1Q84. Тысяча Невестьсот Восемьдесят Четыре. Книга 1. Апрель–июнь - Мураками Харуки - Страница 75

– Но ведь это нельзя оставлять как есть… Хозяйка бросила взгляд на малышку Цубасу. И решительно кивнула.

– Если сидеть сложа руки, появятся новые жертвы.

– Значит, мы должны что-нибудь предпринять? Протянув руки через стол, хозяйка накрыла ими детские ладошки.

– Именно так.

– Значит, то, что этот тип периодически насилует детей,- достоверный факт?

Хозяйка кивнула.

– Растление малолетних практикуется в секте как ритуал. Это я установила абсолютно точно.

– Если это правда, прощать такое нельзя,- тихо сказала Аомамэ.- Подонка необходимо остановить.

Хозяйка выдержала долгую паузу. Было видно – она собирается с силами, чтобы принять важное, но очень непростое решение.

– Прежде всего, необходимо разузнать о Лидере как можно больше,- наконец сказала она.- Не должно остаться никаких неучтенных факторов. Все-таки речь идет о человеческой жизни.

– Вы сказали, на люди он не выходит?

– Да. И к тому же, я думаю, его очень хорошо охраняют.

Аомамэ, прищурившись, подумала о пестике для колки льда, что дремал сейчас в дальнем ящике ее шкафа. И о том, не притупилось ли его тоненькое жало.

– Похоже, работа не из легких,- сказала она.

– Высшей степени сложности,- кивнула хозяйка. И, отняв руки от ладошек Цубасы, прижала средние пальцы к бровям. Это жест хозяйка позволяла себе очень редко. Как правило, он выражал растерянность.

– Как-то сложно представить, что я бы смогла добраться до их логова по горам Яманаси, прокрасться мимо охраны, убрать их Лидера и выбраться оттуда целой и невредимой,- призналась Аомамэ.- Все-таки это реальность, а не кино об убийцах-нивдзя.

– Ну что ты. О том, чтобы посылать тебя к ним, я и не думала,- твердо ответила хозяйка. И мимолетной улыбкой дала понять, что принимает фразу Аомамэ за шутку.- Такой сценарий даже не обсуждается.

– И еще один важный момент,- добавила Аомамэ, глядя хозяйке прямо в глаза.- LittlePeople. Кто они такие? Что конкретно сделали с девочкой? Боюсь, без этой информации нам не обойтись.

Не отнимая пальцев от бровей, хозяйка ответила:

– Это меня и саму беспокоит. Как я уже говорила, Цубаса все время молчит, но эти слова – LittlePeople – произнесла уже несколько раз. Похоже, они правда означают для нее что-то важное. Но кто это такие, малышка не объясняет. От любых вопросов об этом впадает в ступор. Дай немного времени. Я попробую что-нибудь разузнать.

– У вас есть источники, из которых можно узнать побольше об «Авангарде»?

Старушка улыбнулась.

– Абсолютно все, что можно увидеть глазами, продается за деньги. Я готова заплатить сколько потребуется. Особенно ради такой цели, как эта. Возможно, потребуется немного времени, но всю необходимую информацию я добуду, не сомневайся.

Есть вещи, которые можно увидеть, но за деньги купить нельзя, подумала Аомамэ. Например, луну. Она решила сменить тему.

– Вы серьезно хотите воспитывать этого ребенка у себя?

– Серьезнее некуда. Собираю документы на удочерение.

– Вам, должно быть, известно, что по закону при живых родителях это почти невозможно?

– Да, я в курсе,- ответила хозяйка.- Но сделаю все, что в моих силах. Эту девочку я не отдам никому.

Голос старой женщины задрожал. Никогда еще за всю историю их знакомства в ее голосе не звучало столько чувства. Аомамэ поразилась. И от хозяйки это, похоже, не ускользнуло.

– Никогда и никому я еще не рассказывала,- доверительно понизила голос старушка.- Носила в сердце, точно камень. Слишком тяжело было облечь это в слова… На самом деле моя дочь покончила с собой на седьмом месяце беременности. Думаю, от такого мужа она рожать не хотела. И забрала ребенка с собой. Появись он на свет, ему бы сейчас было столько же лет, сколько ей. Так что в тот день я потеряла не одну, а сразу две дорогие для меня жизни.

– Мои соболезнования,- только и сказала Аомамэ.

– Но тебе не стоит беспокоиться. Эта личная травма не помутила моего рассудка. Подвергать тебя неоправданному риску я не собираюсь. Ты мне теперь тоже дочь. Мы с тобой давно уже одна семья…

Аомамэ молча кивнула.

– И связывает нас с тобой нечто большее, чем кровные узы.

Аомамэ еще раз кивнула.

– С этой тварью необходимо покончить,- с силой, словно убеждая саму себя, проговорила хозяйка. И лишь затем посмотрела на Аомамэ.- Желательно – при первом удобном случае. Пока он не изувечил кого-нибудь еще.

Аомамэ посмотрела через стол на Цубасу. Зрачки ребенка не фиксировались ни на чем конкретно. Они смотрели на что-то не из этой реальности. Бедняжка напоминала опустевшую личинку насекомого.

– С другой стороны, торопиться тоже не следует,- добавила хозяйка.- Осторожность и терпение в нашем деле – залог успеха.

Оставив хозяйку с малышкой Цубасой, Аомамэ вышла из приюта. Старушка пообещала девочке быть рядом, пока та не заснет. В холле первого этажа четыре женщины сидели за столом, наклонившись друг к дружке, и о чем-то неслышно шептались. Картина эта показалась Аомамэ неестественной. Словно все четверо позировали для группового портрета под названием «Тайны, которые мужчинам не доверяют». Даже когда она проходила мимо, их позы не изменились.

Выйдя на улицу, она присела на корточки и потрепала по загривку собаку. Та в ответ жизнерадостно замахала хвостом. Если собак ласкать, не требуя ничего взамен, они быстро привыкают к мысли, что это счастье продлится вечно. С чего бы? Аомамэ никогда в жизни не держала ни собак, ни кошек, ни птиц. Ни даже фикуса в кадке. Спохватившись, она подняла голову и взглянула на небо. Но наступал сезон дождей, небо куталось в округлые пепельные облака, и никакой луны Аомамэ не увидела. Стояла спокойная ночь без малейшего ветерка. И хотя сквозь облака иногда пробивалось призрачное сияние, сколько все-таки лун на небе, было не разобрать.

Всю дорогу до метро Аомамэ размышляла о странностях этого мира. Как сказала хозяйка, мы – всего лишь носители для наших генов. Допустим. Но тогда почему мы все живем такими замысловатыми жизнями? Ведь могли бы жить просто, не брать в голову лишнего, просто следить за питанием и безопасностью,- и цель этих чертовых генов достигалась бы на все сто! Зачем формуле ДНК наши метафизические страдания, извращения, сумасбродства? Разве все это помогает выжить генетическому коду?

Педофилы, кайфующие от изнасилования малолеток, и мускулистые геи-вышибалы; религиозные фанатики, подыхающие лишь оттого, что они против переливания крови, и женщины на седьмом месяце, забирающие с собой нерожденных детей на тот свет; девицы, вонзающие мужчинам-садистам в затылок смертоносные иглы, мужчины, которые ненавидят женщин, и женщины, ненавидящие мужчин. Какую пользу вся эта публика приносит человеческим генам? Может, наши гены просто развлекаются, глядя, как мелькают перед ними все эти нелепые, пестрые эпизоды огромной картины мира? Или все-таки используют нас, как мы есть, для каких-то нам не ведомых целей?

Аомамэ не знала ответа. Она понимала только одно: другой жизни уже не выбрать. Нельзя вернуть жизнь, как негодный товар в магазин, и обменять на что-нибудь получше. Кривое, нелепое, странное – но что получил, то и влачи всю дорогу, носитель…

Хорошо, если хозяйка с Цубасой будут счастливы вместе, думала Аомамэ, шагая по вечернему тротуару. Если им это удастся – за такое и умереть не страшно. Все равно мне самой на счастливое будущее можно уже не рассчитывать… Хотя, если честно, как-то не верится, что им удастся жить полнокровной – ну или хотя бы простой и спокойной – человеческой жизнью. Слишком тяжкое бремя каждая несла до сих пор. Как и сказала хозяйка, все мы теперь одна семья. Огромное семейство людей с израненными душами, где все поддерживают друг друга, чтобы никто не упал, и продолжают свою битву до последнего вздоха.

Размышляя об этом на ходу, Аомамэ вдруг поймала себя на том, что нестерпимо хочет мужчину. Не сбавляя шага, она покачала головой. Какого черта в такие минуты ей постоянно хочется мужика? Может, ее в принципе «заводят» психологические встряски? Или в ее жизни не хватает секса и это естественный зов невостребованных яйцеклеток? А может, у нее генетические отклонения? Ответа она не знала. Но глухое желание кого-нибудь трахнуть поднималось откуда-то из самого чрева.