Возвращение астровитянки - Горькавый Ник - Страница 117

— Просто философствую, — ответил Джерри. — Спасибо, что пригласили меня на свою передачу.

Быстро покончив с завтраком, Никки откинулась на спинку кресла и поднесла к губам последнюю чашечку кофе. И заметила красивый браслет на левой руке Джерри.

— Что это за браслетик? Подарок какой-нибудь студентки. Ты ведь не любишь носить ничего на руках. Даже обручальное кольцо кажется тебе невыносимой тяжестью.

— Это правильно, ведь профессорам без обручального кольца студентки гораздо чаще делают подарки. Но браслетик я приобрёл сам.

— Ты сам?! — удивилась Никки. — Ты открываешься мне с новой стороны. И что особенного в этом браслетике? Джерри не стал темнить:

— Это браслет эвтаназии.

Никки круглыми глазами уставилась на него:

— Что за шутки, Джерри?

— Никаких шуток. — Джерри был серьёзен. — Браслет, опиши свою задачу.

Браслет тонким голосом произнёс:

— Я поддерживаю постоянную связь с Робби — личным компьютером Николь Гринвич и мировой инфосетью. Я должен впрыснуть яд в кровь человека, который меня носит, немедленно после получения достоверной информации о смерти императрицы.

— Шантажист! — мгновенно поняла и рассердилась Никки. — Ты сговорился с врачами и тоже требуешь от меня бросить работу!

— Я ничего от тебя не требую, — спокойно сказал Джерри. — Ты спросила про браслет и получила ответ. Ты совершенно свободна в своих поступках, но и я тоже. А сейчас, извини, у меня лекция. Постарайся не умереть в ближайшую неделю, а то я не закончу тему.

Он произнёс это таким будничным тоном, что Никки поняла — Джерри не переспорить. Императрица крикнула:

— Браслет, кто может изменить твою задачу?! Тонкий голос ответил:

— Я получил неотменяемый приказ. Никто не обладает нужным приоритетом для его изменения.

Никки спросила:

— Робби, что можно сделать с таким браслетом?

— Трудно сказать. Его надо взять в лабораторию и осторожно исследовать. Только не разрушая — это вызовет его немедленную инициализацию. Но для этого исследования нужно, как минимум, согласие хозяина браслета.

— Извини, я опаздываю, — сказал Джерри и отправился на лекцию.

Через неделю мир потрясла новость: императрица Никки передаёт корону принцессе Сюзанне и удаляется от дел.

Но если разобраться, ничего удивительного в этом поступке не было: чужая смерть бывает гораздо страшнее своей.

Потребовалась неделя, чтобы журналисты, которые дружно накинулись на горячую тему, докопались до истины. Бесконечно такой секрет хранить невозможно. Где-то просочилась информация, где-то задымились слухи. Бойкие репортёры устанавливали подслушивающие жучки и подкупали всех горничных и служителей отелей, где проходили встречи врачей.

Тайна раскрылась и взорвалась сенсацией:

«Организм Никки Гринвич не поддаётся процедуре бессмертия!»

Метаболизм человека, выросшего на астероиде, оказался столь отличен от стандартного, что не подчинился обычной методике биоуправления.

Весь мир узнал и о том, что запасы прочности организма Никки почти исчерпаны и смерть может настигнуть императрицу в любой момент. Про браслет и самоотверженный поступок Джерри, который таким образом пытается спасти жизнь своей любимой, тоже стало известно.

Что тут началось!

Массовые демонстрации, штурмы кабинетов сенаторов и президентов, голодовки истерических женщин. Все тиви-каналы показывали уличные волнения и протесты. Люди требовали изменить мировой закон ради Никки и Джерри.

Не в том дело, что династия Гринвич сделала для людей столько, что заслужила их вечную признательность. Агроном и нобелевский лауреат Борлоуг во второй половине двадцатого века спас от голодной смерти МИЛЛИАРД землян. Когда 12 сентября 2009 года учёный Борлоуг умер, то это событие «потянуло» лишь на несколько строк в газетах, набитых ежедневной чепухой — светской, спортивной и криминальной хроникой.

Так что не столько в благодарности дело, сколько в том, что Никки и Джерри и их союз давно стали мировой легендой. Об этой любви снимали фильмы и писали книги. Историю девочки с маленького астероида рассказывали детям перед сном и изучали в школе.

Когда люди узнали, что их кумирам грозит скорая смерть, они буквально взбунтовались. ООН, напуганная масштабом народного волеизъявления, собралась на внеочередную Генеральную Ассамблею.

И подавляющим большинством голосов приняла решение сделать для Никки и Джерри исключение из мирового закона на запрет клонирования.

Био Институту было предложено вырастить клонов Никки и Джерри и обеспечить перенос памяти императрицы и её Друга в новые тела.

Учёные пришли в восторг от такой задачи, которую ещё никто и никогда не осуществлял. Они ждали от уникального эксперимента огромного количества новых данных, которые откроют широкие перспективы по усовершенствованию человеческого организма.

Никки и Джерри не стали возражать, понимая, что их соображения несущественны по сравнению с желанием такого количества людей.

После отставки королева стала в десять раз меньше работать и привыкла отдыхать. Никки и Джерри ездили по курортам и тем местам, где они никогда раньше не были. И в каждом городе они встречались с людьми, которые наполняли самые большие залы и даже открытые стадионы.

Императрица просто сидела в мягком кресле и отвечала на вопросы ведущего и зрителей или что-то рассказывала о своей работе и жизни. Как всегда, Никки ничего не приукрашивала и не скрывала. И эти не срежиссированные встречи производили такое сильное впечатление на слушателей, что ни одна поездка Никки и Джерри не обходилась без тесного общения с множеством людей.

Врачи внимательно следили за здоровьем императрицы, но не нашли в этих встречах ничего опасного, если они были не очень продолжительны.

Во дворец был привезён и установлен медик-диагност, спроектированный специально для Никки — для анализа состояния её организма и оперативного вмешательства в его процессы. Медицинский электронный мозг играл роль полководца, руководящего обороной города. Даже если городу суждено пасть, долг командующего — держаться до последнего, перебрасывать остатки резервов на самые слабые участки, чинить разрушающиеся стены, засыпать вражеские подкопы.

По требованию императрицы крупное табло на диагносте высвечивало прогнозируемое время жизни пациента. О, как медики были против! Они не привыкли сообщать больному такую беспощадную правду. Но Никки была не простым пациентом и, вдобавок, очень упрямым — и сейчас табло послушно показывало оценку оставшегося времени: четырнадцать дней. Цифры менялись каждый день — обычно в сторону уменьшения, но иногда они милостиво накидывали лишние сутки.

Когда осталось десять дней, Никки в очередной раз потребовала от Джерри:

— Ты добился своего, я веду себя как последняя послушная девочка. Ты подарил мне пять лет жизни и теперь сними эту ужасную штуку со своей руки!

Джерри медленно и отрицательно покачал головой.

— Я — учёный и привык следовать логике, но здесь не тот случай. Мы так долго шли по жизни вдвоём, что я просто не могу разорвать между нами эту последнюю связь. Как-то пришёл ко мне один доктор и объяснил происхождение моей мир-без-Никки-фобии. И предложил лечение — гипноз и целую фармакопею. Я его прогнал. Эта фобия — часть меня. Если я проснусь здоровым от неё… то это буду уже не я.

— Не делай этого!

— Я прожил счастливую жизнь. Дай мне завершить её так, как я хочу.

— Это неразумно!

— Мы всю жизнь живем под игом разума. Я имею право на безрассудство. Мы слишком тесно жили, чтобы порознь умирать.

Джерри посмотрел на браслет.

— Невозможно представить, как я снимаю эту штуку и говорю тебе: теперь тони одна, дорогая, а я всплываю… Я не собираюсь присутствовать на твоих похоронах! Посмотреть на любимую женщину, лежащую в гробу, а потом поужинать, поспать, почистить зубы… Через недельку желательно начать улыбаться, потому что окружающие не одобряют тоскливых рож. Через годик — или даже полгодика — завести молоденькую подружку. Время лечит… всё проходит…