Наследие - Тармашев Сергей Сергеевич - Страница 123

В ушах стоял громкий гул, словно где-то очень близко мимо проходила танковая колонна. Дик с трудом разлепил веки и увидел над собой затянутое паутиной небо, обрамленное обломками разрушенных стен. Он попытался поднять голову, и гул в ушах тут же превратился в ломящую боль в висках. Дик застонал и уронил голову на песок, вызывая целую феерию болезненных ощущений.

– Не делайте резких движений, мистер Картрайт. – В головных телефонах гермошлема зазвучал старческий голос. – Вам сейчас надо восстановить силы. Вы меня слышите?

– Да, – выдавил Дик, с трудом ворочая опухшим языком. Каждая клетка его тела отзывалась болью, больно было даже говорить.

– Значит, рация цела, – удовлетворенно констатировал голос, и над Диком склонился человек в затянутом паутиной скафандре.

– Посмотрите на меня, Картрайт, и постарайтесь не моргать. – Он посветил ему в глаз маленьким фонариком. – Хорошо. А теперь пошевелите ногами... теперь руками... сожмите и разожмите кисть... хорошо. Как вы себя чувствуете?

– Все болит, даже язык, – прошамкал Дик, сглатывая соленую от крови слюну. – Где мы? Почему все в паутине?

– В паутине? – удивился старик. – Тут нет никакой... Ах, это! – Он осторожно смахнул песок с гермошлема Дика. – У вас сильно поврежден лицевой щиток.

Дик сфокусировал взгляд на паутине и понял, что это густая сеть трещин, покрывающая прозрачный пластик гермошлема. Саднящий болью туман в голове стал рассеиваться, и он вспомнил произошедшую катастрофу.

– Что случилось? – спросил он у старика. – Самолет упал?

– Развалился при посадке. – Теперь, когда Дику удалось отделить паутину трещин от реального мира, он узнал в собеседнике академика Райли. – На несколько частей. Вам повезло, вы отделались лишь ушибами. Многие погибли... – Райли удрученно замолчал.

Дик прислушался к своему телу. Боль отступала, и к нему постепенно возвращались двигательные способности. Он почувствовал себя лучше, оперся руками о песок и сел, осматриваясь вокруг. Они находились в развалинах какого-то здания, судя по всему, когда-то здесь были технические по-стройки аэропорта. Стены давно обвалились, потолочные перекрытия рухнули, все вокруг покрывала застарелая копоть давнишних пожаров и вездесущий песок. Неподалеку у стены лежал еще один из членов экспедиции, и двое других пытались соорудить ему на ногу медицинскую шину из подручных средств. Раненый громко стонал от боли, отзываясь на каждое движение своих санитаров.

Вдали догорали обломки «Боинга», разбросанные по всему перепаханному аэродрому. Между ними бродило несколько человек в боевых скафандрах.

– Кто там, господин академик? – Дик с опаской указал рукой в сторону солдат.

– Это мистер Мэрфи и его люди, – ответил старик, – те, кто выжил. Пытаются найти хоть что-нибудь полезное, без воды и пищи мы обречены.

– Капитан Мэрфи жив? – Это известие Дика порадовало. Если с Мэрфи все в порядке, то они обязательно выберутся из этой беды. Дик был совершенно уверен, что для капитана не существует безвыходных ситуаций.

– Да, спасибо Шаро Предрекшей! – подтвердил академик. – Это он отыскал вас в обломках. Мы было сочли вас погибшим, но мистер Мэрфи определил, что это не так. Просто кардио датчик вашего скафандра вышел из строя. Признаться, я так и не понял, как именно он это сделал.

– У капитана большой опыт. – Дик попытался встать на ноги. – Он много лет командовал Штурмовой ротой на калифорнийской базе нефтедобычи. Я никогда раньше не видел такого знающего специалиста. Он в одиночку спас полторы сотни граждан в ночь гибели Центра «Паркер».

Голова изрядно кружилась, но на ногах стоять было можно. Дик подумал, что летчиком он не хочет быть никогда. Он сталкивался с авиацией дважды, и оба раза оказывались такими передрягами, что только волею Шаро Великой все закончилось благополучно. Как вообще ему в голову могла прийти такая мысль – добровольно войти в самолет...

– В пресс-релизах президентской администрации сказано, что это вы спасли тех людей, – произнес Райли, – разве не так?

– Ну... нас было двое, но командовал всем капитан Мэрфи, а я ему помогал, – ответил Дик, – честно говоря, я и сам не понимаю, почему про него так мало упоминали.

– Меня это не удивляет, – академик хмуро ухмыльнулся. – Прошу меня простить, мистер Картрайт, я должен помочь мистеру Оренту, у него весьма тяжелые травмы. Вы справитесь самостоятельно?

– Да, конечно, – спохватился Дик, вновь глядя на стонущего инженера, – я в порядке, мне уже гораздо лучше. Я пойду, помогу остальным.

Райли ушел возиться с раненым, и Дик, немного пошатываясь, побрел к месту крушения. Он ускорил шаг и прислушался к ощущениям. Вроде руки и ноги были целы, все жутко болело, но, похоже, серьезных травм не было, одни ушибы. Дик запоздало вспомнил, что инструкция по жизнеобеспечению в таких случаях требовала проведения диагностики скафандра. Он попытался открыть крышку диагностического блока, встроенного в левый поясной отдел, но деформированный от удара замок долгое время не хотел поддаваться. Пришлось разжимать замятую пластину ножом. Наконец ему это удалось, и Дик оторопело замер, глядя на тусклый красный огонек индикатора потери герметичности.

– Что, капрал, прикидываешь, какого цвета «намордник» тебе подойдет больше всего? – заговорила армейская частота.

Дик вздрогнул. Рядом с ним стоял Мэрфи и насмешливо глядел на его в один миг побледневшее лицо.

– Вероятно, это ошибка, сэр! – Дик отказывался верить своим глазам. – Наверное, датчик вышел из строя от удара! Звукового оповещения не было! Я чувствую себя в полном порядке! Может быть, это всего лишь...

– Датчик герметичности не ломается, он практически вечен, – спокойно оборвал его капитан, – а вот система звукового оповещения, наоборот, запросто отдает душу господу. – Он коротко кивнул в сторону красного огонька. – Давно горит?

– Не знаю, сэр, – мертвенным голосом ответил Дик, – я только сейчас смог открыть блок диагностики...

– То есть с самой катастрофы, – невозмутимо констатировал Мэрфи, – таким образом, капрал, в твои легкие вот уже четвертый час поступает воздух, зараженный биологически опасными компонентами. Ты подвергся инвазии, Картрайт. Прими мои соболезнования, сынок. – В голосе капитана если чего-то и не было вовсе, так это как раз соболезнования.

– Что же теперь делать... – прошептал Дик. Он все еще не мог поверить, что его жизнь рухнула со всеми перспективами, блестящими и не очень. Теперь ему присвоят клеймо инвазивного, наденут «намордник», и до конца дней своих он будет ловить на себе испуганные взгляды людей, желающих лишь одного — поскорее убраться от него подальше.

– Первым делом сменить гермошлем, – усмехнулся Мэрфи, – пока из инвазивного ты не превратился в мертвого, даже не успев насладиться своим новым статусом. Раз ты чувствуешь себя в норме, стало быть, разгерметизация невелика и от души нахвататься всякого дерьма ты еще не успел. Но со временем степень инвазии будет расти, и ты имеешь все шансы лично увидеть Шаро Предрекшую прежде, чем ее «Наследие».

Он развернулся и направился к обломкам «Боинга», коротко бросив через плечо:

– За мной, капрал.

Дик обреченно побрел следом. Капитан завел его за крупный обломок фюзеляжа. Возле него лежало несколько солдатских трупов.

– Сейчас подберем тебе подходящий размерчик, – ехидно заявил Мэрфи, бросая взгляд то на Дика, то на трупы.

При мысли о том, что он должен надеть гермошлем мертвого солдата, Дик испытал такой шок, что на мгновение забыл даже о своей инвазивности.

– Сэр, это же мертвецы... – в ужасе промямлил он, инстинктивно делая шаг назад.

– Заткнись, дебил, – коротко посоветовал капитан, – собрался подохнуть медленно и со вкусом? – Он вонзил в Дика злобный взгляд и надвинулся на него, словно танк, давящий лига в лепешку. – Ты видел когда-нибудь смерть от инвазии?

– Только от «очаровашек», сэр... – При виде нависшего над ним Мэрфи Дик сжался в комок.