Поцелуй страсти - Киддер Джейн - Страница 44

Самое ужасное, что избежать патологической тяги мужчин к совокуплению не удавалось никому, — даже всенародно любимой королеве Виктории, которая что ни год, производила на свет нового отпрыска королевской крови.

Слова девушки, казалось, не произвели на Майлза особого впечатления. Он лишь иронически усмехнулся:

— Хочешь заткнуть мне рот, Тори? Дудки! Эту тему нам обсудить просто необходимо. Не хочешь говорить сама — послушай, что скажу по этому поводу я!

Пряча глаза и содрогаясь от стыда, Виктория едва слышно произнесла:

— Я вас слушаю.

— Отлично.

Майлз бесцеремонно усадил спутницу на плед, втайне надеясь, что нужные слова сами придут ему в голову. Следующие несколько минут могут оказаться для него решающими, и по этой причине вдохновение нужно ему как никогда.

Сглотнув и выдержав паузу, он начал:

— В семейной жизни, Виктория, существует множество самых разных сторон, и интимная близость между мужчиной и женщиной — только одна из них. Очень важная, спешу заметить, но, как я уже сказал, далеко не единственная. Хочу заверить тебя… — Майлз помолчал, ожидая, когда девушка поднимет на него глаза, после чего продолжил: — Что я никогда не причиню тебе боль и не посмею принудить тебя к чему бы то ни было силой.

В глазах Виктории появился проблеск надежды.

— Вы хотите сказать, что готовы вступить со мной в брак даже в том случае, если я откажусь… гм… от интимной близости?

— Нет! — рявкнул Майлз, да с такой страстью, что сам подивился этой своей пылкости. — Ничего подобного я не говорил и никогда на это не пойду! Если ты выйдешь за меня замуж, то будешь мне женой, как говорится, в полном смысле этого слова. Другое дело, что я не стану требовать от тебя больше, чем ты сможешь или захочешь мне дать. Обещаю, что наведываться к тебе в спальню я буду исключительно с твоего согласия.

— Этому не бывать! — отчеканила Виктория и добавила: — И вот по этой самой причине я не выйду за вас замуж. Это будет несправедливо — прежде всего по отношению к вам.

Майлз скривил рот в иронической улыбке.

— Слушай, а ведь ты о себе очень высокого мнения, не так ли?

Виктория вопросительно вскинула брови.

— Ума не приложу, к чему вы клоните?

— Ладно, забудем. Впрочем, нет, давай прежде ненадолго вернемся в прошлое. Помнишь, какое удовольствие ты испытывала, когда целовалась со мной?

— Не думаю, что слово «удовольствие» в точности отражает мои тогдашние чувства.

Майлз постарался не показать Виктории, как его задели эти слова. В глубине души он недоумевал. Подумать только, всего два часа назад он даже не был уверен, что хочет жениться на этой девушке, а теперь из кожи вон лезет, чтобы сломить ее упорство! Узнай об этом его приятели, они, без сомнения, подняли бы его на смех.

Осознав окончательно, что он только что чуть не на коленях умолял старую деву-бесприданницу выйти за него замуж, Майлз поднялся с пледа и стал складывать в корзинку еду и посуду.

— Что вы делаете?

— Не видите? Вещи собираю. Пикник закончен. Вы просветили меня касательно чувств, которые ко мне испытываете, а потому я не смею обременять вас дольше своим присутствием.

С силой дернув за край пледа, он прибавил:

— Ну-ка отойдите — мне нужно уложить плед в корзину.

Виктория поднялась, недоумевая, отчего вдруг Майлз рассвирепел.

— Майлз, — негромко сказала она, робко тронув его за рукав, — простите, если я вас обидела, но мне казалось, что вы хотели услышать правду.

— Хотел, верно, и получил — даже с избытком, — буркнул молодой человек, складывая плед. — Думаю, пора положить конец всей этой затее с браком. Но прежде я поеду к Гилфорду и переговорю с ним. Вдруг мне удастся заставить его замолчать? Впрочем, даже если моя миссия потерпит неудачу, слух о том, что я сделал вам предложение, а вы его отвергли, наверняка заткнет рты сплетникам. Если же и это не поможет — останется мой отъезд.

— Отъезд? — удивленно спросила Виктория, вдруг почувствовав себя несчастнейшей женщиной на свете. — Вы и вправду решили уехать из Англии?

— Да, и постараюсь с этим не затягивать.

— Но ведь в манор Уэлсли приехала ваша семья?

Майлз пожал плечами.

— И что с того? Не сомневаюсь, они и без меня неплохо проведут здесь время. К тому же, когда они вернутся в Америку, там будет кому их встретить.

Виктория уныло кивнула и вслед за Майлзом направилась к экипажу. Усадив девушку, Майлз поручил ее заботам корзинку с остатками провизии и пледом, а сам вскочил на облучок и, разобрав поводья, направил коня в сторону Пемброк-хауса.

Ехали они в полном молчании. Виктория, правда, хотела затеять какой-нибудь ничего не значащий разговор, чтобы нарушить гнетущую тишину, но так и не смогла подобрать нужных слов.

В горле у девушки стоял комок. Она осознала, что была слишком сурова с Майлзом. Ведь он, в сущности, желал ей только добра и даже предлагал на ней жениться, чтобы она с честью могла выпутаться из положения, в котором оказалась не без собственного участия.

Почему, спрашивается, она отказалась от его предложения? Ведь Майлз, по всеобщему мнению, самый завидный жених во всем графстве и отличается, помимо всего прочего, прекрасной внешностью и веселым, незлобивым характером. Неужели ей и впрямь так уж хочется провести остаток дней в одиночестве, служа гувернанткой в чужом доме и в лучшем случае помогая воспитывать чужих детей?

Ответом на этот вопрос могло быть одно только страстное «Нет!».

С другой стороны, существовали такие стороны брака, которые, что бы там ни говорил Майлз, вызывали у нее сильнейшее неприятие. Стоило ей только представить, как Майлз ночью крадется к ней в спальню, чтобы удовлетворить свою похоть, как все ее существо восставало против этого.

«Но ведь тебе нравятся его поцелуи, — напомнила себе девушка. — Кто знает, возможно, все остальное тоже не столь отвратительно, как толкуют об этом дамы?»

Прежде, чем она успела окончательно освоиться с этой мыслью, ее уста, неожиданно для нее самой, произнесли:

— Знаете что, Майлз? Я принимаю ваше предложение!

В ответ молодой человек ни с того ни с сего одарил ее гневным взглядом.

— Вы, стало быть, соизволили дать мне согласие на брак?

— Да, — кивнула Виктория, и слабая улыбка на ее губах слегка приувяла.

Майлз остановил ландо посреди дороги и повернул к девушке покрасневшее от гнева лицо.

— Значит, вы ни секунды не сомневаетесь, что я, после всего того, что от вас выслушал, соглашусь подтвердить свое предложение?

Виктория в изумлении приоткрыла рот.

— Неужели вы склонны так быстро менять свои решения?

— Быстро?! — Майлз был вне себя от ярости. — Нет, вы только послушайте, что она говорит! Вы даете джентльмену полную отставку, недвусмысленно ставите его в известность, что вам неприятна сама мысль о близости с ним, а после этого обвиняете в том, что он расхотел на вас жениться? Воистину, Виктория, вы держите мужчин за глупцов или вовсе их не знаете!

— Но я беру назад все, что говорила прежде, — пробормотала Виктория, смущенно уставясь на пол экипажа у себя под ногами. — Возможно, я и впрямь плохо знаю мужчин, зато знаю, как важна для них… гм… интимная сторона брака. Ничего не поделаешь… придется мне согласиться на ваши условия… если вы будете настаивать на соблюдении своих супружеских прав.

— Подумать только, если я буду настаивать! — взревел Майлз. — Нет, мадам, мне не нужны благодеяния такого рода с вашей стороны! Как говорится, не больно-то и хотелось! На свете полно женщин, которые… — Тут он замолчал, поскольку понял, что именно собирался ляпнуть.

Прикрыв глаза, Майлз глубоко и ровно подышал, затем снова обратился к девушке, но уже не так воинственно.

— Виктория, — произнес он вполголоса, — брак не принесет счастья, если жена готова принимать ласки мужа только в том случае, если, как вы изволили выразиться, он будет на этом «настаивать». Мужчине нужно знать, что женщина стремится к этим ласкам не меньше, чем он сам…