наполовину, иными словами, лупгару.

И потом, наш новый клыкастый знакомый не должен относиться к Грейвсу, словно к второсортному существу, потому что укусили его по моей вине.

— В Братстве есть и оборотни, и лупгару. — Кристоф налил молока в кастрюлю и стал его кипятить, медленно помешивая. Его кружка стояла возле плиты. — Лупгару вроде принцев среди оборотней.

Ну вот! А вы говорите, ничего особенного!

— А во мне, значит, течет кровь вампира?

Я прикоснулась пальцем к своей кружке, она оказалась по-прежнему обжигающе горячей.

— Упырь не может прожить без человеческих женщин. Понимаешь, Сергей и ему подобные… Чем они могущественнее, тем больший сексуальный голод испытывают. Однако Сергей всегда осторожен: он избавляется от своих детей, иногда убивая и их матерей, прежде чем они составят для него угрозу. Поэтому все дампиры своего рода герои, победившие в этой войне за выживание, или дети героев. — Кристоф печально вздохнул, а плечи его словно окаменели под грузом страданий. — Вампиры убивают нас при первой возможности, а мы платим им при встрече тем же. Так сказать, родственные разборки в одной большой счастливой семье!

А я думала, только мы с отцом находили «забавными» свидания с потусторонней нечистью!

— Так Братство охотится на этого Сергея? На вампира, который, по твоим словам, убил маму?

Я задавала вопросы не потому, что не верила Кристофу, а потому, что папа вырастил из меня не полную идиотку. К рассказу голубоглазого красавца-дампира не придерешься, к тому же он спас мне жизнь, но такие легенды в Истинном мире сочинить — раз плюнуть! Ну, дампир он, и что? Кто знает, какие цели он преследует в глубине души?

Да и кто поручится, что весь его рассказ не выдумка, преследующая злой умысел?

Правда, если задуматься, зачем ему врать? Или оставлять меня в живых?

Тем временем Кристоф продолжил рассказ:

— Братство ищет Сергея с 1918 года. Он достаточно хитер, чтобы не вылезать из тайного убежища. Обычно он расправляется с жертвой с помощью своих любимцев, а сил и мощи у него хватает, чтобы управлять ими. Кстати, оборотень с белой полосой на морде, которого ты видела у складов, один из его фаворитов по имени Пепел.

Нас с Грейвсом передернуло при упоминании меченого оборотня. Я поправила на плечах плед и спросила удивленно:

— С какой стати оборотень служит вампиру? Разве они не враги?

— Сергею удается подчинить врагов своей воле, — тихим голосом объяснил Кристоф. — Даже вервольфов. Пепел принадлежит ему с незапамятных времен. — Он внезапно замолчал, помешивая молоко в кастрюле. Тишину нарушал лишь стук снега, бросаемого в окно порывами зимнего ветра. Наконец Кристоф встряхнул головой, словно отгоняя невеселые мысли, и продолжил: — Мы бы без труда убили Сергея, выйди он из убежища. Особенно, если бы с нами была светоча, обученная искусству убивать — дочь лучшего из нас. — Молоко громко плескалось в кастрюле. — Ты не понимаешь, какую ценность представляешь для нас, Дрю!

Посылает своих любимцев? Интересно, а в их число входит та горящая собака? Или она вообще из другой команды?

— А есть среди фаворитов Сергея горящая собака?

— Горящая собака? — Кристоф задумался. — Большая и черная, которая вдруг вспыхивает огнем?

Я вспомнила зловещую черную фигуру, которая потом загорелась точно рождественская елка.

— Да, именно такая, с длиннющими клыками. Огромная тварюга!

— Ростом с лошадь, — добавил Грейвс.

— Ага, — протянул Кристоф и замолчал, ничего больше не добавив.

— Тогда-то мы в первый раз и встретились с меченым оборотнем, как его? Пеплом! Он был с этой горящей собакой.

Кристоф в задумчивости кивнул головой:

— Пепел и его гончий пес. Но как вы…

— Мы утопили собаку в фонтане, — ответил за меня Грейвс, и в его голосе звучала неподдельная гордость. — А потом Дрю выстрелила в оборотня, после того как он укусил меня.

Секунду Кристоф хранил молчание, потом удивленно заметил:

— Пепел со своими гончими убил многих достойных бойцов нашего Братства. Как удалось вам, необученным…

— Да, мы надрали ему задницу. — И чуть не погибли сами. Правда, об этом умолчим. Ребра кольнули в бок, стоило слегка пошевелиться. — Постой-ка! А сколько вас состоит в Братстве?

Кристоф горделиво выпрямился, прежде чем ответить на вопрос:

— Несколько тысяч из клана Курос здесь, в Штатах, в Европе — еще больше, а в Азии, правда, чуть меньше. Мы живем повсюду!

Что ты говоришь?! Повсюду?

— Почему тогда я о вас ничего не знаю? Мы с отцом объездили почти весь континент, и я ни словечка не слышала о Братстве.

— Имеющий уши да услышит. Кстати, друг твоего отца Огаст Доброслав — один из наших ребят.

Небрежно взмахнув рукой, Кристоф вернулся к помешиванию молока, будто нет на свете дел интереснее.

От удивления я оцепенела. Огаст! А ведь недавно я его вспоминала!