Теория катастрофы - Горькавый Ник - Страница 98

Никки это надоело. Она хлопнула в ладоши и сказала:

— Пошли, одну штуку покажу!

Все повалили к мишеням.

Девушка подошла к крайнему оленю, утыканному, как подушка для иголок, и выдернула из него все стрелы. Погладив страдальца по поролоновой морде, она повернулась к принцу Джа и зевакам.

— Попробуйте стрелять в меня, но учтите: я — человек и не буду столь безответной мишенью, как этот бедный олень.

Злобный Джа немедленно натянул свой лук.

— Стоп! — вмешался рассерженный Айван. — Что за шутки?

— Не волнуйся, Айван, — сказала Никки. — Спорю, что местные вильгельмы телли безобиднее оленей.

Принц Шихин нехотя отступил в сторону, но предварительно заменил корзину, откуда все лучники брали стрелы. Сейчас каждая заканчивалась мягким резиновым шаром и серьёзных повреждений нанести не могла.

Джа плотоядно нацелился прямо в лицо Никки с расстояния десяти метров и спустил тетиву. Стрела скользнула чуть ниже и в сторону — в левое плечо Никки. Но не долетела пару сантиметров — девушка правой рукой легко перехватила её и метнула назад.

Стрела чувствительно попала прямо в лоб принца Джа, приведя его в состояние полной прострации.

— Теперь понятно, принц Джа, чем отличается человек-мишень от оленя-мишени? — кротко поинтересовалась королева Никки.

Разозлённый принц стал, как сумасшедший, натягивать лук и беспрерывно стрелять в девушку. Но та ни одной стреле не позволила прикоснуться ни к себе, ни к оленю, которого она загораживала спиной. Все стрелы отлетали назад и шлёпали Джа в лоб, грудь и плечи. А две стрелы, выпущенные из лука, были сбиты вернувшимися стрелами прямо в воздухе. Было видно, что Никки проделывает такие фокусы играючи.

— А нам можно принять участие? — загалдели другие вельможи.

— Пожалуйста, — сказала Никки, не обращая внимания на возмущённые жесты Айвана и хмурое лицо Джерри.

И вот уже три… семь… двенадцать стрелков осыпают Никки градом стрел. Она уже успевает только часть снарядов отправлять назад, остальные просто отбивает в сторону, или — если они не задевают защищаемого ею оленя — пропускает мимо.

Зато стрелы, возвращаемые её ловкими руками, бьют аристократических охотников в лбы и плечи, заставляя ругаться, уворачиваться и почёсываться.

Движения Никки стали похожи на фантастический танец. Каждая рука живёт своей жизнью, вылавливая из медленного пространства гудящие быстрые стрелы, ноги ловко отталкивают лёгкие древки в стороны или втаптывают их в землю. Стройное тело в светлом брючном костюме движется с поразительной грацией, уворачиваясь от опасности. Когда рук и ног не хватает для перехвата быстрых злобных пчёл, Никки отклоняет их спиной, бедром, а то и головой сбивает стрелы, угрожающие её другу-оленю.

Джерри с тревогой смотрел на Никки и заметил, что она устала и уже не успевает метать стрелы назад, только отбивает их. И левая, недавно сломанная рука двигается заметно медленнее правой. Что же предпринять?

Усталость Никки заметил и Айван:

— СТОП! — громко закричал он. — Забава закончилась!

Но вошедшие в раж стрелки не слушали его. Им очень хотелось попасть в девушку хоть одной стрелой.

Тогда Айван выскочил прямо перед Никки, подставив себя под град стрел. Горе-охотники остановились, увидев принца, но несколько оперённых снарядов успели ударить его в грудь.

— Шутка зашла слишком далеко! — гневно и грозно сказал принц Айван. — В следующий раз я буду приглашать гостей, учитывая наличие у них чувства юмора.

Девушка остановилась и благодарно посмотрела на Айвана. Джерри рассердился — надо было плюнуть на статус гостя и самому защитить Никки.

— Не выбирайте себе безответных мишеней, господа, — сказала раскрасневшаяся девушка. — Это расслабляет. Спасибо за сеанс гимнастики, давно я так славно не разминалась.

Издали раздались восхищённые аплодисменты. Оказывается, с веранды замка Шихиных за развлечением молодёжи наблюдали многие гости пикника.

Никки немного смутилась и направилась в свою комнату — переодеться.

По пути она осмотрелась, но тарелки с недоеденными — едва начатыми! — бутербродами не нашла — какие-то старательные слуги или роботы её прибрали — и чертыхнулась.

— Робби, закажи мне что-нибудь в комнату, — попросила она, — я жутко проголодалась…

— Ещё бы, столько времени прыгать, как коза… — проворчал Робби. — Никакого понимания королевского статуса…

Пока разгорячённая Никки с наслаждением принимала душ, ей сервировали на деревянном столе тарелку бутербродов с копчёным лососем и угрём и поставили вазу хрустящих хлебцев с сыром и орехами.

Резной бокал с кьянти вплетал кровавые блики в древесный светлый узор.

— Совсем другое дело! — сказала бодро Никки. — Можно спокойно поесть, без дипломатических представлений и дурацких развлечений.

Окно было приоткрыто, и ветерок доносил до Никки аромат королевских магнолий и деловитое посвистывание невидимых птах на фоне журчания водопада.

Вдруг девушка услышала странные заунывные звуки — плач или стон. За окном сидела на ветке серая белка, искоса смотрела на аппетитно жующую Никки, хлестала хвостом по воздуху и жалобно стонала.

Никки раздобыла из хлебца кусок ореха и показала расстроенному зверьку.

Белка без промедления прыгнула на подоконник, встала на задние лапы и забарабанила мохнатыми кулачками в стекло.

Никки открыла окно шире и протянула орех. Белка мгновенно выхватила его, едва не прокусив палец девушки острым зубом.

— У тебя прекрасный аппетит! — заметила Никки и насобирала горсть орехов. Белка с ума сошла от счастья. Она набивала орехами рот, брала оставшиеся ядра в кожаные ладошки, но щёк и лап не хватало, и белка в смятении никак не могла решить, что делать: надорваться, но съесть всё это богатство прямо здесь, или частями таскать его в гнездо, волнуясь за оставшееся без присмотра сокровище. Глаза зверька безнадёжно разбежались.

Раздался стук в дверь — за Никки зашла королева Анна и позвала гулять в парк.

— Ты ловкая и грациозная девочка! — одобрительно сказала королева Шихина. — Ты поразила сегодня многих молодых людей!

— Вы имеете в виду — поразила стрелой в лоб?

— Что-то вроде этого! — засмеялась Анна.

Личная часть дворца Шихиных располагалась под стеклянным небом, непрозрачным при взгляде сверху и прозрачно-синим изнутри. Вся остальная часть замка-небоскрёба высилась над куполом и была занята деловыми офисами.

Вокруг замка раскинулся огромный парк или даже лес — с сопками и горными распадками, речками и озёрами. Никки с Анной сели в открытый гольф-автомобильчик и поехали на лесную экскурсию, весело болтая о всякой всячине.

— Я училась в университете как художник-пейзажист, но у меня… не получалось передать с красками очарование природного ландшафта. И вот я, неудачливый живописец, стала ездить по миру, смотреть на удивительные картины, сотворённые природой, и думать — в чём секрет их очарования? Почему, когда я вижу уральскую еловую долину с шумной прозрачной речкой, средиземноморскую голубую бухту или крымскую белую яйлу в зарослях сосны и можжевельника, у меня захватывает дух от восторга? Какое послание, важное для человека, вложено в каждый пейзаж? Как природа ухитряется достигать эффекта такого эмоционального воздействия — большего, чем картины самых талантливых художников?

— Космические пейзажи тоже впечатляют, — задумчиво сказала Никки. — Когда на моём астероиде всходило солнце и скалы отбрасывали длинные тени, а над горизонтом плыли две полных луны, то мне казалось, что я слышу музыку — мрачную, но величественную.

Анна кивнула:

— Есть незамысловатая теория, что пейзажи резонируют с внутренними древними ожиданиями человека: речка приятна из-за рыбы, лес — из-за зверя, горы — из-за пещер, в которых можно укрыться… Но удовольствие от космических пейзажей опровергает эту концепцию — в космосе нет ничего, что бы могло понравиться нашей первобытной, полуголодной сущности. Поэтому эмоциональная эстетика пейзажа всё ещё загадочна.