Поцелуй страсти - Киддер Джейн - Страница 75

Отступая перед взбешенной Викторией, Хэррисон совершил роковую ошибку — слишком близко подошел к распростертому на полу Майлзу. Внезапно тот схватил Гилфорда за лодыжки и дернул с такой силой, что хозяин дома рухнул как подкошенный.

Виктория с удивлением взирала на ожившего вдруг мужа, которого она только что так доблестно защищала. Между тем Майлз уже подмял под себя Хэррисона и принялся колотить его по лицу. Тот пытался сопротивляться, но ярость удесятерила силы американца, и скоро враг был окончательно повержен.

— Майлз, остановись сейчас же! — воскликнула Виктория, заметив, что драка перешла в избиение. — Прекрати, ты убьешь его!

Молодая женщина бросилась к мужу, чтобы остановить расправу, но в эту минуту распахнулась тяжелая парадная дверь, едва не сбив Викторию с ног. В холл влетел Джеймс Уэлсли и сразу же принял деятельное участие в событиях.

— Хватит, Майлз, достаточно! — проревел он, хватая сына за воротник и оттаскивая от избитого в кровь Хэррисона. Вцепившись в Майлза мертвой хваткой и притиснув его к стене, Джеймс держал сына так до тех пор, пока налитые кровью глаза молодого человека не обрели мало-мальски осмысленное выражение. — Довольно, Майлз, — повторил Джеймс, когда понял, что сын пришел в себя.

Майлз кивнул в знак согласия, подошел к Виктории, заключил ее в объятия и спрятал свое окровавленное избитое лицо в ее волосы.

И тут же холл родового дома Хэррисона Гилфорда наполнился людьми. В дом вошли местный бейлиф и его помощники. Представитель власти оглядел измазанное кровью лицо Майлза, затем посмотрел на лежавшего на полу Гилфорда и пожал плечами.

— Уж и не знаю, чем и кому я могу здесь помочь.

— Нет, вы можете и даже обязаны! — воскликнула Виктория. — Этот человек, — тут она ткнула пальцем в Хэррисона Гилфорда, — украл моего призового жеребца, а затем продал его какому-то иностранцу. Он сам мне в этом признался.

— Это правда, Гилфорд? — громовым голосом осведомился бейлиф у хозяина дома, который в этот миг приподнялся на локте.

— Разумеется, нет, — пробурчал, помотав головой, Хэррисон. — Эта женщина сошла с ума. Очень может быть, что она сама продала жеребца, а теперь возводит напраслину на меня, чтобы скрыть эту сделку от мужа.

— Гилфорд лжет! Это он украл Кингз Рэнсома! — вскричала Виктория. Повернувшись к бейлифу, она добавила: — Правда, он сказал мне, что обеспечил себе алиби, подговорив для этого какую-то женщину, и уверял меня, что вы не сможете найти доказательств этого преступления, но я не верю ни единому его слову.

Бейлиф почесал в затылке. Он не знал, как поступить и что сказать в ответ на обвинения, которыми враждующие стороны засыпали друг друга.

— Моя жена говорит правду, — выступил вперед Майлз Уэлсли. — Я слышал их разговор с Хэррисоном Гилфордом, находясь на кухне.

— И вы ему верите? — возопил Хэррисон. — Разумеется, он готов подтвердить слово в слово все, что наговорила здесь его жена. На его месте всякий муж станет лгать, чтобы выгородить супругу.

— Мистер и миссис Уэлсли не солгали. Я тоже слышала этот разговор, — прозвучал негромкий голос за спинами сгрудившихся в холле людей. Все разом повернулись и увидели старую служанку, которая, прихрамывая, выходила из кухни.

— Что именно вы слышали, сударыня? — спросил шериф.

Служанка виновато посмотрела на Гилфорда, заколебалась, но потом все-таки заговорила:

— Эта леди, сэр, обвинила моего хозяина в том, что он украл ее жеребца. Милорд признался в этом преступлении, но сказал, что она никогда не сможет доказать свою правоту. Он сказал также, что уже продал коня и ей никогда не увидеть его вновь. Другими словами, все, что говорила здесь эта леди, — чистая правда!

— Да она с ума сошла! — заорал Гилфорд вне себя от злости, безуспешно пытаясь оттеснить помощников бейлифа, чтобы накинуться на старуху. — И вообще — это простая служанка. Ее словам верить нельзя!

— А вот я ей верю. Она — лицо незаинтересованное, — бросил бейлиф и, в упор глянув на Хэррисона, произнес:

— Лорд Хэррисон Гилфорд, именем ее величества королевы я арестую вас по подозрению в конокрадстве! Возьмите его, — добавил он, обращаясь к своим помощникам..

Те схватили упирающегося Гилфорда и поволокли его во двор.

Виктория посмотрела на Майлза, нежно коснулась кровоподтека на щеке и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Майлз попытался улыбнуться, но разбитое лицо отозвалось острой болью, и улыбка не получилась.

— Болит ужасно, но в общем все в порядке.

Подошел Джеймс и обнял сына за плечи.

— Прости за грубость, сын, но мне на миг показалось, что ты хочешь убить Гилфорда.

— Все нормально, отец. Если бы ты меня не оттащил, я бы и впрямь сотворил с Гилфордом что-нибудь нехорошее. Я и не знал, что могу испытывать подобную ярость.

Джеймс по-отечески потрепал Майлза по плечу.

— Пусть тебя это не волнует, сын. Всякого мужчину можно довести до белого каления… Кстати, нам пора ехать домой. Майлзу нужно промыть и заклеить ссадины и порезы, Виктории нужно поспать, ну и потом — всем нам нужно основательно выпить.

32

Виктория сидела на краю огромного ложа под балдахином и прижимала смоченное в холодной воде полотенце к кровоподтеку на щеке у Майлза.

— Больно? — участливо спрашивала она.

Майлз храбро подмигивал ей заплывшим глазом и отвечал:

— Все бы ничего, только голова дьявольски трещит.

— Это все из-за той чертовой вазы, — с сочувствием говорила Виктория.

Услышав это слово, слетевшее с розовых губок Виктории, Майлз покаянно склонил голову и произнес:

— То, что ты ругаешься, — моя вина. Оказывается, я на тебя дурно влияю.

— Вот уж точно. И это сказывается не только на моей речи. — Улыбнувшись, Виктория обтерла прохладным полотенцем его лоб.

— Сейчас хорошо, — вздохнул Майлз. — А то мне временами кажется, будто голова у меня охвачена огнем.

— Неудивительно. У тебя вид горячечного больного, который устроил потасовку в сумасшедшем доме.

— Что и говорить, потасовка имела место, хотя и не в доме для умалишенных.

Виктория улыбнулась уголками рта, сложила руки на коленях и с минуту молча смотрела на Майлза.

— Извини меня, Майлз, очень тебя прошу! Если бы я не сглупила и рассказала тебе обо всем с самого начала, ничего этого бы не было. Но я-то решила, что смогу договориться с Хэррисоном сама…

Майлз погладил жену по щеке.

— Все уже кончилось, дорогая. Не стоит возвращаться к этому снова.

— Как, скажи на милость, я могу об этом не думать? Во-первых, тебя зверски избили, во-вторых…

— Погоди-ка, — вскричал Майлз. — Ты забываешь, что к концу драки на полу валялся Хэррисон, а не я!..

— Какая разница? — пробормотала Виктория. — Все равно у тебя разбито лицо, а Кингз Рэнсом пропал — и произошло это по моей вине.

— Ни в чем ты не виновата, Тори. Вернее, почти ни в чем. Не надо было тебе раззадоривать Хэррисона, вот что.

Виктория сделала обиженное лицо.

— Что значит «не надо было раззадоривать»? Вовсе я его не раззадоривала — и не думала даже.

Майлз вздохнул и мысленно обругал себя за несдержанность. Правда, он не прочь был узнать, почему Виктория не рассказала ему о встрече с Гилфордом, но торопить события не стоило.

— Ладно, забудем об этом, — пробормотал он. — Не следовало мне так говорить.

Виктория поднялась с места, прошлась по комнате и, встав у изголовья его постели, сказала:

— Я знаю, что ты неважно себя чувствуешь, Майлз, и мне меньше всего на свете хотелось бы сейчас с тобой ссориться, но, как видно, придется. Ответь, что именно ты имел в виду, когда сказал — «не надо было тебе раззадоривать Хэррисона»? Неужели ты и впрямь полагаешь, что между мной и Хэррисоном могло что-то быть?

Майлз прикрыл глаза. Назревала семейная ссора, и избежать ее не было никакой возможности.

— Ничего такого я не полагаю, — честно сказал он. — Просто мне немного грустно оттого, что ты мне солгала.