Волшебные сказки Норвегии - Рачинская Е. - Страница 11

Теодор Киттельсен

Дворец Сория-Мория

Как-то раз лежал Аскеладд по своему обыкнове­нию у очага и копался в золе. Вдруг выкатились оттуда сверкающие угольки, видимо-невидимо, и сложились в чудный узор — золотой дворец. С тех пор потерял Аскеладд покой. Страсть как ему за­хотелось отыскать такой же прекрасный дворец.

Положила матушка Аскеладду еды в старенькую ко­томку, и отправился он по свету дворец искать. Шёл по горам, по долам, по дремучим лесам. Долго ли, корот­ко ли, наконец засверкало что-то вдали, будто крохотная звёздочка. Подходил он всё ближе, ближе — к востоку от солнца, к западу от луны искрился золотым блеском дворец Сория-Мория.

Вдруг на пути встал густой лес. Идет Аскеладд по лесу и видит — сидит лис Миккель.

«Ох, любезный, не найдётся ли у тебя чего переку­сить? У меня в животе аж урчит и свистит от голода!» — простонал лис.

«Бедняжка Миккель! С собой-то у меня негусто, да чем могу — угощу», — ответил Аскеладд.

«Благослови тебя Господь за твою доброту!» — про­тявкал льстивый лис.

Пошёл Аскеладд дальше и встретил в самых дебрях медведя Ворчуна.

«Добр человек, накорми горемыку! — проревел мед­ведь. — У меня от голода в брюхе всё бурчит и ворчит!»

«Боже милостивый! Придётся, видно, поделиться с то­бой тем, что осталось», — ответил Аскеладд.

«Вот и славно, благодарствуйте. И не тужи, я много не съем», — сказал медведь.

Меж тем стемнело, и из чащи засветились два жёлтых глаза.

«У-у-у, — завыл волк. — Есть хочу-у! Есть хочу-у! У меня в животе всё воет и ревёт, аж кишки от голода де­рёт! У-у-у!»

«Что ж, разделю с тобой последние крохи», — вздох­нул Аскеладд.

«У-у-у, тогда тебя есть, уж ладно, не буду», — сказал волк.

Долго-долго брёл Аскеладд и набрёл на тролля, та­кого огромного, что земля сотрясалась под его шагами. Шёл тролль, покряхтывал, человечинку полакомиться искал. Его сопение дрожью отдавалось в окрестных холмах.

Но Аскеладд-то был налегке — и в котомке, и в животе пусто. Как припустил по валунам и пригоркам да спря­тался в зарослях — только его и видели.

Отдышался, выглянул — а перед ним дворец Сория- Мория: весь из чистого золота, высокий, как гора, ту­маном окутан. И тишина кругом неописуемая. А Аске- ладду любопытно: сидит, небось, во дворце принцесса и по белу свету тоскует. Надобно её спасти. Только бы сквозь туман пробраться!

Видит Аскеладд — на страже у дворца лежит огром­ный многоголовый дракон. Сотни тысяч лет как спит. Кожа потрескалась, мхом да травой поросла, глазищи глубоко ввалились. Боязно стало Аскеладду, ну а потом вроде ничего, отпустило — прокрался он потихоньку мимо страшного чудища.

Зашёл во двор, а там растёт золотая липа, а на ней спит жар-птица и всё вокруг, будто солнце, освещает. Сотни тысяч лет как спит.

И так хороша была птица, что Аскелладду захотелось к ней прикоснуться. Но тут вспомнил он про дракона и ис­пугался, что птица разбудит его своим криком. Вздохнул Аскеладд и прошёл мимо ко дворцу.

Двери были открыты настежь, а в зале сидела прин­цесса и вычесывала гребнем громадного спящего тролля.

«Ой-ой-ой, да как же ты осмелился прийти! Сюда крещёный люд отродясь не заглядывал!» — воскликнула принцесса.

«Да вот так случилось...» — ответил Аскеладд.

«Когда тролль проснётся, он тебя живьём съест, — прошептала принцесса, — скорей выпей глоток вон из того кувшина, тогда ты сможешь поднять меч, что сто­ит в углу».

Аскеладд немедля сделал большущий глоток из кув­шина и поднял меч будто пёрышко.

Тем временем проснулся тролль.

«Фу, человечьим духом пахнет!» — взревел он.

«Да, вот он я, — крикнул Аскеладд в ответ, — и у меня найдётся затычка для твоего длиннющего носа, чтоб за­пах тебе не досаждал!»

Замахнулся мечом и отрубил страшенному троллю го­лову. Уж принцесса-то обрадовалась, можешь мне пове­рить.

Взял Аскеладд всё золото и серебро, что было во двор­це Сория-Мория, и принцессу в жёны, и полкоролевства в придачу. И сыграли они свадьбу, какой раньше никто отродясь не видывал. Свадебный поезд был во всю де­ревню длиной. Сам король пожаловал, не говоря уж о священнике и звонаре. И медведь Ворчун, и лис Мик- кель, и волчище-серый бочище, даже самая распослед­няя старуха-бродяжка пришли.

Такой гомон и шум стояли, такое веселье, что было слышно в двенадцати королевствах.

А не веришь, отправляйся и спроси у людей, гостив­ших на той свадьбе.

Норвежские народные сказки

Белый медведь король валемон

В стародавние времена жил да был король. Дал ему Бог трёх дочерей: двух — неказистых да зловредных, зато третью — такую чистую и нежную, что твой ясный денёк. Король да и все остальные души в ней не чаяли.

Случилось ей однажды увидеть во сне венок из золотых цветов, и до смерти захотелось принцессе его заполучить. Да попробуй его сыщи! Вот и загрустила принцесса, говорить и то отказывается. Узнал об этом король и разослал по всему миру весть, задал работу кузнецам да золотых дел мастерам — пусть-де отольют венец, чтоб королевской дочери по вкусу пришёлся. День и ночь трудились мастера — но, сколько венков принцессе ни показывали, не могли они красотой сравниться с тем, что её пленил; она и глядеть на них не желала.

И вот как-то раз гуляла она по лесу. Вдруг, откуда ни возьмись, появился перед ней белый медведь. А в лапах у него — тот самый, из сна, венок, и медведь с ним играет.

Захотела принцесса купить у лесного зверя чудное украшение. Да как бы не так: отказался медведь от денег, потребовал в обмен на веночек её самоё к себе забрать, в жёны взять. А девушке без веночка и жизнь не мила — будь что будет: куда бы ни идти, к кому бы, лишь бы ве­нец ей достался. И порешили они с медведем, что явится он за ней через три дня, в четверг.

Вернулась принцесса домой с золотым венцом, все и обрадовались, что повеселела она, а король решил: уж с одним белым медведем он как-нибудь сладит. И на тре­тий день всё королевское войско выстроилось вокруг дворца, чтобы не пускать дикого зверя к принцессе. Да не тут-то было. Когда медведь пришёл, никто не мог с ним совладать и никакое оружие против него не помогало: раскидал он воинов на все четыре стороны, так и оста­лись они мёртвые лежать. Решил тогда король обойтись меньшим убытком — отправил к медведю старшую дочь. Тот её на спину подхватил и помчался во весь дух.

Бежал медведь, бежал, вдруг спрашивает принцессу:

—  Мягко ли сидишь, далеко ли глядишь?

—  Мягче было на матушкиных коленях, дальше видно из батюшкиного дворца.

—  Э-э, да ты и не та вовсе, что мне нужна! — прорычал медведь и прогнал её домой.

В следующий четверг всё сызнова: выставил ко­роль вокруг дворца свою рать, но остановить медведя не смог — ни сталь, ни железо его не брали, косил он во­инов, что траву.

Взмолился король о пощаде и выслал к нему среднюю дочь. Забрал её медведь и пустился в путь.

Бежал медведь, бежал, вдруг спрашивает принцессу:

—  Мягко ли сидишь, далеко ли глядишь?

—  Мягче было на матушкиных коленях, дальше видно из батюшкиного дворца.

—  Э-э, да ты и не та вовсе, что мне нужна!

И прогнал её домой.

На третий четверг дрался медведь ещё яростнее. Не решился король погубить всех своих солдат — благословив, отдал медведю младшенькую. Тот вскинул её на загривок, и только их и видели. Долго-долго вёз он её, завёз в лес и снова спрашивает, как прежних двух, си­делось ли ей когда-нибудь мягче, видела ли она когда- нибудь дальше.