Опасные забавы - Никитенко Е. С. - Страница 88

Примерно через полчаса Рейнар вернулся с четырьмя коробками пиццы и пластиковой канистрой, полной скорее всего разливного пива. Однако они там не скучают! А Рейнар, выходит, далеко не так ловок и осторожен, как он полагал.

Впервые за долгое время Монк ощутил к давнему недругу презрение. А еще бывший морской пехотинец! Надо же, как быстро человек теряет форму в разлуке с любимым делом. Даже не подозревает, что за ним следят. Самодовольный индюк! Не стоил он чувства общности. А может, он никогда и не был профессионалом? Не был равным.

Жаль, думал Монк. Очень и очень жаль. Ведь хочется верить, что на свете есть люди той же породы, что и ты. Выходит, нет. Он уникален, в точности как говорит Джилли.

— Хорошо бы это сделать сегодня… — мечтательно заметила та.

— Не спеши.

— Не терпится же!

— До завтра как-нибудь дотерпишь.

— Еще целый день! Знал бы ты, как тяжело ждать!

— Знаю.

— Интересно, Кэрри уже ощутила себя в безопасности? Только подумай, как им тесно там, взаперти! Целыми днями сидеть в каком-то клоповнике, да еще с этой толстухой. У них, наверное, уже ум за разум заходит.

— Вот потому и не стоит торопиться. С пива фэбээровцы скоро потеряют всякую бдительность. Все равно что впадут в летаргию.

— Час за часом проводить в четырех стенах, в духоте… — Джилли содрогнулась. — Им ведь не разрешается выходить?

— Думаю, нет. По крайней мере я не видел, чтобы кто-то, кроме Рейнара, высунул оттуда нос.

— Это даже хорошо, что Кэрри с толстухой выжили после обоих взрывов. Меня ведь там не было. А теперь я рядом и могу наблюдать.

— После второго взрыва Кэрри потребовала, чтобы ее отправили во Флориду.

— Захотелось умереть вместе с племянницей, — хмыкнула Джилли.

— Она понятия не имеет, что смерть поджидает ее и здесь, — возразил Монк. — Думает, что благополучно доберется до зала суда и даст эти свои показания.

Джилли снова взялась за бинокль и некоторое время рассматривала мотель.

— Бог троицу любит… — прошептала она.

Монк подавил зевок. Он был на пределе, но всеми силами старался это скрыть. Нужно было поддерживать имидж супермена, чтобы не разочаровать Джилли.

Но на душе у него время от времени поскребывали кошки. На этот раз он рисковал больше, чем когда бы то ни было, больше, чем мог себе позволить. Однако иначе нельзя, если он хочет, чтобы Джилли и впредь смотрела на него снизу вверх.

Вера близких заставляет человека поверить в себя. Стоило сомнениям всплыть, как Монк их безжалостно подавлял. К тому же контракты были оплачены, он обязан был их выполнить. Ему доверяли. Он много работал, чтобы создать себе имя. Стоит споткнуться один раз — и репутация погибла, а с ней и надежды на будущее.

Внезапно в сознании молнией мелькнула мысль: да и черт с ней, с репутацией! У него достаточно денег, чтобы создать Джилли роскошную жизнь, к которой ее так тянет. Его ничто не держит на этой работе. Выполнит оплаченные контракты и ляжет на дно.

— Дорогая, — начал он осторожно, — ты ведь знаешь, что у меня невпроворот денег.

— Знаю, дорогой, — ответила Джилли, сразу сообразив, к чему он клонит. — Я вот что думаю…

— Что?

— Когда разберемся с этим делом, поедем в Мексику и там поженимся. В конце концов, Дейл ведь никуда не денется. Суд вряд ли закончится раньше чем через месяц. Как тебе моя идея?

Джилли предложила это не наудачу — она отлично знала, как горячо Монк жаждет их брака. Вся его усталость вмиг испарилась, он счастливо улыбнулся.

— Идея — лучше некуда! — воскликнул он и, хотя немного стыдился этого мальчишеского нетерпения, добавил: — Я присмотрел одно чудесное местечко. Тебе понравится.

— С милым рай и в шалаше… — проворковала Джилли. Рука ее прошлась по его бедру, скользнула в пах. Монк забыл обо всем. Однако на этот раз она поостереглась доводить его до экстаза — место было слишком людное.

— Раз уж тебе так по душе моя идея, — сказала она лукаво, — отчего бы не покончить со всем сегодня?

Монк не сразу пришел в себя, когда Джилли отняла руку, и ему потребовалось время, чтобы понять, о чем речь.

— Завтра, — сказал он хрипло, прокашлялся и продолжал: — При свете дня никто не ждет смерти. К тому же не все еще проработано, надо организовать пару важных мелочей. Разве ты не хочешь, чтобы все было на высоте?

— Конечно, хочу. Но все-таки почему не ночью?

— В прошлом моим стилем было убивать по ночам, когда легче ускользнуть. Фэбээровцы и теперь этого ждут.

— Думаешь, они изучали твой стиль?

— Так положено.

— Что ж, будь по-твоему, — вздохнула Джилли. — До завтра я, пожалуй, дотерплю. Но помни, ты обещал, что я при этом буду. Тебе ведь не придет в голову передумать?

— Нет, как можно! Ты будешь наблюдать оттуда, где безопасно, но откуда все отлично видно. И еще у меня есть для тебя сюрприз. Совсем не обязательно ждать до завтра, чтобы сказать, в чем он заключается.

— Сюрприз? — Джилли сразу оживилась.

— Знаю, ты была очень разочарована тем, что своими глазами не видела взрыва в Колорадо. Я решил дать тебе возможность нажать на кнопку.

— Правда?! Как ты меня балуешь, милый!

— Ты того стоишь.

— Ты неподражаем!

— Скоро все будут так думать.

Глава 37

Монк отвез Джилли в скромную гостиницу на другом конце Уолден-Пойнт, а сам вернулся в квартал частных домиков. Там он оставил машину на другой платной стоянке, натянул спортивный костюм и, как обычный спортсмен-любитель, милю бежал трусцой до своего тайного места.

Украдкой оглядевшись, он проскользнул туда, где еще предстояло закончить работу над взрывным устройством. Это заняло больше времени, чем он предполагал, — отчасти из-за усталости, отчасти из-за желания на этот раз устроить все по высшему классу, без малейшей задоринки.

Только в три часа утра Монк наконец решил, что все в полном порядке. Он пробрался в номер, где Джилли давно уже спала безмятежным сном человека со спокойной совестью, тихонько устроился рядом с ней в постели и какое-то время пожирал ее глазами. Боже, как он любил эту женщину! В его глазах Джилли была венцом творения, совершенным существом. Самый тот факт, что они встретились, он расценивал как признание своих заслуг в глазах высших сил. Насмотревшись вволю, он нежно привлек ее к себе и уснул счастливый в облаке аромата ее духов.

Погружаясь в сны о медовом месяце, Монк по-детски верил в то, что сказка может сбыться и что древнее присловье «Они жили долго и счастливо до самой смерти» будет применимо к его судьбе.

На другое утро Джилли оделась с особым тщанием — в конце концов, она отправлялась почти в церковь. Для такого случая отлично годилось белое: юбка, блузка и босоножки на среднем каблуке. Вместо сложной укладки она лишь слегка накрутила волосы и заколола их над ушами. Монк тем временем укладывал вещи в багажник.

— Не забудь кассету, милый!

— Как я могу забыть! — театрально вознегодовал он, хотя на деле совершенно упустил это из виду.

Хорошо, что Джилли напомнила, — потеряйся кассета, это бы ее страшно огорчило. Она была так помешана на том, что называла «своим архивом», что повсюду таскала его за собой. Монк относился к этому снисходительно, как и к другим маленьким странностям Джилли. Ведь что такое подлинная близость? Это когда находишь милым то, что во всех остальных людях только раздражает.

Итак, Монк вынул кассету из видеоплейера, сунул к себе в кейс, а кейс положил на кровать рядом с плетеной сумочкой Джилли. Та все никак не могла оторваться от зеркала, пробуя разную помаду. Хотя алый цвет придавал белизне наряда двусмысленность, она все же выбрала этот, и Монк улыбнулся, зная, что это ради него. Последним штрихом стала соломенная шляпка с белой ленточкой.

Закончив прихорашиваться, Джилли поискала кассету, нашла и переложила к себе в сумочку. Затем она вышла на середину комнаты, покрутилась перед Монком и спросила, надув алые губки: