Принцесса и воин - Фоули Гэлен - Страница 57

Когда он осторожно принялся за дело, она почувствовала по его напряженному дыханию, что он все еще сдерживает себя.

Этого она уж никак не могла допустить.

Обвив ногами его тело, она щедро предложила ему все, что могла, для удовлетворения его давно сдерживаемых страстей. Он тихо застонал и, повернув голову, впился в ее губы страстным поцелуем. Потом приподнялся над ней на руках, почувствовав, что не может больше контролировать себя.

А София? София была в восторге от того, что он с каждым рывком проникает все глубже, ускоряя темп, и выгибала тело ему навстречу.

Она стиснула зубы, когда усилилась боль, приносящая наслаждение, и ее явная готовность продолжать начатое позволила ему больше не сдерживаться. Что он и сделал.

Он обрушился на нее яростно, но не переходя границ, чтобы не причинить ей боль. София чуть не зарыдала, увидев, как красив он в эту минуту.

Повинуясь силам и инстинктам, столь же древним, как сама земля, они наконец соединились, чего оба так давно желали.

Ужас и боль последних двух дней забылись, и они радовались тому, что остались живы и любят друг друга.

У нее вдруг промелькнула потрясающая мысль. А что, если она забеременеет? Они бы вместе восстановили ее семейную линию престолонаследия, которая была почти уничтожена.

Эта мысль еще больше усилила наслаждение. Ее чувства достигли наивысшей точки. Он научил ее понимать это в ту ночь в фермерском доме. Она почувствовала, как нарастает ее нетерпение, и у нее перехватило дыхание от счастья. Волна наслаждения захлестнула ее. Он достиг оргазма с львиным рычанием, приподнявшись над ней с видом триумфатора, когда волна его семени излилась в ее тело.

С трудом переводя дыхание, София с благоговейным трепетом смотрела на него.

Она навсегда запомнит выражение глубочайшего наслаждения на его лице. София почувствовала безумную гордость, когда поняла, что победила его, этого потрясающего, этого великолепного зверя.

– Иди сюда, – тихо сказала она, привлекая его к себе, когда он старался прийти в себя после столь мощного взрыва наслаждения.

– О Господи, – пробормотал он, пытаясь перевести дух.

София одарила его утомленной улыбкой.

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя. Извини, если я был слишком груб, – с трудом произнес он.

– Мне безумно понравилось. Я обожаю тебя.

– С тобой все в порядке?

– Я на седьмом небе от счастья. Отдохните немного, полковник.

Он вздохнул с большим облегчением и еще раз нежно погладил ее волосы. Потом закрыл глаза и подчинился ее приказу.

Она окинула взглядом стены пещеры, наблюдая за игрой света и тени, и заметила на стене наскальные рисунки, которые, по слухам, нередко встречались в этих местах.

По правде говоря, никто не знал, кто был их автором и как давно они появились, но когда она смотрела на сделанные словно рукой ребенка изображения быка и других животных, бегущих по стене пещеры и исчезающих где-то среди теней, ей казалось, что они что-то передают ей сквозь толщу веков. Они относились к тем давним временам, когда никто не думал о божественном происхождении королевской власти или о таких понятиях, как «империя». В те времена, наступившие вскоре после изгнания из Эдема, вопрос о том, кто будет королем, решался не в соответствии с родословной, а в зависимости от того, кто самый сильный, кто самый храбрый, кто самый смышленый.

София, нежно обняв Гейбриела, снова поцеловала в плечо. У нее замерло сердце от мысли, которая неожиданно пришла ей в голову. Она поняла гораздо лучше, чем он, почему его оставили в живых и почему вернули с порога, не позволив уйти на «тот свет». Она поняла, в чем заключалось его истинное предназначение.

Быть ему ее королем.

Принцесса София Кавросская.

Ее королевское высочество.

Нет слов, чтобы описать, как она хороша собой, и Гейбриелу не верилось, что он лишил ее девственности. Все еще потрясенный свершившимся чудом, Гейбриел молча наблюдал, как она спит на утренней заре.

Заниматься с ней любовью было самым великолепным из всего, что он когда-либо делал.

Учитывая все ее утраты, с его стороны было безумием, может быть, даже жестокостью, рисковать еще больше сблизиться с ней, когда ему еще предстояло вступить в бой с армией янычар, в котором он может сложить голову. Но с тех пор как он чуть не расстался с жизнью, где-то глубоко внутри понимал, что такой поворот судьбы, возможно, уже не за горами.

Если в предстоящей битве он погибнет, то Софии придется очень тяжело. Он обездолит бы ее именно тогда, когда она должна быть сильной ради своего народа.

У него перехватило дыхание при мысли, как она дорога ему и как он чуть не потерял ее, когда ее похитили проклятые негодяи. Он не мог заставить себя поверить, что их благословенный акт любви прошлой ночью греховен.

Но чем бы это ни было – грехом или просто исправлением ошибки, – они оба хотели этого. Наблюдая за ней, живой и невредимой, здесь, рядом с собой, Гейбриел твердо решил уберечь ее от всех бед.

Пока что не было необходимости рассказывать ей о том, какую серьезную угрозу представляет собой орден Скорпиона. Она уже достаточно натерпелась, и ей потребуется несколько дней, чтобы прийти в себя, прежде чем он поведает, насколько опасна ситуация, в которой они оказались.

Гейбриел лишь надеялся, что морская пехота, расквартированная в Кавросе, будет готова к действиям, к тому времени как возвратятся посланные им люди и привезут данные о том, где устроили свое логово янычары.

Когда София начала шевелиться, он выбросил из головы зловещие мысли и сосредоточился на собственных планах в отношении этой леди. Дорога до побережья Средиземного моря не займет много времени, но он твердо решил провести следующие два дня, исполняя все, что бы только она ни пожелала.

Ее темные глаза вдруг открылись, еще не вполне сфокусировавшись.

– Боже мой, неужели я храпела? – испуганно пробормотала она.

– Принцессы не храпят, ваше высочество. Это знает каждый.

– Приятно слышать. Доброе утро, любовь моя! – Она, скорчив гримаску, взъерошила ему волосы, потом снова обняла его. – Ах как я боялась, что проснусь и обнаружу, что это был всего лишь прекрасный сон. Это происходит на самом деле?

– Так оно и есть, если ты этого хочешь, – прошептал он, лаская ее. На какое-то время он закрыл глаза, чтобы полностью насладиться ощущением ее красивого стройного тела, лежащего поверх него.

Он был по-прежнему готов защищать ее до последней капли крови, но обнаружил, что ему хочется – чего с ним прежде не случалось – увильнуть от служебных обязанностей и снова овладеть ею. Вполне возможно, что это был их последний шанс.

Подумав о ее мягкой, податливой красоте, Гейбриел обнаружил, что его член снова приходит в возбужденное состояние.

Пропади все пропадом! Похоже, что ощущение смерти, дышащей ему в затылок, лишь неудержимо увеличивает его чувственное влечение. Как будто он должен брать все лучшее, что предлагает жизнь, пока еще может.

«Дай же Софии немного отдохнуть», – приказал он себе. Но он так сильно любил ее...

Опираясь локтем на скатку с постелью, он молча поднял руку. Она тут же повторила его движение в зеркальном отображении, и их ладони соприкоснулись. Он нежно поцеловал ее в лоб.

– Проголодалась? – спросил он, пытаясь отвлечь свое внимание от теплых шелковистых ножек, обвивших его.

– Умираю с голоду. Какую еду вы захватили с собой для нас, полковник? Сухари?

– Мадемуазель, вы во Франции! Никаких сухарей. Мы найдем здесь более подходящую пищу.

Она подняла голову и нахмурила брови.

– Ты, как видно, торопишься покинуть нашу маленькую пещерку?

Она обвила его руками, не позволив уйти. Даже встать ему не дала. Правда, он не очень-то и сопротивлялся.

– Гейбриел, – пробормотала она довольно невнятно, потому что ее губы были прижаты к его шее.