Теория катастрофы - Горькавый Ник - Страница 86

Вселенная так просто делится пополам — вот я, а вот весь остальной мир. Очевидно, это гипертрофированное восприятие, взгляд изнутри личного объёма. Другой человек имеет своё „я“ — тоже величиной с целый мир. Наша Вселенная оказывается битком набитой миллиардами огромных, размеров с неё саму, личных миров.

Как же мы умещаемся в одном общем мире со столькими личными амбициями? Тесно! Драгоценное персональное пространство приходится сужать изнутри, чтобы его больно не ущемили снаружи. Равноправие — социоконцепция, противоречащая психологии индивидуума, для которого его „я“ гораздо важнее всех остальных… Здесь суть конфликта личного и общественного начал — конфликта, раздирающего человечество с эпохи обезьяньих стай.

Личная свобода ортогональна общему равноправию. Свобода Дитбита для него священна, и она чуть не прикончила меня».

Мысли от безделья её лишь развлекали.

Никки даже не подозревала, что настанет время — и она будет часто вспоминать эти сонные и отстранённые размышления.

Королеве Николь позвонила её главная фрейлина — Тина-Дракон. Она начала причитать и сокрушаться по поводу кошмарного события, но Никки прервала её:

— Тина, ты должна собрать своих подруг и узнать, кто из них и кому сообщил о времени моего отлёта. Катер был сбит направленным выстрелом — значит, кто-то наверняка знал, что я в нём лечу.

Тина вытаращила в ужасе глаза, но не посмела возражать.

Через два часа она перезвонила с совершенно убитым видом и, пряча глаза, сказала, что Кора-Дракон, по просьбе корреспондента из престижного журнала «Светская жизнь», собирала информацию о Никки. В том числе она вводила все данные о передвижениях королевы в файл, к которому этот журналист имел доступ.

— Он обещал, что в будущей статье будет много места отведено ей, Коре, самой верной фрейлине королевы… — сдавленным голосом объясняла Тина. — Мы узнавали в редакции «Светская жизнь» — там есть журналист с такой фамилией, но это не он разговаривал с Корой…

Никки понимающе кивнула:

— Надо было думать — хотя бы бантиками. Я позже решу — нужен ли мне такой Клуб фрейлин.

Тина запротестовала:

— Ваше величество, эта Кора — полная дура! Мы все искренне хотим вам помогать! Доктор Берринджер уложила Кору в медотсек — у неё сейчас истерика…

— Я тоже в лазарете, — сказала Никки. — Отделалась чертовски легко.

И выключила экран.

Соглашаясь на Клуб фрейлин, она не представляла, насколько это опасно — доверяться людям, которые сфокусированы на собственных интересах.

Теперь она это узнала, ещё раз заглянув в лицо смерти.

Джерри встретил Никки ещё в шлюзе Колледжа, похудевший и, при всей проявляемой заботливости, какой-то сдержанный в чувствах. Хотя он был внимателен не меньше Шихиных: в союзничестве с Робби заставлял девушку соблюдать режим, таскал еду из кафе и проводил с Никки столько времени, сколько было можно. А ещё он бережно переносил девушку с места на место на руках, оберегая её вывихнутую ногу. И хотя Никки могла медленно передвигаться сама, она никак не возражала против такой заботы и даже наоборот — стала отличаться непоседливым характером: то ей хотелось за рабочим столом посидеть, то в мягком кресле понежиться.

Девушка быстро шла на поправку и даже понемногу гуляла в парке. Через пару дней на её экране появилось встревоженное письмо Голоса Пространства:

«Марсианская чума на этих горилл! Будь впредь осторожнее!»

«Ты не сказал, как это сделать».

«Это значит жить, думая на несколько шагов вперёд. Быть легально готовым к нелегальным сюрпризам».

«Я не могу всего предусмотреть!»

«Глупые вымирают быстро».

Никки только вздохнула в ответ.

Понемногу приходя в себя от испытаний, девушка заметила, что, несмотря на её удачное спасение, Джерри выглядит мрачным. Какая-то тень лежала на его лице, а иногда по нему пробегала судорога боли, словно что-то грызло и жалило юношу изнутри.

Никки долго пытала его расспросами. Наконец он решился и сказал с кривой усмешкой:

— Пора признать, что из меня получился плохой защитник. Тебе нужно подумать о более могучих друзьях.

В его ироническом, но совсем не смешном тоне чувствовалось мучительное напряжение. Очевидно, эти слова были продиктованы долгими размышлениями и дались юноше с величайшим трудом.

— Что за глупости? — нахмурилась Никки. — Ты что, попал под влияние Элизы? — закончила она угрожающим тоном.

Джерри протянул руку и смело дёрнул за ухо ревнивую королеву.

— Речь идёт о тебе, только о тебе!

— А что будет с тобой? — спросила Никки. — Когда я найду могучего друга?

— Это не важно, — поугрюмел Джерри.

— Мне важно, — ответила Никки и захватила прядь его каштановых волос в свою ладонь. — Ты — вся моя семья. Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь… и она была бы совсем другая без тебя. Не говоря уж о том, что ты спасал меня от смерти несчётное число раз. Ты — мой Лев. У тебя нет крейсеров и крепостей, но у тебя есть один уникальный талант, которого нет у других…

— Мы говорим не обо мне и моих талантах, а о твой безопасности! — с досадой возразил Джерри.

— Я всю жизнь гляжу в глаза смерти, — спокойно сказала Никки. — Я выросла на кладбище. У меня со своей смертью тесные отношения: она — моя, и я её уважаю, но я не позволю моей смерти диктовать условия моей жизни.

— Ты можешь погибнуть… и эта мысль сводит меня с ума! — сказал Джерри, и его голубые глаза вспыхнули таким огнём, какого Никки ещё не видела.

— Да, чужая смерть бывает гораздо страшнее своей, — согласилась Маугли.

И неожиданно спросила рыдающим голосом:

— Если меня прикончат, ты будешь приходить на мою могилу?

Жутко легкомысленная девица!

— Один раз приду, — трагически вздохнул Джерри в тон ей.

— Почему только один? — возмущённо воскликнула Никки.

— Потому что я там сразу умру. Меня хватит секунды на три… — Он пытался замаскировать свои слова под шутку, но у него не получилось.

Никки улыбнулась и прижалась к его плечу.

— Вот в чём беда могущественных принцев: никто из них на такие чувства не способен. Я не знаю будущего, которое ждёт нас впереди, но мы встретим его вместе. Верь мне! — сказала с чувством девушка.

Не сразу, но он поверил ей.

Тень на лице Джерри медленно растаяла, и счастливая улыбка преобразила физиономию юноши, сделав его нос ещё длиннее.

Омерзительный осьминог захлебнулся и утонул, а змея поперхнулась собственным ядом.

Все мы простаки перед будущим, а надежда жалит безошибочно.

Пресс-конференция открылась точно по графику. Никки всегда старалась быть пунктуальной, когда её ждали.

После крушения катера и головокружительного слалома на прозрачном каноэ девушка всё ещё хромала из-за жестоко вывихнутой ноги и двигалась заметно медленнее обычного, оберегая растянутые связки. Левая сломанная рука после лечения действовала неплохо, но по-зубному ныла после неосторожных движений.

Никки зашла в главный зал Гринвич-Центра, поздоровалась с журналистами и села за стол с микрофонами. Рядом с ней устроился адвокат Дименс с непроницаемым лицом. По краям зала разместились несколько человек в чёрном из королевской службы безопасности династии Шихиных.

Никки мельком подумала, что пора заводить свою охрану, а также найти надёжный корабль. На общественном транспорте ей больше не летать…

Журналистов пришло столько, что в просторном зале многим не хватило кресел.

— Вы уж извините, что я сижу, а вы — нет… — сказала девушка стоящим на ногах репортёрам. — За последнюю неделю я совсем потеряла физическую форму.

В зале вспыхнул смешок. Одной из главных тем выпусков газет после аварии был удивлённый вопрос — как удалось выжить человеку при падении на Луну с такой скоростью? Это был первый случай в длинной и печальной летописи лунных аварий.

В зал принесли дополнительные стулья, и все стали устраиваться поудобнее.