Поцелуй страсти - Киддер Джейн - Страница 39

Регина словно окаменела. Хотя она очень любила внука, но и он, по ее мысли, не имел права дурно отзываться об Англии и об английских традициях. Такого виконтесса не прощала никому на свете.

— Тебе не следует забывать, мальчик, что ты тоже родом из старинной английской семьи, чьи традиции уходят корнями в глубь веков. Хочешь ты этого или нет, ты один из нас — имей это в виду!

Майлз поднял руки в знак того, что сдается.

— Прости, бабушка, что я невольно задел тебя. Я просто хотел сказать, что браки по расчету, на чем бы этот расчет ни основывался, не по мне. Я признаю только одну причину для вступления в брак — взаимную любовь и желание супругов быть вместе до конца своих дней!

— Сильно сказано, не спорю, — сухо заметила виконтесса. — Непонятно только, отчего все эти красивые слова не пришли тебе в голову в тот момент, когда ты набросился на Викторию, точно невоспитанный дикарь?

— На самом деле все было совершенно по-другому! — вспылил Майлз. — Это не я, а она на меня набро… — Тут он смутился и замолчал, вдруг сообразив, что именно он собирался довести до сведения бабушки.

— По-другому, говоришь? — ядовито осведомилась виконтесса. — Как мило… Выходит, это она тебя соблазнила?

— Мне не следовало этого говорить, — пролепетал Майлз. — Считай, бабушка, что ты ничего не слышала.

К большому его удивлению, Регина улыбнулась.

— Интересное дело, — сказала она, — в тебе, оказывается, куда больше рыцарского духа, нежели я полагала.

— Дух у меня, конечно, рыцарский, но не настолько, чтобы я согласился на вынужденный брак! — выпалил Майлз.

— Майлз, — выразительно вздохнула Регина, — у тебя нет выбора. В сущности, не так уж и важно, что и как происходило между вами в конюшне. Важно, что репутация девушки погублена — и лишь ты один в силах это исправить.

Майлз нахмурился и сердито посмотрел на виконтессу.

— А ведь все происходящее тебе ужасно нравится, не так ли? Ты с самого начала хотела, чтобы я женился на Виктории, и вот теперь считаешь, что для этого нашелся достойный предлог.

Регина не обратила ни малейшего внимания на его нахмуренные брови и сердитый взгляд.

— Не стану скрывать, мне доставит большое удовольствие видеть, как вы с Викторией пойдете под венец. Но если ты полагаешь, что разыгравшийся вокруг доброго имени Уэлсли скандал тоже мне по нутру — то тут ты заблуждаешься.

Майлз шумно вздохнул и уставился на носки своих сапог.

— Честно говоря, я не знаю, что и делать. Даже если я сделаю Виктории предложение, а она его примет, я, возможно, до самой смерти буду считать, что наш брак был заключен потому, что на нас со всех сторон давили — и люди, и обстоятельства.

— Ты что же — не веришь, что девушка в тебя влюблена?

— Я этого не знаю. В чем я действительно уверен, так это в том, что нас сильно тянет друг к другу.

— Это очевидно, — хмыкнула Регина.

Майлз поднял на нее глаза.

— Ты думаешь, взаимного притяжения достаточно для счастливого брака? Ты уверена, что из этого чувства разовьется любовь? А если нет? Тогда, стало быть, мы просто обречены влачить тягостное существование?

Регина окинула внука полным сочувствия взглядом.

— Майлз, никто, кроме тебя, на эти вопросы не ответит. Тем не менее хочу тебе напомнить старую истину: счастья в бесчестье не бывает. Ты — потомок благородных людей, которые носили фамилию Уэлсли и ставили свою честь превыше всего. Это давняя и рыцарская традиция, которая, я уверена, найдет отклик в твоем сердце.

Майлз хмуро кивнул и вслух добавил:

— Это все, конечно, прекрасно, но мне, прежде чем принять решение, все-таки хотелось бы посоветоваться с отцом.

— Думаю, тебе удастся это сделать, — сказала с улыбкой Регина. — Я получила депешу от твоих родителей. Они сошли на берег в Ливерпуле и в пятницу уже будут здесь.

Впервые за все время разговора Майлз расплылся в широкой счастливой улыбке.

— Великолепно! Надеюсь, мы можем отложить решение вопроса до приезда моих родителей?

— Думаю, можем, — ответила Регина, — однако же не следует и затягивать с ответом. Пообещай мне, ради спокойствия Фионы Пемброк, обсудить этот вопрос с отцом в первую очередь, отложив на время разговоры о погоде, лошадях и видах на урожай…

Майлз ухмыльнулся и дал клятву, что заговорит о браке с Викторией в ту самую минуту, когда отец выберется из экипажа.

Поцеловав бабушку в щеку, он торопливо вышел из библиотеки, смутно радуясь, что непростое объяснение со старой виконтессой наконец закончилась.

Когда Майлз прикрыл за собой дверь, Регина откинулась на спинку кресла, сцепила на коленях пальцы и предалась размышлениям.

«Если ты полагаешь, мой мальчик, что отец позволит тебе ускользнуть от ответственности, — думала она, — то можешь на это не рассчитывать. Уж мне ли не знать своего сына? Хотя Джеймс и живет сейчас в Америке, он британец до мозга костей, а уж британцы убеждены, что с женщинами надо поступать честно».

Регина нисколько не сомневалась, что Джеймс одобрит ее планы насчет женитьбы Майлза. Оставалось надеяться, что Фионе тоже удастся преуспеть и склонить к этому браку Викторию.

— Если ты попытаешься принудить меня к замужеству, предупреждаю: я убегу. Клянусь, я это сделаю!

При этих словах глаза Виктории полыхнули мрачным огнем, а лицо обрело упрямое выражение. В ответ бедная Фиона только тяжело вздохнула, но, с минуту помолчав, возобновила атаки на несокрушимые, казалось, позиции падчерицы:

— Виктория, как ты не понимаешь, что иного выхода нет? Даже если ты и убежишь — где будешь жить, что станешь делать? Хочешь — не хочешь, а выйти за Майлза тебе придется. Этого требует семейная честь.

— Опять эти рассуждения о долге и семейной чести… Надоело! — бросила Виктория. — Замуж за него я не выйду, и уговаривать меня бесполезно.

— Но как быть со слухами, которые распространяет о тебе Хэррисон Гилфорд? Они порочат не только тебя, но и нас. Ты что же — хочешь, чтобы твое упрямство навлекло позор на всю семью?

— Если Гилфорд и говорит мерзости, то только обо мне, а я на его грязные измышления плевать хотела! С какой стати вы-то все разволновались? Господи боже мой, Фиона, ты ведь с близняшками уезжаешь в Америку — почему тебя так заботят слухи, которые распространяет обо мне Гилфорд?

— Виктория, я просто не в силах поверить, что все это говоришь ты! Ведь ты же знаешь, как я тебя люблю. Неужели ты думаешь, что я уеду в Америку, а тебя оставлю разгребать всю эту грязь?!

— Думаю, в твои намерения это не входит, — сказала Виктория, — а потому мне ужасно стыдно, и я прошу у тебя извинения за непослушание и упрямство. Но как бы то ни было, замуж за Майлза Уэлсли я не выйду.

— Ты его не любишь? — спросила Фиона.

Виктория с минуту помолчала, обдумывая вопрос мачехи.

— Не знаю, Фиона. Ничего-то я не знаю. Какие-то чувства я к нему испытываю — только я не уверена, что это любовь. Полагаю, это скорее плотское влечение — это-то меня и пугает.

— Пугает? Но почему?

Виктория скомкала носовой платок и пробормотала:

— Потому что Майлз пробудил во мне чувства, какие, на мой взгляд, уважающая себя леди испытывать не должна.

— Но ведь в этом ничего худого нет, Тори, — сказала Фиона, у которой вновь вспыхнула надежда. — В чувствах такого рода, хочу я сказать. Более того, я думаю, что это неплохое начало.

Виктория уныло покачала головой:

— Мне не нравятся чувства, которые вызывает у меня Майлз. Рядом с ним мне просто не по себе.

Фиона наклонилась к ней так близко, что они едва не столкнулись лбами.

— Не могла бы ты описать, что именно чувствуешь?

Виктория шумно вздохнула.

— Меня бросает то в жар, то в холод, по телу пробегает дрожь, колени слабеют. Не могу сказать, что все это меня радует.

На лице Фионы появилась улыбка умудренной жизнью женщины.

— Поверь мне, Тори, — многие женщины о таких чувствах только мечтают!