Теория катастрофы - Горькавый Ник - Страница 124

— Просыпайся, Джерри, просыпайся! — тревожно сказал Никкин голос.

Этого в реальности не было. Просыпаться от такого сна? Пузырёк всё напутал. Юноша попробовал открыть глаза. Но веки были непослушны, а глаза шершавы. Что-то укололо его в запястье и, кажется, не в первый раз. Наконец, глаза подчинились хозяину. Но яркий свет слепил Джерри, и юноша никак не мог разобрать, откуда слышен голос, так похожий на Никкин. Наконец, картинка проявилась, в ней появился вектор верха и низа.

Джерри нашёл себя лежащим на ковре перед погасшим камином. Солнце заглядывало в высокие треугольные окна. А рядом с Джерри — он не поверил глазам — стояла на коленях… его Никки.

«Это галлюцинация! — подумал Джерри. — Как хорошо! Я увижу не только старые сны, но и что-нибудь новое».

— Ты мне снишься… я очень рад, — пробормотал Джерри.

— Не дури, Джерри, я не сон, — с обеспокоенной нежностью сказала Никки. — Я только что прилетела. Помнишь, ты рассказывал о поляне возле дома, где можно привязать дирижабль? Я туда и приземлила шаттл. Извини — трава там здорово сгорела.

«Сон с такими техническими деталями?» — удивился юноша.

— Ты правильно сделала, — легко согласился он. В его голове ещё бродил снотворный туман. — А я видел твою свадьбу. Ты была очень красивая! И платье замечательное… Тебя так долго показывали… Я так был этому рад…

Лицо Никки странно искривилось, и на глазах появились слёзы.

— Ты плачешь? — вяло удивился Джерри. — Ты же никогда не плакала раньше! А вид у тебя усталый, и под глазами синяки… И кровь на лице… вот тут…

— Я плачу, представляя, что могла немного опоздать… А синяки у меня из-за того, что я летела к тебе, такому обормоту, на многократной перегрузке и полдороги лежала в обмороке, а Робби сам разбирался с диспетчерами… — И Никки вовсю разрыдалась.

И превратилась из королевы в обычную девчонку.

В голове у Джерри что-то щёлкнуло и стало проясняться. Он приподнялся на локте и медленно, боясь, как никогда в жизни, прикоснулся к мокрому лицу Никки.

ОНА НЕ БЫЛА СНОМ!

— Почему ты здесь, ты же вышла замуж за принца Айвана… — пробормотал ничего не соображающий Джерри.

— Ты ничего не понимаешь, дурацкая твоя голова! — ревела Никки. — Это был ПОЛИТИЧЕСКИЙ брак! Если бы ты не уехал из Колледжа неизвестно куда, то давно бы об этом узнал.

— А как же ребёнок?

— О боги, до чего же ты тупица! Для рождения ребёнка давно не нужен ни секс, ни беременность! Старшей девочке уже десять часов, инициализация прошла в тихой семейной обстановке.

— Старшей? — слова с трудом проникали в ошарашенного Джерри. — Есть ещё и младшая?

— Не младшая, а младший. Мальчик! Его ещё нет, но он обязательно будет… И он вырастет не в искусственной колыбели… Я сама…

Никки впала в такие сильные рыдания, что слова едва различались среди слёз. Джерри с трудом приподнялся и обнял девушку за трясущиеся плечи.

— Королева, не реви!

Но Никки продолжала лихорадочно говорить:

— Если ты захочешь… после всего, что… прости… прости… у меня не было выбора… Он будет нашим с тобой сыном…

Глаза Джерри стали просто сумасшедшими.

— НАШИМ сыном?

— Ты же говорил, что не поверишь моим словам… Он убедит тебя… будет кричать о моих чувствах и пачкать пелёнки… он не возглавит династию… официальной наследницей… старшая Сюзан, но будет счастлив… если мы что-нибудь для этого сделаем…

Такого потока новостей мозг Джерри переварить не мог.

— Ты… прилетела и… останешься со мной?

— Да, если ты не рассердишься и не прогонишь меня…

Джерри, безотрывно смотря в её встревоженное, непривычно заплаканное лицо и задыхаясь от переполнявших чувств, отрицательно покачал головой:

— Сердиться? Если я не умру сейчас от разрыва сердца, то стану самым счастливым из людей…

— Я тебе умру… — одновременно сердитым и плачущим голосом сказала Никки и сняла уже ненужную аптечку с запястья Джерри.

И они, наконец, обнялись как следует.

Потом, по совету Робби, девушка повела Джерри под горячий душ и сама бесцеремонно раздела, всё ещё плача и причитая. А он никак не мог прийти в себя и осознать, что это правда — его Никки рядом с ним, и что будет дальше, он не знает, но сейчас она здесь и жестоко трёт мочалкой его худые грязные рёбра, и всё время капает слезами…

— Какая ты стала плакса! — удивлённо сказал Джерри. Его язык ворочался медленнее обычного, и речь была невнятной.

— Да, вот — прорвало! — всхлипнула Никки. — Довёл девушку до истерики! Ты — жуткий тип, Джеральд Уолкер!

— Просто сволочь! — согласился жуткий тип Джеральд Уолкер.

Никки закутала всё ещё слабого Джерри в махровый бордовый халат и усадила на балконе в шезлонг. Пока юноша приходил в себя, щурясь на яркое солнце, она сумела с помощью приветливого домашнего гнома приготовить кофе с печеньем, накрыла маленький столик возле Джерри и сама села в соседний шезлонг.

— Извини, я слабый человек — совсем не могу жить без тебя, — тихо сказал ей Джерри.

— А тебе это и не удастся, — убеждённо ответила она. — Куда бы ты ни спрятался, я всё равно тебя найду…

Он ласково дотронулся до её руки. Любое прикосновение к ней было счастьем, тем пронзительней, чем немыслимей оно было ещё вчера.

Они пили кофе и изредка говорили о каких-то пустяках, а чаще просто молча смотрели друг на друга, и слова были совсем не важны. Земное солнце стремительно катилось по небу — не сравнить с плавной степенностью лунного дня, — и тени высоких деревьев стрелками солнечных часов меряли просторную веранду. Озабоченные чёрные шмели ссорились за невидимые границы. К оконному стеклу примчалась гудящая колибри, нацелила длинный нос на своё отражение: «Ах, хороша!» и фыркнула по срочным делам.

Вчерашняя гроза прошла ночным ливнем. Лес был свежевымыт и источал столько травяных, лиственных и цветочных запахов, что сразу было понятно — он хочет понравиться гостье.

— Вот она какая, Земля, — восхищённо сказала девушка.

Голубое небо было невероятно просторным и глубоким. Ослепительные облака плыли по горячей синеве, путаясь в зелёных ветках.

Зашелестело и хрустнуло. Никки посмотрела с балкона вниз. Стройная олениха и двое уже больших оленят шли по полянке, но, заметив девушку, застыли и в шесть глаз уставились на неё, насторожив чуткие треугольные уши.

— Олени! — воскликнула Никки.

— Познакомься с аборигенами, — добродушно сказал Джерри. — Им наша лужайка очень нравится, и они всё время на ней пасутся.

К вечеру Джерри отдохнул, выпил четыре чашки кофе и почувствовал себя настолько лучше, что, как хозяин, взялся приготовить для них обед. Никки посмотрела на его неловкие усилия и сказала:

— Замороженным продуктам из этого холодильника — четыре года. Ты думаешь, что мы будем есть на нашей свадьбе мамонтятину?

— На какой нашей свадьбе? — изумился Джерри.

— Ах вот как! — крикнула Никки, упёрши руки в бока. — Так ты отказываешься на мне жениться? В Рождество клялся жизнью, на необитаемый остров обещал взять. Обманщик! А я, дура, летела сюда сломя голову…

— Нет, нет, — сказал Джерри, улыбаясь впервые за последний месяц, — я готов жениться хоть сейчас, но ты вроде бы уже вышла замуж вчера?

— То была официальная свадьба, а эта будет настоящая!

— Здесь, вдвоём? — удивился Джерри, поняв, что Никки говорит всерьёз.

— Тебе нужна я или торжественная церемония?

— Ты! — категорически выбрал он.

— Тогда найди себе подходящий костюм, а я распоряжусь насчёт еды.

— А у тебя уже есть платье? — спросил Джерри, глядя на девушку, одетую в брюки и тонкий свитер.

— Неужели ты думаешь, что я полечу на свою настоящую свадьбу без платья? — хмыкнула Никки. — Правда, нужно признаться, что оно было выбрано за четыре секунды…

Джерри со снова зазвеневшей головой произвёл раскопки в одёжной кладовке и нашёл новый отцовский смокинг. Померил, и костюм оказался впору, разве немного просторен. «Оказывается, я уже ростом с отца, — удивлённо подумал юноша, глядя в большое зеркало, — а он всю жизнь казался мне большущим и могучим…»