Ангел - Килуэрт Гарри - Страница 6

Оставим теории. В действительности оказывается, что существует множество людей, чиркающих спичками с увлечением ребенка, открывающего новую игрушку. Некоторые из них теряют контроль над пламенем случайно, другие же намеренно уничтожают жизнь и имущество. Они берут спички, зажигалки и поджигают все, даже собственные дома.

Этим вечером Дейв по дороге домой слушал новости по радио. Днем загорелся новый японский супермаркет. Несколько человек до сих пор оставались внутри здания. По мнению представителя пожарной охраны, не осталось надежды, что кто-то из них еще жив. По радио передавали его интервью. «Дым от горящего пластика — это яд. У них нет шансов. Мы послали туда людей, но вы не можете даже представить себе, что там творится. Мы уже потеряли одного человека…»

Известия о потерях действовали на Дейва отвратительно, и он выключил радио. Ему был нужен длительный отпуск. Съездил бы куда-нибудь с Челией и Джейми. Но сейчас это невозможно. Надо ждать до лета. Можно поехать на Аляску. Челия хотела чаще навещать родных в Мексике, но Дейв считал, что пора уже жить собственной семьей.

Когда он приехал, Челии и Джейми не было дома. Дейв сделал себе бутерброд и включил телевизор. Вероятно, она у своей подруги Сюзан, которая живет по ту сторону парка, и вернется домой не раньше семи. Дейву нравилось, если после работы выдавались спокойные полчаса, когда не нужно было рассказывать Челии о том, что произошло за день, и выслушивать ее истории. Они его достаточно развлекали, но сначала ему нужно было отдохнуть, а это не всегда удавалось. Обычно Челия бывала несколько перевозбужденной, а Джейми тоже торопился похвастаться школьными успехами.

Дейв терпеливо досмотрел до конца телевизионное шоу, напичканное избитыми остротами, потом пошли новости. Ему показали, что такое разверзшийся ад: горел магазин. Зрелище внушало суеверный ужас. Дымящиеся тела на тротуарах. Люди, выпрыгивающие с большой высоты и разбивающиеся о тротуар. Их изуродованные трупы. Камера показала мужчину, бросившегося вниз из окна десятого этажа, ужас на его лице. Он пытался бежать по воздуху, будто вращая педали невидимого велосипеда. Удар о бетон остановил его страшный полет.

Дейв взял телефон и набрал номер Дэнни.

— Смотрел новости? — спросил Дейв, когда услышал в трубке голос напарника.

— Да, — ответил Дэнни, — поглядел, куда нас Рис посылает.

— Не хочу этим заниматься. Не могу. Слишком много боли.

— Я, что ли, могу? Я же католик.

— Религия то здесь при чем? — спросил Дейв, который был неверующим, хотя и женился на католичке.

— Да это адское пламя и все прочее, я в штаны наложил от страха. Похоже на то, что случится со мной после смерти.

— Перестань, Дэнни, ты же ходишь на исповедь раза три в неделю, не меньше.

Дэнни надолго замолчал, потом признался:

— Знаешь, Дейв, мне кажется, когда-нибудь это случится со мной на работе, а я грешу каждое утро. Я — утренний человек. Когда мы вечером приходим домой, подруги обычно бывают слишком пьяны, вот мы и занимаемся этим по утрам. Есть шанс, что это случится днем, до того, как я схожу на исповедь. Думаю, меня убьют в голову или сердце, и не будет времени, чтобы отпустить мне грехи.

— У тебя слишком развитое воображение, — ответил Дейв, переставший понимать, где слово «это» значило «любовь», а где — «смерть». Дэнни использовал его в обоих случаях. Может быть, он просто не видел разницы и для него оба понятия слились.

— Я знал, что ты меня не поймешь, — расстроился Дэнни, — ужасно, когда твой напарник — атеист.

Дейв почувствовал боль в голосе друга и постарался утешить его, ухмыльнувшись при мысли, что сам себе напоминает священника.

Закончив разговор, Дейв сходил на кухню и приготовил себе кофе. Пора бы им вернуться, подумал он, взглянув на часы. Возможно, Челия пошла в свой арт-класс, оставив Джейми у Сюзан. Он позвонил Сюзан, к телефону подошел ее муж Билл, рекламный агент.

— Алло? — голос звучал настороженно. Не следует называть свое имя или номер телефона, прежде чем том, кто вам звонит, не представится.

— Билл, это Дейв Питерс. Челия не у вас?

— Минутку, Дейв. — На другом конце провода невнятно прокричали, после чего Билл снова подошел к телефону. — Сюзан говорит, что они расстались утром в одиннадцать. Челия собиралась в магазин или куда-то еще. Сюзан должна была вернуться и забрать Анжелу. Что-то случилось?

Анжелой звали трехлетнюю дочь Билли и Сюзан.

— Не знаю. Наверно, она где-то задержалась. Пока, Билл.

— Пока.

Дейв бродил по кухне, размышляя, что ему делать. Искать ее на машине по улицам он не хотел; однажды он уже паниковал, когда Челии долго не было дома. В тот раз она оказалась у парикмахера, а он не заметил записку на дверце холодильника. Дейв взглянул на то же место и увидел кусочек бумаги, прижатый магнитом в форме Микки Мауса. Он вздохнул с облегчением.

— Слепой, — произнес он, удивляясь, почему не заметил записку раньше. Правда, Дейв ничего не доставал из холодильника. Сладкий сандвич был в другом месте, а кофе он пил без молока. Он развернул записку.

«Дорогой, — читал он, — наверно, я вернусь домой раньше тебя. Если нет — не трогай шоколадный торт. Он на вечер. Люблю. Люблю. Люблю. Челия.

P.S. Хватит ли на нашем счету денег на новое платье? В магазине «Мицунаки» сегодня распродажа».

Дейв почувствовал неладное. Он старался обуздать свои эмоции, приказал себе рассуждать логически.

— Они не пошли туда, — произнес он. — Они не пошли туда, потому что она спрашивала про банк. Она собирается туда завтра или в другой день. Она ведь написала: «Хватит ли на нашем счету денег на новое платье?» Она хотела знать это прежде, чем идти покупать его.

Исступленным взглядом он обвел кухню. Его глаза остановились на часах. 7:10.

— Возвращайся домой, Челия, — прошептал он. — Возвращайся скорее.

4

Дэнни Спитц был прихожанином трех разных церквей, каждую из которых он посещал раз в неделю. Посещать только одну церковь ему было слишком стыдно: грех, в котором он исповедовался, изо дня в день оставался одним и тем же. Священники и без того сокрушались из-за него, хотя ни один из них не подозревал, что еще двое его коллег отпускают Дэнни грехи.

Дэнни знал, что его ждет ад, но ничего не мог с собой поделать. Его неудержимо манили случайные связи. Отдадим ему должное. Дэнни пытался сопротивляться, но ни страх перед священником; ни страх перед адом и даже смертью (Дэнни очень боялся венерических болезней) не отвращали его от того, за что — он твердо в это верил — ему уготованы вечные муки. Он был пропащий человек.

Дэнни: «Простите меня, отец, ибо я согрешил».

Священник: «Опять? Но это не тот грех, что в прошлый раз?»

Дэнни: «Да, отец, тот же самый».

Священник (безнадежно): «Дэниел, Дэниел, когда же ты женишься?»

Дэнни: «Никто не хочет выходить за меня, отец. Я… я… я похож на обезьяну. Ребята зовут меня Брат Тук. Причина в этой преждевременной лысине и в том, что я кажусь таким толстым, только… Послушайте, отец, что я могу поделать, если Бог создал меня таким сексуальным?»

Священник: «Даже если это и так, в чем я сомневаюсь, в твоих силах быть твердым и противостоять искушениям. Думаешь, другим мужчинам не хочется разнообразия? Но они не поддаются, Дэниел».

Дэнни (подозревая, не себя ли имеет в виду священник): «Я слаб, отец мой, я искренне каюсь».

Священник (строго): «Все мы раскаиваемся на следующее утро, но мы должны остановить себя прежде, чем это случится».

Дэнни: «Я сожалею».

Священник: «Если ты сам думаешь о себе плохо, как же женщины могут уважать или даже любить тебя? Поговори с одной из них. Кто знает, может быть, она удивит тебя. Ведь в своей основе ты хороший человек».

Дэнни: «У меня нет знакомых девушек. Отец мой, это исповедь или что? Подлечиться я могу и у полицейских психоаналитиков».

Священник: «Я лишь пытаюсь помочь тебе. Похоже, епитимьи не пошли тебе на пользу. Но если у тебя нет знакомых девушек, где же ты находишь женщин, чтобы грешить с ними?»