Опасные забавы - Никитенко Е. С. - Страница 86

После этого Джон Пол снова впал в дремоту, а она отправилась в душ и там внимательно оглядела себя в зеркале, прикидывая, насколько очевидна их ночная активность. Щеки горели, натертые о щетину, губы сильно припухли.

— Привет, сексуальная маньячка! — сказала Эвери отражению.

Поскольку винить было некого, кроме себя самой, она поклялась впредь избегать всякого интимного контакта с Джоном Полом, а для гарантии даже не думать о нем, и занялась утренним туалетом.

Предмет ее раздумий был в это утро в отличном расположении духа — настолько, чтобы быть вежливым даже с Ноем. Ну, не то чтобы вежливым, но по крайней мере не грубым. Эвери уже смирилась с их постоянными пикировками, поняв, что это не конфликт, а обычная мужская склонность к соперничеству. Это их забавляло, только и всего.

После остановки на обед она перебралась на заднее сиденье и надвинула бейсболку на глаза, намереваясь вздремнуть. Мужчины понизили голоса, чтобы не мешать ей, и пустились в обсуждение ситуации.

Ной знал все детали, поскольку перед выездом ознакомился с досье Эвери. Знал он и о Джилли, поэтому довольно долго они с Джоном Полом рассуждали о том, на чем строятся ее отношения с Монком, кто в этой паре ведущий, а кто ведомый, и тому подобное. Разумеется, зашел разговор и о Скаррете. Ной предположил, что именно ему пришло в голову устроить взрыв. Джон Пол возразил, что в контракте не оговаривается, как именно киллер сделает свою работу, и что тот оставляет методы на свое усмотрение.

Слово за слово, и наконец разговор повернул в иное русло.

— Слушай, а тебе не слишком достанется за то, что помогаешь нам? — спросил Джон Пол. — С работы не вышибут? Эвери ведь сейчас все равно что в розыске.

— Непосредственно на ФБР я не работаю, так какое мне дело до их проблем? Я вроде как внештатный сотрудник.

— Что за чушь! С каких это пор? Думаешь, нашивки даются так, для украшения?

— Лично мне они обеспечивают лучшее место на стоянке.

— И только?

— Ты что это, заскучал по настоящему делу?

— Вот еще!

— Живешь по-прежнему на пустоши?

— Я живу в Боуэне.

— Нет, на пустоши.

— Ну хорошо, хорошо!

— Думаешь, ей там понравится?

— Кому?

Джон Пол прикинулся непонимающим просто по привычке, а не потому, что думал одурачить Ноя.

— Кому? Да той, с кем делишь постель, на кого то и дело косишься, даже когда ведешь машину. Ну, что я говорил! Вот и сейчас глянул в зеркальце! И так каждые десять секунд. Я всегда говорил, что по большей части на дорогах бьются влюбленные ослы. Смотри вперед, Рейнар, если не хочешь отправить нас всех на небеса.

Джон Пол насупился. Ему совершенно не улыбалось обсуждать свое отношение к Эвери. Он сделал попытку сменить тему:

— Сколько еще до городка, где будем сегодня ночевать? Ты смотрел в карту, ты должен помнить. Как бишь его название? Уолден-Пойнт?

— По-моему, мне тоже пора остепениться, — продолжал Ной, словно не слыша. — В море уже не повернуться от крупной рыбы.

— Так где он, этот твой Уолден-Пойнт? Сколько от него до Шелдон-Бич? Миль тридцать?

— Твой пример на меня повлиял весьма благотворно. Если даже человек вроде тебя может найти себе подругу жизни…

Видя, что Ной не даст сбить себя с выбранного курса, Джон Пол отказался от попыток.

— Что значит «человек вроде меня»? Что ты можешь знать обо мне, Клейборн!

— Абсолютно все, Рейнар.

— Откуда? Ах, ну конечно! Из моего пресловутого досье, куда суют нос все, кому не лень. Что, секретность совсем отменили?

— Как для кого.

Ной не совал носа в досье Джона Пола по той простой причине, что не имел к нему доступа. Зато он много беседовал о бывшем коллеге с другом, который по занятному совпадению приходился тому зятем, но раз уж вопрос о досье так задевал Джона Пола, был прямой смысл оставить его в этом неприятном заблуждении. Ной называл это «дразнить медведя».

— Так что скажешь? Понравятся ей задворки Боуэна?

Разговор, таким образом, прошел полный круг и вернулся к тому, с чего начался. Джон Пол крепче стиснул руль, борясь с досадой.

— Надо бы заправиться.

— Эй, приятель, у тебя на лбу надулась жила! Захотелось дать собеседнику тычка, да такого, чтобы приложился головой об окошко.

— А ты не суй нос в чужой вопрос!

— Не буду. Ответь только, вы уже объяснились?

Вот этого Джон Пол не стал бы обсуждать и под страхом смерти.

— Отстань!

— Строили планы на будущее?

— Прикуси язык! — Он адресовал Ною свирепый взгляд и снова уставился перед собой. — Поговорим о другом.

— О чем, например?

— О чем угодно, только не об Эвери!

Высказав это, Джон Пол тотчас раскаялся, но было поздно.

— А собственно почему? — невинно осведомился Ной. — Это что же, запретная тема? Я только хотел узнать…

— Не вздумай повторять свои идиотские вопросы!

— Но ты хотя бы согласен, что Эвери красива?

Джон Пол прикинул, как бы половчее открыть дверцу и вытолкнуть Ноя. Может, хороший удар об асфальт за — ставит его наконец заткнуться.

— И весьма сексуальна… — мечтательно продолжал тот.

— Красива и сексуальна, да! Теперь ты оставишь ее в покое и скажешь наконец, далеко ли до этого чертова городишки?!

— Не помню.

Ной повозился на сиденье, устраиваясь, откинул голову и закрыл глаза, изображая дремоту.

— Ну так загляни в эту чертову карту!

— Ладно.

Вместо этого он крепко уснул, так что остаток пути до Уол — ден-Пойнта прошел в благословенной тишине.

В шесть вечера машина уже катилась по улицам городка, такого же компактного, уютного и сонного, как и Эмерсон, как все провинциальные населенные пункты, и расположенного всего в двадцати двух милях от Шелдон-Бич.

Эвери как-то была здесь, еще ребенком, но помнила только сам факт, а не впечатления, если таковые вообще имели место, — городок выглядел неухоженным, словно его населяли одни старики. Никто не подстригал сухие листья обрамлявших главную улицу пальм, трава газонов высохла без полива, дома облупились и пропылились насквозь. Только один квартал бурлил жизнью — судя по современному дизайну строений, он вырос не так уж давно. Зелень здесь была сочной, трава — изумрудной, а клумбы пестрели цветами. Хотелось верить, что это окажет благотворное влияние на весь Уолден-Пойнт.

Ной решительно отверг один за другим три очаровательных пансиона типа «ночлег и завтрак» на самом побережье, но потребовал затормозить у мотеля, откуда моря даже не было видно. В первый момент Эвери подумала, что он шутит: мотель «Фламинго старого Милта» был свежевыкрашен в розовый цвет с полным пренебрежением к темно-красной черепичной кровле, которую это совершенно убило. В каждом оконном проеме красовалось бездарное изображение фламинго, совершенно дикой расцветки. Всего мотель насчитывал двенадцать номеров и был выстроен в форме подковы, с унылой стоянкой, полной пыльного гравия. В смысле эстетики лучшего выбора нельзя было и придумать — возможно, потому на стоянке и было пусто. Эвери пришло в голову, что старый Милт, кто бы он ни был, не вынес надругательства и сбежал, бросив свой птичник на произвол судьбы.

— Ты уверен, что у них открыто? — спросил Джон Пол.

— Вполне. Кто-то следил из окна, когда мы подъезжали. Ну что? Ведь правда, это отличное место, если надо быстро смыться? Машину припаркуем за всей этой подковой, чтобы с улицы не было видно. Что скажешь?

Так как ее никто не спрашивал, Эвери оставила свое мнение при себе, хотя не глядя променяла бы чудовищный мотель на любой из пансионов — чистеньких, со сплошной открытой верандой и палисадником, полным розовых кустов. Неужели у Ноя такой вкус? Она была совершенно уверена, что и Джон Пол не в восторге и разразится протестами.

— Хороший выбор, — сказал он, перечеркнув все ее надежды. — Чем-то похоже на папашин бар… ну да, там тоже есть фламинго, только на крыше, в виде флюгера.

— Фламинго? — усомнился Ной. — А я думал, это пеликан. Короче, решено! Иду снимать номера.