Падший Ангел - Киддер Джейн - Страница 41

Натан шагнул к Элис. При виде слез, стоявших у нее в глазах, он всерьез обеспокоился.

– Я просто не знаю, что с ним делать! – в отчаянии воскликнула женщина. – Я его переодевала, кормила, укачивала… Ничего не помогает!

Не говоря ни слова, Натан повернулся и пошел в свою комнату, где достал из седельной сумки полупустую бутылку виски. Он решил махнуть на все условности рукой и, возвратившись в гостиную, плеснул в стакан изрядное количество янтарной жидкости.

– Сядь и выпей это, – приказал он. – Я похожу с ним немного.

– Нет, я не могу… – пролепетала женщина.

Натан повысил голос:

– Элис, делай, что тебе говорят!

Повелительный тон Натана заставил Элис недовольно поджать губы, но она все же уселась на диван и передала ему ребенка.

– Я только минутку отдохну, – прошептала женщина, опуская стакан, который Натан всунул ей в руку.

– Выпей виски. Оно поможет тебе успокоиться и прийти в себя.

– Но я никогда не пила спиртного, – заупрямилась Элис.

– Да, но то было раньше. А теперь выпей, – настаивал Натан. – Оно тебе не повредит.

Судорожно кивнув, Элис сделала крошечный глоток и закашлялась, когда обжигающая жидкость опалила ей язык и горло.

– Оно горячее! – испуганно воскликнула женщина.

– И этот ребенок тоже, – заметил Натан, держа перед собой Колина и стягивая с него одеяльце, в которое он был завернут.

– Он разгорячился от слез, – ответила Элис.

– Может быть, и так, но все равно – здесь жарко, как в печке, – пробурчал Натан. – Почему ты не открываешь окно?

– Ночью я всегда закрываю окна. С тех пор, как к нам забрался опоссум.

– Я еще разберусь с этим опоссумом, – мрачно пообещал Натан, подошел к окну и распахнул его настежь.

– Ну вот, теперь лучше, правда? – спросил он, глядя на ребенка.

К изумлению Элис, Колин внезапно перестал плакать и серьезно посмотрел на Натана, словно обдумывая его вопрос. Натан поудобнее пристроил ребенка у себя на груди и принялся нежно поглаживать его по спинке своей большой загорелой рукой.

– Посмотри на звезды, Колин, – ласково говорил он, стоя с малышом у окна. – Какие они красивые, правда?

Услышав эти тихие слова, Элис взглянула на Натана. Силуэт его массивной фигуры на фоне темного ночного неба заставил ее сердце затрепетать, а кровь – забурлить от страстного желания, которое Элис тут же попыталась подавить. Стакан виски едва не выскользнул у нее из ослабевших пальцев, но она даже не заметила этого. Элис была совершенно заворожена видом крошечного, почти обнаженного ребенка, свернувшегося калачиком на груди у огромного, тоже почти обнаженного мужчины. Белое тельце, приникшее к бронзовому торсу, мягкость и беспомощность, нашедшие приют у твердости и силы. Пряди волос одного и того же цвета переплетались, когда Натан склонял голову и нежно целовал Колина в шейку. Элис прерывисто вздохнула. Ей казалось, что у нее сейчас разорвется сердце. Никогда еще не видела она более волнующей картины. Господи, подумать только: Натан Уэллесли со своим сыном на руках! Его сын… Нетвердой рукой Элис поднесла стакан с виски к губам и сделала большой глоток. Этот удивительный, невероятно красивый мужчина был отцом ее ребенка. При этой мысли по телу женщины пробежала дрожь. Он, Натан, и она, Элис, грозовой ночью сотворили Колина… Вместе.

– Тебе холодно, прикрыть окно? – негромко спросил Натан.

Элис взглянула на него, удивившись, что он заметил, как она вздрогнула.

– Ты выпила виски?

– Немного, – шепотом ответила Элис.

– Выпей все до дна. Тебе сразу станет лучше, – настаивал он.

– Мне и так хорошо, – ответила она.

– Элис, перестань со мной спорить и допей все, что осталось в стакане.

– Но от виски мне захочется спать. У меня и так уже слипаются глаза, а я ведь сделала всего пару глотков.

– А ты приляг и немного вздремни. Я позабочусь о Колине. – И будто в подтверждение своих слов, Натан потыкался носом в щечку ребенка, от чего малыш захихикал и маленькой ручонкой вцепился Натану в волосы.

– Аи! Что ты делаешь?! – воскликнул Натан и принялся разжимать пальчики Колина. – Ну почему ты все время дергаешь меня за волосы?

– Наверное, они ему нравятся, – выдохнула Элис. – Ведь они такие густые и шелковистые.

Она тут же прикусила язык, но было поздно. Оставалось надеяться, что Натан пропустил ее восторженные слова мимо ушей! Однако молодой человек улыбнулся, и его голубые глаза посветлели. Пристально глядя на ребенка, он спросил:

– Это правда? Тебе нравятся мои волосы, малыш? Колин что-то проворковал в ответ и схватил Натана за нос.

– Нет! Похоже, тебе не слишком нравятся мужские шевелюры, – заключил Натан гнусавым голосом, поскольку ребенок все еще держал его за нос, зажимая ноздри. – Что-то мне подсказывает, что ты предпочитаешь женские локоны – такие, как у твоей мамы. У нее ведь тоже густые и шелковистые волосы… Только они намного мягче моих.

Элис почувствовала, как вспыхнули ее щеки, но отчаянно надеялась, что Натан в тусклом свете лампы не заметит предательского румянца. Встревоженно посмотрев на Натана, женщина увидела, что он откинул назад голову, стараясь уберечь лицо от цепких ручонок Колина. Малыш тут же захныкал, и Натан пересадил его на другую руку, придерживая за плечики и ласково поглаживая нежную белую кожу. Элис словно завороженная следила за ним. От запретных воспоминаний о том, как эти пальцы ласкали ее кожу, сладко закружилась голова. От виски веки Элис отяжелели, и она сонно улыбнулась, продолжая смотреть, как Натан поглаживает спинку Колина. Смешно, как такая большая и могучая рука может быть в то же время такой нежной. Глаза у Элис слипались. Вот эта самая рука, сжатая в кулак или вскинувшая револьвер, может безжалостно разить врагов, и все-таки, когда Натан той давней ночью дотрагивался до нее, Элис, движения этих грубых, мозолистых пальцев были нежными и манящими, словно призывный шепот. Как явственно помнила она эти руки каждой клеточкой своего тела.

С легким стоном Элис закрыла глаза и погрузилась в море чувственных воспоминаний. Она думала о том, какими прекрасными показались ей ступни Натана – длинные и узкие, с высоким подъемом и пальцами совершенной формы. У Колина такие же прекрасные ноги. Элис с трудом разлепила веки, осушила стакан с остатками виски и посмотрела на ступни Натана. Сейчас он был бос, и ступни его выглядели столь же совершенно, как и полтора года назад. Ее глаза непроизвольно поднялись вверх, скользнув по длинным стройным ногам, и задержались на мощной мускулатуре груди, созерцать которую уже было наслаждением. Есть ли в мире что-то более возбуждающее, чем мужчина с обнаженным торсом? В тот миг Элис даже думать не могла ни о чем другом. Восхищенно улыбаясь, она снова закрыла глаза.

– Как от тебя сладко пахнет, – услышала она шепот Натана. Элис вздохнула, вспомнив, что однажды он уже говорил ей это. Хотя его следующие слова озадачили ее:

– Почему бы тебе просто не обнять меня и не уснуть?

Но как она могла приникнуть к нему, если лежала на диванчике, а он был там, у окна?

– Ну вот, – нараспев произнес Натан. – Вот молодец. Вот хороший мальчик…

Элис беспокойно заворочалась на подушках, тихий разочарованный полувздох-полустон слетел с ее губ. Натан говорил не с ней, он обращался к Колину. Она должна встать и забрать Колина у этого мужчины. Малыш наконец успокоился и теперь, наверное, заснет в своей кроватке. Натану больше не нужно укачивать его. Сейчас Элис встанет и унесет Колина… Сейчас, сейчас… Вот только полежит еще минутку… И, снова вздохнув, Элис погрузилась в глубокий сон.

Натан стоял и смотрел на нее затуманившимся взглядом, не в силах отвести от Элис глаз. Он наблюдал тайком, как она засыпала, следил за игрой чувств у нее на лице. Он видел ее улыбку, слышал ее вздох, впитывал в себя каждое ее движение, когда она устраивалась поудобней на подушках дивана, словно на груди у любовника. От этой соблазнительной картины Натана бросило в жар, и молодой человек нахмурился, почувствовав, что штаны вдруг стали ему тесны. Сейчас Натану хотелось лишь одного: положить Колина в кроватку и провести остаток ночи, занимаясь любовью с его матерью. Вид спящей Элис сводил Натана с ума.