Теория катастрофы - Горькавый Ник - Страница 47

Она посмотрела на Дитбита:

— Разрушение твоей династии началось, и скоро ты увидишь её закат.

— Когда я стану королём, я уничтожу тебя без наёмников! Сделаю нищей попрошайкой возле своего офиса! — бушевал принц.

— Дитбит, да ты романтик! — ядовито усмехнулся Джерри.

Никки кивнула:

— Месть — разрушающее чувство, но ты имеешь на него право, если среди твоих сотрудников не будет убийц…

Дитбит резко повернулся и зашагал к шлюзу Главной башни. Кибердог немедленно поднялся с газона и потрусил за принцем на длинных грациозных ногах. По пути он оглянулся и красными недобрыми глазами ещё раз оглядел и запомнил человека, осмелившегося так разозлить его хозяина.

Никки задумчиво глядела вслед принцу, пока из толпы зрителей не раздался чей-то насмешливый голос:

— После этого разговора его, по крайней мере, не унесли — ушёл на своих двоих.

Юная королева резко обернулась и обожгла насмешника синим взглядом.

После ужина Никки предложила Джерри пройтись, подышать свежим воздухом. Вечереющий парк встретил их тишиной и безлюдьем.

— Мне нужно с тобой поговорить, — девушка была серьёзна как никогда.

Джерри удивлённо посмотрел на неё. К чему такая официальность? Разве они не говорят друг с другом по пять раз на дню?

Они зашли в укромный парковый закоулок. Джерри слегка смутился от вида цветущих магнолий — на скамейке, спрятанной в этих зарослях, он как-то сидел с Элизой…

— Мы подошли к критическому рубежу, — без обиняков сказала Никки. — Дитбит — очень опасный враг. Вполне возможно, что мы погибнем в этой борьбе… или сломаем себе жизнь тем или иным способом… Я много думаю о том, что может предпринять Дитбит, но изворотливость такого противника непредсказуема. Где-то читала про океанскую тварь по имени миксина. Подводный метровый червяк… паразит-хищник, питается падалью, а то и у живой рыбы выжрет внутренности. Миксина засовывает голову в тесную нору в коралловом рифе и съедает там добычу, — теперь ей нужно как-то вытащить себя назад. Ни лап, ни плавников нет. Тогда она завязывает свой хвост в узел, гонит узел к голове и, опираясь им о края норы, вытаскивает застрявшую в камнях голову. Если уже безмозглый червяк способен на такие неожиданные ходы, то что можно сказать про опасного и умного человека…

— И что? — нахмурился Джерри.

Никки внимательно посмотрела на него:

— Ещё не поздно отступить. Я могу послать сообщение Дитбиту, что готова поддерживать нейтралитет — и всё. Настанет спокойная и обеспеченная жизнь…

— Зачем ты мне это говоришь? — продолжал хмуриться Джерри.

— Преступник, убивший наших родителей, известен, но борьба с ним смертельно опасна и требует полной самоотверженности. Наши финансовые активы в разы меньше, чем у династии Дитбитов, и в десятки раз меньше, чем у Южного союза. У них — банды профессиональных убийц, космические флоты, могучие связи и долгий опыт интриг. У нас, кроме сравнительно небольших денег, лишь наши головы и воля. Нам не победить, если не хватит решимости крупно рисковать и готовности полностью пренебрегать собой и своими личными интересами… О решимости к риску и готовности к самоотверженности я тебя и спрашиваю. Причём проиграть мы можем, даже будучи смелыми как тигры — драка предстоит нешуточная… Но есть выбор — жить весело и ни о чём не думать. На наш век планеты хватит — можно счесть не таким уж важным, что потом с ней Дитбиты сделают…

— Нет! — твёрдо сказал Джерри. — Это значит — жить подлецом и трусом.

— Я знала, что ты так ответишь, — сказала, помолчав, Никки. — Но мне нужно было это услышать от тебя. Это должно быть нашим общим решением.

— А если бы я предпочёл спокойную жизнь? — вдруг спросил Джерри. — Что бы ты сделала?

— Не знаю, — пожала плечами Никки. — И даже думать не хочу об этом: ты же не выбрал сытую жизнь с червяком подлости, пожирающим сердце.

Джерри отвернулся и стал смотреть на освещённые башни замка. Он никогда не оставит Никки, он всегда будет рядом с ней. Но там, за светящимися окнами, жили обычные люди, они пили чай, смотрели тивизор, разговаривали друг с другом, влюблялись и ссорились.

Счастливчики.

Судьба не требовала от них жертвенной решимости бросить жизни на тяжёлые мировые весы — в призрачной надежде сдвинуть их равнодушное и ржавое равновесие.

Вокруг скамейки зашелестели деревья.

Плечи Джерри вздрогнули от налетевшего сквозняка.

— Отец, ты должен что-то сделать с этой королевой-выскочкой! Я ненавижу её!

— О, ты почувствовал вкус к политике! — широко улыбнулся Дитбит-старший и обнял сына за плечи.

Они стояли на балконе; внизу раскинулись живописно разгорающиеся кварталы вечернего города.

Высота семьдесят второго этажа сплющивала Луна-Сити в сверкающую дорожную схему — красные и белые потоки автомобильных фар неслись по тёмному узору улиц, спотыкались на светофорах, забирались на мосты, отороченные кружевом жёлтых фонарей, ныряли в синевато флуоресцирующие тоннели, — но с гордой высоты небоскрёба даже многоэтажные дорожные развязки выглядели лишь плоскими светящимися завитушками.

— Она публично оскорбляет нас, распространяет лживые слухи!

— Да, я знаю… она становится проблемой. Ну, мы её решим… Сегодня у нас более важное дело. Ты знаешь, зачем я собрал всю семью?

— Нет.

— Сегодня я объявлю тебя официальным наследником династии!

— Здорово! А… как же Тамил?

— Я уже разговаривал с твоим старшим братом. И не раз. Сначала он расстраивался, но потом понял, что я прав. Ты — лучше, совершеннее, умнее, чем он. Это жестоко, но факт. Я не закрываю глаза на факты. Он получит свою долю наследства или даже небольшую династию, но корона и главная часть нашей империи достанутся тебе!

— Спасибо, отец, я оправдаю твоё доверие!

— Верю в тебя, сын, и знаю, что скоро ты станешь мне настоящим помощником. У тебя есть хватка, ты талантлив и чуть не стал чемпионом Школы Эйнштейна!

— Вот именно — чуть. Всё из-за этой простолюдинки!

— Не волнуйся, я уже отдал приказание о ней соответствующему отделу.

— Э-э… а что ты им велел?

— То, что ты сейчас: «Сделайте с ней что-нибудь!»

— М-м… что это значит в реальности?

— Пойдём-ка к столу, нас ждут. Пока ты не стал императором, тебе можно и не вникать в детали большой политики… Когда-нибудь ты узнаешь все пружины, с помощью которых приходится управлять огромной империей.

— Хорошо, отец… Пойдём.

В это время Никки тоже смотрела в большое окно, но своей комнаты — на лес вокруг Колледжа.

Декабрь катился к концу. В лесу и парке деревья растеряли листву и стояли по сезону голые и задумчивые, набираясь сил и идей на показ весенних нарядов. Сосны тоже сбросили часть иголок, усыпав хвойной шерстью землю вокруг стволов — по весне даже трава не сможет пробиться сквозь жёлтый смолистый войлок. Лишь рябины и догвуды оживляли зимний лес красными ягодами — и нахохлившиеся птицы были им благодарны.

Никки стояла у окна и жалела, что в Лунном Колледже не бывает снега. И дождя. Подземный полив эффективен, но разве не должен лес умываться к весне?

Девушка вздохнула и отошла к столу, заваленному срочными материалами. Хотя офис в Шрёдингере подходил для королевских занятий гораздо лучше, Никки часто приходилось работать в её колледжской комнатке, где помещались ещё и кровать, кофейный столик и два кресла. Комната занимала один из секторов верхнего этажа башни Леопардов, и огромное закругляющееся окно открывало превосходный вид на лес и Северное озеро. К противоположной стене комната сужалась и переходила в отделение с душевым отсеком, зеркалом и кофеваркой. Дальше — прихожая с платяным шкафом и дверью в кольцевой коридор, идущий вокруг центрального круглого холла с большим тивизором, диванами и лифтом. На этаже жили двадцать пять шумных второкурсников-Леопардов, но ни звука не доносилось в комнату Никки — изоляция комнат была превосходной.