Ангел - Килуэрт Гарри - Страница 46

Можно ли считать второго подсудимого носителем большего зла, чем первого? Можно ли регенту вынести более мягкий приговор, если суд объявит их обоих виновными?

Редкая Бороденка был непреклонен.

— Если оба участвовали в убийстве кассира, проходят по одному делу, то должны понести одинаковое наказание. Прежняя жизнь и их отношение к преступлению не имеют значения. Значение имеет только существо поступка, и больше ничего. Ты совершил злодеяние, значит, ты — злодей.

— Да, но… — начала Ванесса.

Голос с порога прервал ее.

— Я согласен с молодым человеком. Я полагаю, хороший человек должен быть наказан более сурово, потому что он более опасен.

Рассерженная Ванесса повернулась и увидела опершегося о дверной косяк Дейва.

— Возьмем, например, этого негодяя ангела, который явился на Землю и стал сжигать людей живьем. Разве он меньший злодей, чем демон, который делает то же самое? Я полагаю, что он больший злодей, потому что должен защищать добро и принципы справедливости. Ангел с нечистыми намерениями подобен полицейскому с запачканным значком — этим он подрывает свой авторитет. Вы не обращаетесь за защитой к демону или преступнику, потому что они не могут ее гарантировать, но ангел и полицейский призваны бороться со злом, а не пятнать себя им. Мы ослабляем бдительность, находясь рядом с ангелами и полицейскими, поскольку доверяем им. И если они злоупотребляют нашим доверием, то не просто становятся на уровень демонов и преступников, а опускаются еще ниже.

Ванесса опустила голову и улыбнулась.

— Спасибо, сержант. Отличное выступление.

— Пожалуйста.

Ванесса повернулась к Редкой Бороденке.

— Джон, хочу вас познакомить с Дейвом Питерсом, детективом, о котором я вам говорила.

Редкая Бороденка, заталкивая книжку в спортивную сумку, покраснел.

— Приятно познакомиться, — прохрипел он.

— Взаимно, — ответил Дейв.

— Внимание, — сказала Ванесса, посмотрев на часы. — До перерыва осталось пять минут. Можете идти, только осторожно, не разбудите Джефферсона, — кивнула она в сторону спящего студента, — дайте ему досмотреть сон.

Студенты тихо собрали вещи и пошли к двери. Первым вышел Редкая Бороденка; он опасливо посматривал на Дейва.

— Что все это значит? — спросил Дейв, когда студенты ушли и остался один Спящий Красавец.

— О чем ты?

— О мальчике с пушком на подбородке. Он что, лазил тебе под юбку?

— Дейв Питерс, у тебя мозги работают в одном направлении. У мальчишки иголки в заднице, и я пригрозила ему, что если он будет плохо себя вести, то отдам его злому дядьке. Ты — злой дядька.

— Вот здорово. Спасибо.

— Не стоит. На самом деле у него светлая голова, но есть проблемы с поведением. Ненавижу маленьких всезнающих мерзавцев, которые считают себя пупом Земли.

— В таком случае ты возненавидела бы меня, повстречайся мы молодыми.

— Думаю, что так бы и было, — улыбнулась Ванесса. — Чем обязана твоему посещению? Ты прежде никогда не приходил сюда. Да еще в десять утра.

— Рита погибла.

Улыбка вмиг сошла с ее губ.

— Не может быть! Что случилось?

— Дэнни убежден, что это ангел. Он добирается до нас, и, возможно, теперь твоя очередь. Я пришел, чтобы забрать тебя.

Похороны состоялись во второй половине пасмурного дождливого дня. Священник — высокий худой человек — согнулся почти пополам, читая псалтырь, и раскачивался в такт словам. Когда он стал рассказывать о добродетелях усопшей, его голос стал суровым, почти осуждающим.

Мать Риты приехала из Лос-Анджелеса. Полная женщина была одета в черное платье и перчатки. Ванесса заметила, что у нее через платье проступают очертания корсета. Косметика была выдержана в духе шестидесятых: бледная губная помада, густо намазанные брови и ресницы. Мешки под глазами и тяжелые собачьи челюсти. Она обращалась к Ванессе, принимая ее за лучшую подругу дочери, и была польщена, узнав, что Ванесса преподает в колледже.

— Рита всегда дружила с достойными людьми, — сказала она, пожимая руку Ванессе, что должно было означать комплимент и дочери, и Ванессе. В конце концов, именно она вырастила такую хорошую дочь.

Она присутствовала только до того момента, как гроб опустили в землю. Она сопела в течение всей церемонии, вертя в руках маленький кружевной платочек, и одобрительно кивнула, когда священник сказал, какой хорошей дочерью была Рита.

— Знаете, она посылала мне деньги, — шепнула она Ванессе, — и всегда писала такие хорошие письма.

Она отказалась от предложения Дэнни пообедать с ними; судя по всему, она вообще относилась к нему отрицательно.

— Она знала, что мы не были женаты, — ответил Дэнни на вопрос Дейва. — Она думает, что я обманывал ее дочь. Она считает, что Рита работала продавщицей в супермаркете. Я не видел причины ее разубеждать. Большинство родителей таких девушек не подозревают, каким ремеслом занимаются их дети.

— Да, как правило, — заметила Ванесса.

— Пойдемте выпьем, — предложил Дейв, — и обсудим, что нам предпринять против того ублюдка, который все это натворил.

Они вышли на улицу и, миновав кирпичную пресвитерианскую церковь, двинулись к ближайшему бару. Обсуждать им, однако, было особенно нечего. Они не знали, где находится сейчас ангел, а даже если бы знали, все равно ничего не смогли бы предпринять. Они были так же беспомощны, как прежде.

Они просидели в баре до восьми вечера, потом поехали пить кофе к Дейву, и, наконец, Ванесса, извинившись, вызвала такси и отправилась к себе.

Том Шимчек сидел в кресле и ждал. Куря сигарету, он наслаждался положением человека, проникшего в дом женщины без приглашения. За огоньком сигареты он наблюдал с таким же интересом, как астроном за звездой. Том всегда курил с удовольствием; впрочем, в какой-то мере курение было его обязанностью: он служил юристом в табачной компании и не мог не курить.

Том был старшим сыном польского иммигранта. Его отец бежал из Варшавы в 1939 году, когда нацисты принялись за уничтожение еврейского гетто. Тогда их фамилия была Шимчак, но Том при поступлении в Гарвард несколько изменил ее. Особых проблем с польской фамилией не было, но было довольно неприятно по три раза произносить ее по буквам разным бюрократам.

Том пришел к Ванессе, потому что без нее ему чего-то не хватало. Он звонил ее полицейскому, поговорил с ним, а потом решил зайти к Ванессе наудачу. Для нее это будет сюрпризом, а он, уже оправившись после шока и выяснив, почему она подожгла его постель, мог отнестись к ней более снисходительно.

Он услышал, как в замке поворачивается ключ, и улыбнулся.

С сумочкой в руке, Ванесса вошла в комнату и включила свет. Она сделала несколько шагов, потом увидела Тома и вздрогнула от неожиданности.

— Черт, — сердито сказала она. — Что ты здесь делаешь?

Том потушил сигарету.

— Я скучаю по тебе. Я подумал, может, и ты тоже.

Ванесса положила сумочку и сняла пальто.

— Я встречаюсь с другим.

Словно невидимая рука протянулась к груди Тома и стиснула ее. Он посмотрел на накрахмаленную белую блузку Ванессы, на обтягивающую синюю юбку, на ее прекрасные, как всегда немного совиные, глаза. Она была восхитительна. Он не спал ни с одной женщиной с тех пор, как они расстались. После того случая с поджогом он побоялся бы остаться с женщиной в спальне. Том был впечатлительным мужчиной.

Том снял очки в светлой оправе и, чтобы скрыть огорчение и досаду, стал тщательно протирать стекла, потом снова надел, зная, что очки украшают его, придавая мелочно-белому лицу более мужественное выражение.

— Ты… ты что?

— Я встречаюсь с другим, — повторила она медленно, как шестилетнему мальчику, отчего Том разозлился еще больше. — Это так трудно понять?

— Нет, нет, не трудно. Нет нужды обращаться со мной как с ребенком. Просто ты слишком быстро нашла мне замену. Кто он?