Ангел - Килуэрт Гарри - Страница 32

— Нет, не лжете. — Священник покачал головой. — Но вы, должно быть, внушили себе, что с вами случилось что-то особенное. Возможно, вам нужно больше внимания, чем я могу уделить? Может быть, вам стоит поговорить с одним моим другом.

— С психоаналитиком? — язвительно улыбнулся Дэнни.

— Со знающим человеком, Дэнни, который выслушает вас и попробует разобраться в том, что вас беспокоит.

— Я знаю, что меня мучает. Я видел парня, который только рассмеялся, когда шесть кусочков свинца прошили его тело! — воскликнул Дэнни. — Вот что меня мучает. Я видел парня, который разжег огонь одним усилием воли. Вот о чем я думаю.

— Умерьте тон, — резко прервал его отец Файфер, потому что пожилая женщина прервала молитву и стала всматриваться в темноту. — Мы знаем, что мучает вас, теперь нам нужно найти причину ваших страданий.

— Господи Боже, — простонал Дэнни.

— Не поминай всуе имени Господа своего.

— Я не богохульствую, просто прошу помощи! — закричал Дэнни. — Если вы не можете мне ее дать, я найду ее у другого.

— Попросите помощи у Бога. Молитесь усерднее.

Дэнни стало ясно, что здесь он ничего не добьется. Перестав обращать внимание на отца Файфера, он опустился на колени и некоторое время стоял с закрытыми глазами, стараясь настроиться на общение с Богом, но из этого тоже ничего не получилось. Когда он открыл глаза, рядом с ним никого не было: священник ушел к алтарю.

Побыв в церкви еще минут десять, Дэнни вышел на улицу. Несмотря на сильный ливень, где-то бушевал пожар, выли сирены пожарных машин, а небо над городом освещало зарево.

Дэнни брел по лужам, его плащ быстро промок, вода проникала через куртку и рубашку. Его мысли были в беспорядке, он вновь и вновь возвращался к событиям вчерашнего дня, оценивая мельчайшие детали и стараясь понять, как Жофиэль смог их одурачить. Он не мог понять. Он просто не способен был понять. Потом Дэнни вспомнил, как в детстве на его восьмилетие к ним пришел иллюзионист и показал такие удивительные фокусы, что Дэнни потом несколько дней обсуждал их с друзьями и не спал ночами, пытаясь разгадать секрет. Тогда ему тоже не удалось понять трюки.

Может быть, священник прав, и поджигатель — своего рода иллюзионист. Все видели, как эти люди висят в воздухе и их обводят обручем: невозможное совершается на ваших глазах. Но на самом деле ничего такого нет, это всего лишь трюк.

Но как же с моими ощущениями, думал Дэнни. Вот что больше всего его волновало. Он чувствовал присутствие кого-то могущественного, наделенного огромной духовной энергией. Можно с уверенностью сказать, что у него было такое ощущение. Конечно, он не расскажет Дейву о том, что его беспокоит, иначе тот станет сомневаться в надежности напарника. Ясно, что сам Дейв ничего подобного не испытывает. Что касается Дейва, то ему проще было видеть и слышать, чем чувствовать.

А может быть, его ощущения и Жофиэль никак не связаны. Может, Дэнни пересекся с какой-то сверхъестественной силой, но она не имела никакого отношения к тому, что произошло в ресторане. Если так, то все было простым совпадением: какой-то тип объявил себя небесным охотником, а в это время разум Дэнни постепенно затуманивался.

По пути домой Дэнни миновал стену, оклеенную рекламными плакатами о предстоящем поп-концерте. В соответствии с веяниями времени группа называлась «Огненный шторм». Дэнни подумал, что общество очень легко примирилось с мыслью о неизбежности пожаров. Сначала о них говорили с интересом, потом, когда число пожаров стало возрастать, — с возмущением, а еще позже — как об обычном явлении. Шаг от возмущения к примирению оказался для человечества очень коротким. Тема пожаров стала навязчивой. Если говорили, что кто-то «погорел», то это могло означать разное: от жестокого проигрыша в спорте или покере до насильственной смерти. Он погорел. И наконец, недавно придуманная фраза, вопрос к партнеру относительно того, насколько честны его деловые намерения: «Не собираешься ли ты меня поджечь?»

Человек легко приспосабливается. Сначала это было его достоинством. Но постепенно проявилась и отрицательная сторона. Когда были построены огромные города, их центры превратились в настоящие джунгли, и люди быстро привыкли к мысли, что время от времени они и их собственность неизбежно будут подвергаться нападению. Вскоре они примирились с тем, что убийство — обычное преступление и на городских улицах погибает больше людей, чем в войнах.

И вот теперь они привыкли к тому, что в их городе каждый день случается как минимум один крупный пожар. Год назад это было немыслимо: ответственным лицам пришлось бы уйти в отставку. А сегодня известия о пожарах встречают, пожимая плечами. Еще один? Семнадцать смертей? Что еще новенького?

Когда Дэнни вошел в квартиру, свет был выключен. Рита теперь приходила домой усталая, и если он не являлся до десяти часов, ложилась спать одна. Раньше он думал, что проститутки привыкли не спать по ночам, но с тех пор, как Рита поселилась у него, он понял, что по крайней мере одна из них — закоренелая домоседка. Ему это нравилось — он так хотел, чтобы дома парили спокойствие и уют. На улицах полно гадости и насилия, так пусть же хоть его квартира будет островком мира.

Он тихо прошел в спальню и с удовлетворением отметил, что его кровать не пуста.

— Это ты, Дэнни? — спросил сонный голос.

— Да, я.

Ему нравилось, как они говорили друг другу очевидные вещи.

Он снял ботинки, бесшумно поставил их у стула, потом разделся, лег рядом с мягким и теплым телом, обнял его и прижал к себе.

— Мне так нравится, когда ты меня обнимаешь, — прошептала она. — Как я обходилась без этого раньше?

— У меня есть кое-какие намерения, — сказал Дэнни, положив руку ей на грудь.

— Я не возражаю. — Она повернулась к нему. — Я ждала, но тебя долго не было, и я легла спать. Минут пять назад.

Он чувствовал лицом ее дыхание.

— Да, извини, я был в церкви. Хотел кое о чем спросить отца Файфера, но он, как я и ожидал, не смог мне помочь. — Он ненадолго задумался и добавил: — Это не связано с тобой. Это другое.

— Не связано, вот как, — донесся голос из темноты.

Ему захотелось заглянуть ей в глаза, и он включил лампу. Когда Дэнни обернулся, он похолодел от страха и с воплем скатился с кровати. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. На шее у Риты была собачья шерсть, из открытой пасти с желтыми клыками свешивался длинный язык. Голова угрожающе рычала.

Собачья голова.

— Исчезни! — завопил он срывающимся от ужаса голосом.

— Что случилось? — завизжала женщина, испуганная не меньше его.

Он моргнул, и собачья голова пропала.

— Что… как ты это сделала? — крикнул он.

— Что я сделала? — истошно заорала Рита, желая понять, что с ней могло произойти.

— Я… прости меня. Мне показалось, я что-то видел.

Она оглянулась и вскрикнула: «Паук?», пытаясь найти причину собственного страха.

— Нет, нет, не паук. Мне показалось, что у тебя… было другое лицо. Теперь все в порядке. Не беспокойся и прости меня, я, кажется, просто переработал.

Однако некоторое время он все еще не мог заставить себя придвинуться ближе к ней и изредка косился, нет ли новых изменений. Была ли это галлюцинация? В детстве его покусала немецкая овчарка, и с тех пор он боялся собак. Знакомые говорили ему, что у него развилась «фобия», и когда он посмотрел это слово в словаре, то обнаружил, что у него «безотчетная боязнь чего-либо». А он, увидев собачью пасть с угрожающим оскалом, чувствовал страх вполне осмысленно и оправданно, а вовсе не безотчетно.

Сварив кофе, он присел на край кровати и принялся утешать подругу. Рита спросила, не пошутил ли он, и ему пришлось уверять ее, что он точно что-то видел, даже если это и был лишь плод его воображения. Его нервы были напряжены, и он старался унять дрожь в руках, чтобы не вызвать у нее еще большую тревогу. Что же, черт побери, это было? Откуда взялась собачья голова? Может быть, сдали нервы? Ведь в последнее время он постоянно испытывал стресс.