Век железа и пара - Величко Андрей Феликсович - Страница 42

Именно железные, ибо название «чугунка», в Белоруссии сохранившееся до двадцать первого века, к нашим проектируемым магистралям количеством аж в целых две ветки не подходило совершенно, потому как чугунных деталей там вообще не предполагалось. Зато железо будет использоваться – правда, увы, всего лишь в виде мощных гвоздей и крепежных планок. Рельсы же мы хотели делать из железного дерева.

Настоящей металлургии в Австралии еще не было – здесь наличествовал замкнутый круг. До ближайшего месторождения руды от Ильинска было сто тридцать километров, угля – сто восемьдесят, между ними – семьдесят, хорошо хоть по реке. Но эта река была левым притоком Мюррея, который впадал в океан почти в тысяче километров от Ильинска, то есть в качестве транспортного пути был не очень удобен. В общем, нормального производства не будет, пока не появится железная дорога от Ильинска, а для нее вроде как нужна сталь или хотя бы чугун, которых еще нет. Вот мы и решили построить железно-деревянную дорогу.

С паровозами же мы пока связываться не хотели, рано. В конце концов, лошадь – прекрасное животное, а не так давно в Австралии появились и шесть молодых слонов с воспитателями-индийцами. Вот и посмотрим, как они себя покажут в качестве локомотивов. Разумеется, имеются в виду слоны. Хотя…

Я сделал пометку – замерить, сколько в слоне лошадиных сил, и уточнить его суточный пробег. И вообще узнать, способны ли они передвигаться быстрее пешехода, а то пока, по крайней мере на моих глазах, ходили они очень неторопливо. Да, и умеет ли слон жрать на ходу, или состав для всякой дозаправки локомотива придется останавливать. И еще – можно ли их, как кошек, приучить пользоваться туалетом, который нетрудно будет возить с собой, или они наподобие лошадей начнут удобрять путь, не отвлекаясь от ходьбы. Либо ну их на фиг, нехай бревна на верфи таскают? А Илья все-таки пусть построит пару небольших паровозиков с деревянными колесами.

Вот ведь какими делами приходится заниматься простому австралийскому герцогу, вздохнул я. Хотя, конечно, не все встающие передо мной проблемы были столь экзотичными.

Например, вчера Элли приводила ко мне новую невесту императора. По идее, она скоро станет четвертой женой владыки Австралии, да и то следует учесть, что двум старшим супругам Ильи уже перевалило за пятьдесят и они пребывали в своих должностях чисто номинально. А тут недавно герцогиня Романцева открыла свое швейное ателье, одним из первых клиентов которого был его величество. В общем, в результате двух императорских визитов у Элли скоро станет на одну швею меньше, но она не расстраивалась. Ведь кроме бывших турецких невольниц у нее работало и восемь учениц из Ильинска.

Моя жена, сразу увидев, к чему идут дела, тут же развила бешеную деятельность. Она буквально замучила бедную девушку расспросами об ее родословной, по результатам которых с гордостью сообщила мне, что новая жена Ильи не абы кто, а польская графиня из рода Полонских.

Вообще-то основные знатные роды Европы у меня были выписаны еще в будущем, и я полез сверяться со своими базами данных. Упаси господь, вовсе не для того, чтобы уличить свою супругу в некоторых, скажем так, преувеличениях или неточностях. Наоборот, раз уж решили, что эта девушка будет польской графиней, то ее родословная не должна вызывать лишних сомнений, так что мне предстояло всего лишь внести некоторые уточнения, не более того.

Быстро выяснилось, что такой шляхетский род, и довольно разветвленный, действительно существовал – правда, графы среди них появились несколько позже, но это не суть. А вот герб этих самых Полонских мне не понравился сразу. Полумесяц и шестиконечная звезда – да что же это за турецко-израильские мотивы такие? Нет уж, у звезды мы сразу уберем один лишний луч, а лунный серп заменим солнечным диском. Или серп оставить, просто уменьшить в размерах и передвинуть вниз? Ага, и дополнить молотом, тогда все получится и вовсе замечательно.

В общем, вчера вечером польская графиня Анна Полонская удалилась запоминать свой герб и уточненную родословную, потому как сегодня в восемнадцать пятнадцать у нее будет помолвка.

Я собрал бумаги со стола, убрал их в небольшой сейф и встал. Пора было переодеваться к церемонии: без герцогской четы Романцевых она никак не обойдется, а времени уже без десяти пять.

Церемонию помолвки проводил Витя Маслов, то есть его святость пастырь Австралийской христианской церкви Викторий Второй. Этот номер он присвоил себе из соображений уменьшения тавтологии в официальных бумагах, где глава церкви часто упоминался рядом с императором. Мол, раз Илья у нас Первый, то пастырь пусть будет Вторым.

Сам император был непривычно серьезным и торжественным. Хотя действительно – ведь это же у него первое подобное действие в новом мире! До сих пор церемонии сводились к тому, что потенциальная супруга, ответив «да» на вопрос «Хочешь ли ты быть моей женой?», по-быстрому собирала манатки и перебиралась поближе к дому Ильи, тогда еще не императора, а простого посланца бога Ио. Тем более что и в том мире он был женат всего раз и совсем недолго, да и свадьбы как таковой тогда не игралось, ибо мало того что молодые были бедными студентами, так еще и додумались жениться перед самой сессией.

Ну а здесь зажилить такое событие не получится, свадьба будет через месяц, причем Элли начала готовиться к ней уже сейчас. И ее активность не останется незамеченной – Илья уже подписал указ о назначении герцогини Романцевой главным церемониймейстером колоний, который будет оглашен завтра утром.

Еще вчера Темпл принес мне для отправки в Англию незашифрованное письмо, в котором сообщалось о грядущей женитьбе австралийского императора на польской графине. А сегодня уже успел поинтересоваться, не вызовет это событие изменений в политике Австралии по отношению к Речи Посполитой.

– Вроде нет, – пожал я плечами. – Чему там меняться, не ведем мы никакой политики с этой пародией на державу, по крайней мере до тех пор, пока у них там царит такой бардак. Да хотя бы по этому случаю посудите – представительница древнейшего рода Полонских, по материнской линии вообще восходящего к Пястам, томится в турецком плену, а ни одна собака из так называемых панов и ухом не ведет! Если бы не мы, страшно подумать, что могло ждать несчастную графиню. Хотя, кажется, короля у них выбирают? Что же, спасибо за идею. А не знаете, где именно происходит это действие? То есть как «зачем?». Естественно, для обеспечения демократического протекания ближайших выборов. А не можете это узнать лично для меня? Спасибо, я никогда не сомневался в ваших дружеских чувствах. Да, и обязательно уточните, есть ли там река, какой глубины и сколько по ней от места выборов до ближайшего моря. Само собой разумеется, я же должен заранее знать, пройдет ли там монитор или придется посылать дирижабли.

Английский дипломат, судя по его виду, был несколько деморализован полетом моей международной мысли. Во всяком случае, он даже не спросил, что такое монитор, хотя знать этого не мог. Впрочем, по контексту было нетрудно догадаться, что это явно не плавучая библиотека.

Я же выдал только что разыгранную импровизацию для того, чтобы хоть самую малость озадачить Августа. Пусть он, зараза такая, лучше подумает о своей нелегкой судьбе, чем будет продолжать отвлекать, понимаешь, царя Петра от важных дел на Азовском море предложениями совместно воевать против шведов.

Свифт всю церемонию помолвки скромно простоял в уголке, а после ее завершения стал что-то записывать в подаренный мной блокнот. Он уже успел признаться, что пишет книгу об Австралии. Причем не документальную, а художественную, от лица английского моряка и хирурга Лемюэля Гулливера, в результате кораблекрушения выброшенного на австралийский берег. В ответ я, мысленно воскликнув: «Наконец-то!» – и прикинув объем будущего романа, подарил ему четыре роллера и предложил свои услуги по изданию его творения как в Австралии, так и в Европе. Правда, подписание договора было отложено до завершения работы над первой частью произведения, но принципиальное согласие Свифт дал сразу.