Найти себя - Елманов Валерий Иванович - Страница 11

Я присмотрелся, затем на всякий случай протер снежком лицо и понял, что странности не закончились – помимо отсутствующего скрипа шагов, мне, как ни вглядывался, не удалось увидеть ни одного следочка, ведущего в сторону леса. Как старик ухитрился испариться или улетучиться – даже не знаю, какое слово лучше подходит,– понятия не имею. Получалось, что он и впрямь спрятался за глыбой.

– Ну и ладно,– пожал плечами я.– Коль не желаешь со мной общаться, быть по сему. У нас тоже гордость имеется, и искать мы тебя, дедушка-язычник, не станем...

Двинувшись в указанном стариком направлении, я на ходу продолжал уныло размышлять на тему вероятного срока своей вынужденной командировки. Как ни крути, а получалось изрядно, лет эдак ...цать.

Короче, пока не помру.

Конечно, имелся шанс, что дядя Костя меня не оставит в беде и каким-то образом сумеет проникнуть сюда благодаря загадочному перстню, но против этого шанса находилось столько аргументов против, что я решил вообще не думать о таких вещах, по крайней мере пока.

«Кстати, могло быть и гораздо хуже,– попытался успокоить я себя, изыскав хоть какой-то плюсик в нынешнем аховом положении.– Вместо зимнего леса меня могли встретить тропические джунгли, из которых на полянку моментально выползло бы нечто страшное и гигантское, после чего мои приключения вообще бы закончились, не успев начаться. А тут все-таки где-то живут люди, и можно попасть на ночлег в теплую избу».

Однако спустя пару часов настроение стало подсаживаться. Чтобы взбодриться, я принялся вспоминать строки из своего любимого Леонида Филатова – ну не «Маугли» же по примеру дяди Кости мне цитировать.

Кстати, вот я подкалывал своего любимого дядюшку профессией стрельца, а ныне она вполне может выпасть и мне – как знать, как знать...

Так. И что мне там припас великий актер и поэт? Ага, кажется, подходит.

Все в точности. Только в моем пасьянсе всевышний немного того...

Хотя, чего это я? В конце концов, живой и относительно здоровый, во всяком случае, пока. Тут впору что-то иное и повеселее:

Вот так-то куда лучше. Пускай не склон, а сугроб, но падать было мягко, и впрямь ничего не сломал, не вывихнул и даже не поцарапался, а потому шире шаг, равнение прямо, и с песней.

Но еще через час, невзирая на Филатова, пессимизм вновь стал одолевать, а в душу закрались сомнения, что я вообще хоть когда-нибудь дойду до деревни, поскольку, судя по моему швейцарскому «атлантику», топаю неизвестно куда вот уже почти два часа, того и гляди стемнеет окончательно, а впереди ни просвета, ни прогала.

Вскоре вечер, а с ним и мрак окончательно вступили в свои права, а выхода из леса так и не обнаруживалось. Мрачные деревья по-прежнему равнодушно-сурово взирали на меня со всех сторон, и как я ни вглядывался в даль – ничегошеньки не увидел.

Прикинув, что при ходьбе шаг правой ногой несколько длиннее, чем левой, следовательно, человек все равно непроизвольно отклоняется от прямого маршрута, я решил внести самостоятельные поправки. Сделав решительный поворот направо эдак градусов на тридцать, я с новыми силами устремился вперед.

Еще через часок я вновь аккуратно довернул вправо, но былой энтузиазм отсутствовал напрочь. На мгновение мелькнула робкая мыслишка остановиться и устроить небольшой привал, но после недолгого колебания мне удалось решительно откинуть ее в сторону – руки и без того приходилось все время растирать, а стоит мне притулиться под какой-нибудь сосенкой, то и опомниться не успею, как превращусь в сосульку.

Если бы я находился в чистом поле, а еще лучше – на опушке этого нескончаемого леса, то можно было бы попробовать вырыть себе в снегу норку, как медведь, и завалиться спать. Но в лесу снега было от силы по щиколотку, да и то не повсюду, так что о берлоге нечего и думать.

Меж тем «атлантик» на руке показывал, что время уже к ночи...

Глава 4

Ночные страсти-мордасти

Однако мне повезло. Тяжелая, ядреная, сочно-желтого цвета луна вынырнула из-за облака в тот самый момент, когда я устроил короткую передышку, размышляя, стоит мне делать еще один доворот вправо или пока рано. Проход слева, выводящий на опушку леса метрах в двухстах от меня, луна осветила будто играючись, всего на пару-тройку секунд, но мне хватило.

Я успел еще разок испытать разочарование, когда, выйдя на опушку, не обнаружил перед собой ничего, кроме чистого поля. Однако делать нечего, надо топать дальше, хотя бы вон до той возвышенности, а там думать дальше.

Но думать не пришлось. Деревушка была расположена всего в полукилометре от леса, прячась в низинке, и когда мне удалось подняться повыше на небольшой бугор, то крохотные, словно врытые в землю избушки сразу выросли передо мной. Честно говоря, я поначалу даже не поверил своему счастью, тупо бредя по полю и с трудом переставляя окоченевшие ноги.

Строения выглядели неказистыми и издали вообще больше походили на какие-то собачьи конуры, но для меня они сейчас были краше любого дворца. То, что из них не пробивалось ни одного лучика света, меня несколько испугало, но ненадолго – вовремя вспомнив, что электричество здесь еще не открыто, а лучины со свечками экономят и вообще, скорее всего, ложатся спать, едва стемнеет, я еще бодрее потопал к крайней избушке.

Почему-то мысль, что ее обитателей может попросту не оказаться дома, мне даже в голову не пришла. Да и куда им деваться в такую-то пору?! К тому же волхв обещал, что меня примут.

И я с силой замолотил обеими руками по крепкой дубовой двери ближайшей избы.

Ответом была тишина.

Я удвоил усилия, и через минуту последовала награда за настойчивость.

– Ну и хто тама стукается? – раздался старческий скрипучий, с тяжелым придыханием голос, явно принадлежавший какой-то бабке.

– Странник! – бодро рявкнул я.– Пусти на постой, бабуся!

– У меня крест освященный на груди, так что иди отсель,– загадочно ответила старуха.

«Вот те раз,– опешил я.– В огороде бузина, а в Киеве дядька. При чем тут ее крест, когда мне нужно переночевать?!»

– Бабушка,– как можно вежливее произнес я,– заплутал я малость. Мне бы переночевать.

– А ты чуток влева возьми, дак там и узришь дорожку-то. А уж от ей через пяток верст вправо возьми, да чрез вражек, а опосля чрез речку, а потом...

– Да ты что, старая, сдурела, что ли?! – возмутился я.– Куда я ночью пойду-то?!

– А тогда чего ж тебе надобно? – раздался ответ.

– Сказал же, переночевать!

– Ишь какой,– хмыкнули за дверью.– Дак, можа, ты тать шатучий. Эвон их сколь ныне развелося.

– Да какой там тать! – вознегодовал я.

– А мне почем ведать? – логично заметил голос.

Я призадумался. Вообще-то она права. А как переубедить?

– А у тебя крест есть ли? – осведомились из-за двери.

Моя рука невольно потянулась к футболке вроде как с проверкой, хотя чего там проверять – я ж вообще некрещеный, а потому таких вещей отродясь не нашивал.

– А как же,– выдавил я.– Так что не тать я, не тать!

Главное, лишь бы открыла, а там можно изобразить тщательные поиски, после чего заявить, что, очевидно, шнурок разорвался по дороге.