Роковой поцелуй - Хокинс Карен - Страница 37

Она свирепо воззрилась на графа, и он, поняв, что медлить больше нельзя, притянул ее к себе и поцеловал. Анна задохнулась от возмущения и попыталась отстраниться от него. Безуспешно. Тогда она заколотила кулаками по его спине, но он только крепче сжал ее. Противостоять его натиску было невозможно — он был силен, как медведь, целеустремлен, как бык, и грациозен, как ирбис. После недолгой борьбы Анна сдалась, обвисла в его руках и отдалась во власть его горячих губ.

— Замечательный вкус, — бормотал Грейли, покрывая поцелуями ее шею.

— Что? — слабо отозвалась Анна, с трудом различая его слова сквозь звон в ушах.

— Рисовый пудинг, — пояснил Энтони. — У твоей кожи вкус рисового пудинга.

С коротким смешком она запустила пальцы ему в волосы, другой рукой обхватила за шею и, захватив губами его верхнюю губу, провела языком по ее внутреннему краю.

Грейли, обхватив ее за бедра, развернул спиной к столу и, легко подняв, усадил на него. Вцепившись в узел на его галстуке, Анна судорожно сдернула его и, схватив за рубашку, притянула его к себе. Медленно, очень медленно руки Грейли скользнули по ее бедрам, опускаясь все ниже, пока его сильные пальцы не сомкнулись на лодыжках. Анна дрожала: Грейли выпустил на волю то, что она доселе скрывала от самой себя. Она прижалась к нему, вдыхая его терпкий мужской запах и впитывая в себя новые для нее ощущения. Ладони графа скользнули по ее икрам, нащупали колени, поползли выше, задирая подол платья, пока не добрались до святая святых. Здесь он на мгновение замер, отклонившись назад с немым вопросом в глазах. Анна поняла, что сейчас все зависит от нее: если она сомкнет бедра, то ничего больше не произойдет. Если же нет, то она за себя не отвечает. Она обняла его за плечи и раздвинула ноги.

Грейли понял, что погиб. Восставшая плоть больше не повиновалась ему. В Анне было что-то такое, что заставляло его испытывать неведомые ранее чувства. Тесно прижавшаяся к нему Анна была, без сомнения, самой волнующей женщиной из всех, с кем ему приходилось иметь дело. Он зарылся в ее волосы. Она пахла розой и лимоном, весенними цветами и еще чем-то, названия чему он не знал. Запах пьянил его, и, видя, что она уже его целиком и полностью, он потерял голову. Все его принципы полетели к черту — остановиться он был не в силах. Последним, отчаянным усилием он поднял голову и с мольбой заглянул ей в глаза.

— Анна, Анна…

Ослепленная страстью, она поцелуем закрыла ему рот. Ее дразнящий язычок плясал у него во рту. К черту мораль! Он больше не колебался — его пальцы проникли в прорезь на ее панталонах, и она, выгнувшись дугой, всхлипнула:

— Энттони…

Граф Грейли пришел в себя и, заскрипев зубами, оторвался от нее. Он хотел ее, как никого на свете, но не мог допустить, чтобы все произошло здесь, на столе в библиотеке. В конце концов, он был Сент-Джоном и привык давать женщине то, чего она заслуживала. А сейчас он чуть было не лишил девственности свою гувернантку и, к тому же, лучшую подругу сестры. Эта мысль окончательно отрезвила его, и он шагнул назад, мотая головой, будто стряхивая наваждение.

С удивлением смотревшая на него Анна вдруг всхлипнула и закрыла лицо руками.

«Начинается», — подумал граф, но, к своему изумлению, не обнаружил в себе привычного чувства раздражения. Наоборот, его захлестнула волна нежности, и он, взяв ее за руку, коснулся ее губами.

— Вы потрясающая женщина!

— Неудивительно, что мужчинам это так нравится, — как бы продолжая вслух свои мысли, дрожащим голосом сказала она.

— И женщинам тоже, — улыбнулся Грейли. — Можете мне поверить.

Анна вспыхнула. Ее платье все еще было задрано, обнажая все то, что женщины обычно тщательно прячут. Она импульсивно одернула пышную юбку, но граф взял ее за руки и поставил на пол. Она неловко прижалась к нему, и угасшая было страсть вспыхнула в нем с новой силой. Однако Грейли отстранился. Как бы она ему ни нравилась, он не хотел пользоваться ее неопытностью.

Анна опустила глаза, делая вид, что поправляет платье. Она ни о чем не жалела. Как всякой женщине, ей хотелось волновать умы и сердца мужчин, разжигать их страсть, доводить до безумия. Сегодня она впервые, с тех пор как стала гувернанткой, почувствовала себя женщиной. Отвернувшись, чтобы Грейли не видел ее улыбку, она дрожащими руками стала поправлять прическу, закалывая волосы собранными со стола шпильками.

Граф Грейли пожирал ее глазами, и, встретившись с его пылающим взором, она в смущении опустила голову. Неловкое молчание затягивалось, и Анна лихорадочно соображала, что бы сказать.

— Коль уж мы здесь, я хочу кое о чем спросить вас Миссис Стиббонс позволила новой служанке, Лили, помогать мне с детьми. Вы не возражаете?

Дети и новая служанка меньше всего интересовали

Грейли.

— Анна, я хотел сказать… — нетерпеливо начал было он, но Анна не дала ему договорить.

— Ну Лили, неужели не помните?

— Нет, — со вздохом признался Грейли после продолжительного молчания. — Не помню.

— Она новая горничная леди Патни, но ей удалось найти с детьми общий язык, и мы подумали, что в дет-ской она принесет больше пользы. Может, наймем новую горничную?

— Делайте, что считаете нужным.

— Но леди Патни это может не понравиться.

— Тем более, — безразличным голосом отозвался граф. Видя муку на его лице, Анна понимала, что оторваться от нее ему стоило большого труда. Она и сама сгорала от желания броситься в его объятия. Ей нравилось флиртовать, и, если бы на месте графа был кто-нибудь другой, она бы не колебалась. Но интрижка с Грейли грозила перерасти в нечто большее, и ей не хотелось полюбить его, чтобы потом мучиться, вырывая его из сердца. Она страдальчески улыбнулась:

— Так неловко. Будем считать, что между нами ничего не было.

В мгновение ока она снова оказалась в его руках.

— Нет, — его глаза жгли ее, — было! Ты нужна мне! И я знаю, что это взаимно! Видит Бог, я не хотел так далеко заходить. — Он окинул комнату взглядом: — Не здесь по крайней мере.

— А где? — насторожилась она.

— В двух милях отсюда у меня есть охотничий домик. — Он привлек ее к себе. — На первое время его хватит. А потом построю тебе нормальный дом.

— Потом? — удивилась она.

— Ты ни в чем не будешь нуждаться. Клянусь! Поднявшийся в Анне гнев заглушил возникшую было надежду. Она отскочила назад.

— Вы мерзкий тип!

— Вот вы где!

Визгливый голос леди Патни испугал Анну, и она мигом развернулась в сторону двери. «Только этого не хвата-ло! « При виде стоявшей у двери леди Патни у нее похолодело в груди.

Леди Патни с любопытством смотрела на них.

— Похоже, я вам помешала?!

В ее словах проскользнула насмешка.

— С чего бы это?! — нахмурился граф.

— Леди Патни! — заставила себя улыбнуться Анна. — Рада вас видеть! Вы из детской?

Та презрительно усмехнулась:

— Если бы вы были там, где вам надлежит быть, вы не задавали бы глупых вопросов.

— Довольно! — У Грейли заходили желваки. — Зачем вы пришли?

— Ищу свою горничную, — сказала леди Патни ледяным тоном.

— Кто у вас горничная? Лили?

Леди Патни замигала, не понимая, куда клонит граф

Грейли.

— Какая Лили? А, Лили… Да, моя горничная. — Она тянула время. — Довольно неуклюжая девочка, но при правильном воспитании из нее может выйти толк…

— Она больше не будет раздражать вас своей неуклюжестью, — безапелляционно заявил Грейли. — С этого момента она будет помогать мисс Тракстон. Вам придется подыскать себе другую горничную.

— От нее будет мало толку, — поджала губы леди Патни. — Она мне нужна лишь потому, что лучше других укладывает волосы.

— Сожалею. — Голос графа был совершенно лишен эмоций.

— Леди Патни, — Анна попыталась смягчить его приказной тон, — Лили будет работать в детской только с вашего согласия.

— Леди Патни в накладе не останется, — не отступал Грейли. — Я пошлю в Лондон за подходящей заменой.

Леди Патни заколебалась. Ей не хотелось уступать Анне (она прекрасно понимала, что Грейли принял такое решение именно с подачи гувернантки), но и не хотелось отказываться от вышколенной лондонской горничной.