Интервью с вампиром - Райс Энн - Страница 69

«Это он?» – Сантьяго толкнул меня вперед. Лестат резко повернулся к нему, хриплым взволнованным голосом произнес:

«Я говорил тебе, что мне нужна девочка, Клодия! Это сделала она!» – Его голова судорожно дернулась, он схватился за ручку кресла, но тут же выпрямился и посмотрел на меня.

«Лестат. – Я понимал, как мало у меня осталось шансов на спасение. – Ты жив! Ты снова обрел жизнь! Так расскажи же им, как ты обращался с нами…»

«Нет. – Он яростно тряхнул головой. – Ты вернешься ко мне, Луи».

На секунду я не поверил собственным ушам. Голос разума подсказал мне: «Говори с ним, постарайся его разубедить», но с моих губ сорвался мрачный смешок:

«Ты сошел с ума!»

«Вернись, и они не тронут тебя. – Его веки дрожали от напряжения, грудь тяжело вздымалась, вытянутая вперед рука бессильно хватала пустоту. – Ты обещал мне, Сантьяго, – сказал Лестат, – что я смогу забрать его с собой в Новый Орлеан. – Он обвел взглядом их всех, сгрудившихся вокруг нас, он задыхался. И вдруг взорвался. – Клодия, где она? Только она виновата, я же объяснил вам!»

«Как сказать, – ответил Сантьяго. Он потянулся к Лестату, и тот попятился назад, чтобы не упасть, ухватился за ручку кресла и закрыл глаза, пытаясь вернуть самообладание. – Он помогал ей». – Сантьяго придвинулся к нему еще ближе. Лестат поднял голову.

«Нет, он ни при чем, – ответил он. – Луи, ты должен вернуться ко мне. Мне надо рассказать тебе все… про ту ночь в болоте…»

Запнувшись, он затравленно огляделся вокруг, как раненый зверь.

«Послушай меня, Лестат, – заговорил я. – Ты отпустишь ее, и тогда я… вернусь к тебе».

Я не узнал свой голос, металлический и пустой. Я старался приблизиться к нему, придать лицу твердое, непроницаемое выражение; мои глаза излучали ослепительные потоки света, как два ярких огня. Он смотрел на меня изучающе, точно борясь с собой. Селеста удержала меня, схватив за запястье.

«Ты должен рассказать им, – продолжал я, – как ты обращался с нами. Она не знала законов, не знала, что есть другие вампиры».

Я говорил это и мысленно успокаивал себя: Арман успеет вернуться до рассвета, он должен вернуться, он остановит их и спасет нас.

Вдруг до меня донесся громкий скрежет, что-то очень тяжелое волочили по полу. Мадлен плакала. Я поискал ее глазами – она сидела в кресле возле стены. Наши взгляды встретились, в ее глазах я прочитал смертельный ужас. Она попыталась подняться, но ее не пускали.

«Лестат, – сказал я. – Чего ты хочешь? Я все сделаю…»

Я остановился на полуслове. В зал втащили гроб с тяжелыми железными замками. Я сразу все понял.

«Где Арман?» – в отчаянии крикнул я.

«Она хотела убить меня, Луи. Она сделала это, она, а не ты! Она должна умереть! – голос Лестата срывался. – Уберите этот ящик, Луи возвращается ко мне!» Он повернулся к Сантьяго.

Но тот лишь рассмеялся в ответ. Его смех подхватили Селеста и все остальные.

«Вы же обещали мне», – сказал им Лестат.

«Я тебе ничего не обещал», – ответил Сантьяго.

«Они одурачили тебя, – сказал я Лестату. Они уже открыли крышку. – Обвели вокруг пальца! Ты должен найти Армана, он здесь главный».

Но он, казалось, не понимал моих слов.

Я плохо помню, что было дальше. Я отчаянно отбивался, кричал, что Арман этого не допустит, чтоб они не смели прикасаться к Клодии. Меня положили в гроб. Я отчаянно сопротивлялся, стараясь не думать про страшные крики Мадлен; боялся, что вот-вот услышу крик Клодии. Помню, я привстал, из последних сил задержал на мгновение тяжелую крышку, но вот она опустилась, заскрежетали ключи, я понял, что замки заперты. Я вдруг вспомнил насмешливую улыбку Лестата, его слова из прошлого: «Голодный ребенок – это ужасно, но голодный вампир – еще хуже. Ее крики услышали бы в самом Париже». Это было так давно, в том ушедшем безмятежном мире, где мы так часто ссорились друг с другом. Мое тело обмякло в душном ящике, но я повторил себе: «Арман этого не допустит. Он все равно нас найдет».

Я услышал скрип башмаков, гроб покачнулся, значит, его подняли с пола. Я уперся руками в стенки и закрыл глаза, стараясь привести мысли в порядок, и первым делом запретил себе двигаться или нащупывать крышку. На лестнице гроб накренился, я прислушался. Крики Мадлен были уже едва различимы, мне показалось, что она зовет Клодию, точно та могла нам помочь.

«Зови Армана, – мысленно просил я. – Он уже должен вернуться домой».

Только мысль об ужасном унижении услышать собственный голос, запертый внутри проклятого ящика, заставила меня сдержать крик.

Но вдруг меня посетила страшная догадка: что, если он вообще не придет? Может, у него есть другой гроб в каком-нибудь отдаленном особняке, и он останется там?.. Я бешено заколотил в дубовые доски гроба, попытался перевернуться, чтобы надавить на крышку спиной, но не смог, в гробу было слишком тесно. Обливаясь холодным потом, я бессильно уронил голову.

Крики Мадлен затихли вдали, я слышал только мерные шаги и собственное дыхание.

«Значит, он придет завтра. Завтра им придется все рассказать ему, и он найдет нас и выпустит на свободу». – Гроб резко качнулся, волна свежей прохлады проникла даже в душный запертый ящик. Я почувствовал запах воды и сырой земли. Гроб небрежно бросили на землю, и удар болью отозвался в моем измученном теле. Я осторожно потер локти, стараясь не прикасаться к крышке, чтобы не вспоминать об истинных размерах моей темницы, скрытых спасительной темнотой.

Я думал, что теперь они оставят меня. Но они не ушли. Вдруг я почувствовал новый, незнакомый мне, сырой запах. Затаив дыхание, прислушался и в ту же секунду все понял: это запах цемента, они замуровывают меня кирпичами. Медленно я провел ладонью по лицу, вытирая пот со лба.

«Это ничего», – успокаивал я себя. С каждой секундой в этом ящике становилось все теснее, точно мои плечи делались шире и шире. «Завтра ночью он придет, а до тех пор я буду лежать здесь, как в собственном гробу. Это расплата за все мои ночи».

Так я говорил себе, но мои глаза наполнились слезами, и я снова ударил в крышку гроба. Я представил себе завтрашнюю ночь и все будущие ночи, а чтобы отвлечься от безумных мыслей, подумал о Клодии. Только бы еще хоть раз меня обняли ее руки, только бы хоть на мгновение увидеть ее округлые щечки и длинные, трепещущие ресницы, почувствовать нежное прикосновение губ. Тело одеревенело от усталости, но я из последних сил пинал ногами доски и царапал их ногтями. Вскоре снаружи все стихло, замер вдали звук приглушенных шагов. Я кричал, звал ее: «Клодия!», пока шею не свело от отчаянных и бессмысленных метаний и оцепенение сна медленно, подобно ледяному потоку, не сковало мои члены. Я пытался позвать Армана, не думая о том, что это глупо и бесполезно: этот мертвый сон не мог обойти стороной и его, он уже спит где-нибудь и не может меня услышать. Последним усилием я надавил на крышку, но в глазах потемнело, силы оставили меня, и я провалился в небытие.

– Меня разбудил голос, далекий, отчетливый. Он называл мое имя. Я открыл глаза и не мог понять, где нахожусь.

«Наверное, это страшный сон, – подумал я, – сейчас я проснусь, и все кончится».

Потерев глаза, я нащупал рукой крышку гроба и сразу все вспомнил. И в ту же секунду с величайшей радостью узнал голос. Арман звал меня. Мой крик ударился о стенки гроба, и я едва не оглох. В страхе я подумал, что он тщетно ищет меня, что он меня не услышит. Но его голос приближался, он говорил, чтобы я ничего не боялся. Раздался громкий шум, треск и грохот обваливающихся кирпичей, они стучали по крышке гроба. Арман снял их один за другим и ногтями сорвал замки.

Тяжелые дубовые доски заскрипели, и блеснул луч света. Я глубоко вдохнул и вытер пот со лба. Крышка отвалилась, и на секунду мне показалось, что я ослеп. Я сел и закрыл лицо ладонями.

«Торопись, – сказал Арман. – И ни звука».

«Куда мы идем?» – спросил я.

За пробитой Арманом дырой в кирпичной кладке я увидел длинный пустой коридор и двери, замурованные кирпичами. Мое воображение мгновенно нарисовало ужасающую картину скрывающихся за ними гробов, в которых голодали и заживо гнили вампиры, осужденные на мучительную смерть своими собратьями. Арман тянул меня за собой, не давая опомниться, он повторял: «Ни звука». Мы прокрались вдоль коридора, Арман остановился перед дубовой дверью и потушил лампу. На мгновение все вокруг покрыла непроницаемая тьма, но потом я увидел узкую полоску света под дверью. Арман отворил ее так осторожно, что петли даже не скрипнули, и мы очутились в длинном проходе, ведущем к его келье. Я старался не отставать от него. И вдруг мне открылась страшная правда: он спасал меня, и только. Я попытался остановить его, но он еще сильней потянул меня за собой. Мы выбрались наружу через потайной выход, и я наконец заставил его остановиться. Он посмотрел на меня и покачал головой.