Теория катастрофы - Горькавый Ник - Страница 108

В общем, воцарилась короткая суматоха.

Никки без колебаний пригласила Джерри. Он без колебаний согласился и заулыбался во весь рот.

Тут случилось неожиданное: к профессору Эксмину с разных сторон подошли сразу две дамы — Элен Майсофт и Джоан Гуслик — и одновременно пригласили его на Последний Танец!

Находчивый Эксмин совсем растерялся.

Женщины ждали его ответа в молчании, которое никто не осмеливался разрядить какой-нибудь шуткой, и яркие ревнивые искры проскакивали в напряжённой атмосфере.

Остроумный профессор оказался в большом затруднении.

Но он не вызывает нашего сочувствия. Джентльмен не должен позволять себе быть одинаково обаятельным сразу с двумя леди.

Бал закончился, и Никки с Джерри отправились гулять в ночной парк. Широкая дорожка освещалась жёлтыми уютными фонарями, и по ней гурьбой шли, с визгом и криками носились и приплясывали целые толпы студентов и выпускников. Шумные компании постепенно разбрелись по сторонам, дорожка опустела, и голоса отдалились.

Никки и Джерри молча шли по аллее, а вокруг стоял гул ночных сверчков. Сильно пахло жасмином.

Подошла группа студентов.

— Никки, Джерри! — закричали они. — Пошли на озеро купаться!

Девушка даже вздрогнула и отрицательно покачала головой.

— Мы просто погуляем, — поддержал Джерри.

— Что вы бродите, как два сыча! — загалдели ребята.

— Пошли, Мак там плот припрятал!

— Повеселимся!

— Нет, — коротко сказала Никки, не глядя на школьников.

— Загордилась совсем — сразу видно, что королева! — с осуждением сказал кто-то.

Никки вспыхнула и хотела резко ответить, но Джерри успокаивающе взял её за локоть и увёл от назойливой компании в боковую аллею.

Кусты впереди зашуршали, и из них выскочил растрёпанный профессор Эксмин. В его тёмных волосах торчали какие-то сучки и листья. Не здороваясь, он промчался по дорожке и скрылся за поворотом.

Никки и Джерри прошли тёмную часть леса и сели на скамейку, ярко освещённую фонарём.

Девушка была непривычно молчалива и грустна. Джерри спросил:

— Что с тобой, Никки?

— Джерри, я поняла, что в проклятой взрослой жизни не найти ни одной ложки чистого мёда — здесь всё приправлено вонючим ядом. Взрослые несчастливы всегда. У них в принципе не бывает благополучных развязок и безоблачных решений. Выбор обычно идёт между «мучительно больно» и «смертельно стыдно».

— Ты стала пессимистом.

— Я оптимист, потому что надеюсь: боли в мире может быть меньше. Но за это надо платить кусками собственного убитого сердца.

— Ты говоришь ужасные вещи.

— Потому что я стала взрослой… — грустно сказала она. — Помнишь, Джерри, как мы хорошо гуляли в парке Лунного госпиталя? Какое беззаботное было время!

— Вскоре в том тихом месте тебя решили прикончить, — напомнил Джерри, но Никки будто не слышала.

— На кой чёрт сдались мне эти деньги! — непонятно на кого рассердилась она. — И какого дьявола я полезла в королевы!

Никки ударила крепким кулачком по стволу акации. Под корой дерева что-то изумлённо пискнуло, и с дрогнувшей кроны посыпались пушистые, нежно-розовые цветы.

— Никки, что с тобой происходит? Я ничего не понимаю!

— Ты должен увезти меня на какой-нибудь необитаемый остров… и побыстрее!

Девушка вскочила с места и отвернулась, глядя куда-то в серебристые ночные заросли.

Юноша тоже встал, обнял её за плечи и заглянул в лицо. И с изумлением увидел невероятные для Никки слёзы, которые ещё не проливались из синих глаз, но уже до краёв наполняли их.

— Ах, Джерри, как тяжело быть королевой! — сказала она сдавленным голосом.

— Я могу тебе помочь? — с участием спросил юноша.

— Нет… — Никки медленно покачала головой.

Джерри охватило сострадание к этой усталой девушке.

А Никки посмотрела на юношу блестящими тоскливыми глазами, и он увидел в них такое же сострадание.

Но обращённое уже к нему, к Джерри.

Глава 21

Удар в спину

Следующий день после бала был плотным и тяжёлым — спины не разогнуть.

Никки посмотрела на часы, встала из-за рабочего стола в своей колледжской комнате и не то застонала, не то зарычала, потягиваясь утомлённым телом. Сегодня у неё важная встреча с журналистом Тимоти. Ей некогда было ехать в Шрёдингер, в свой офис, поэтому они договорились встретиться в колледжском кафе «Звёздный жук», пустующем в каникулы.

Никки зашла в лифт и нажала кнопку нижнего этажа. Одна стена лифта была вся изрисована геномными штриховыми цепочками, которые гусеницами переползали с места на место, толкаясь и тихонько переругиваясь. Вторая стена, как обычно, посвящалась уравнениям, и сегодня был день тензорного анализа. Судя по символам Кристоффеля — с уклоном в риманову геометрию.

Тимоти уже ждал её за столиком возле бара, где по вечерам школьники пили сок и минеральную воду. Никки шла к журналисту и вспоминала факты из справки, которую подготовил ей Робби.

Тимоти был уволен с Первого Лунного канала телевидения почти два года назад — по требованию короля Дитбита, которому не понравился слишком независимый журналист, остро шутивший над принцем Дитбитом во время вступительного экзамена в Колледж. Уволенный комментатор организовал собственную крохотную телекомпанию — политические обзоры, интеллектуальные дискуссии, — но из-за отсутствия денег она выходит в эфир всего раз в месяц. Тимоти разведён, имеет двоих детей. Младший сын ещё школьник.

— Здравствуйте! — Никки села напротив журналиста. — Спасибо, что пришли.

— Не за что, — буркнул Тимоти без особых церемоний. — Зачем я вам понадобился?

Никки сказала прямо:

— Я хочу, чтобы вы возглавили новый медиаканал — телевизионный и сетевой.

— Ваш канал? — недоверчиво посмотрел Тимоти.

Никки отрицательно покачала головой:

— Ваш.

— У меня нет канала, — нахмурился журналист.

— Вот я и хочу, чтобы вы организовали новый канал и возглавили его.

— Ничего не понимаю, — сказал Тимоти. — Канал стоит пять миллионов в год. Студийная работа — ещё несколько миллионов. У меня нет таких денег.

— Я дам вам денег на такой канал.

— Интересное предложение, — откинулся на спинку стула Тимоти. — Но почему вы называете такой канал моим? Он же будет вашим!

— Нет, я хочу, чтобы вы были независимым журналистом. Это будет ваш канал, а не мой.

Тут-то журналист и растерялся. Возникла пауза.

— Что вы хотите от нового канала? Рекламу вашей молодой династии?

— Какая же это будет независимость! — рассмеялась Никки. — Нет, мне хотелось бы, чтобы ваш канал просто был интеллигентным, пропагандировал моральные ценности в политике и в жизни, показывал научно-популярные программы и концерты. Рекламы — ноль. Вообще никакой: ни династий, ни пылесосов, ни эйфоринов. Аналитические обзоры? — очень хорошо. Интеллектуальные круглые столы? — замечательно. Я смотрела планы вашей студии — они мне нравятся. Я бы посоветовала их расширить, уделив больше внимания детям и подросткам. Но это лишь мой совет.

Тимоти сохранял недоверчивое выражение лица.

— Может, вы хотите скрытой, «серой» рекламы — положительных мнений в обзорах, позитивного имиджа вашей династии в новостях?

— Нет.

Тимоти заёрзал. Всё это плохо укладывалось в его голове.

— Какие-то сладкие сказки для младшего возраста… А я уже вышел из него! Какая может быть независимость, если вы платите за студию? Завтра в дискуссии я скажу что-нибудь не то про вашу династию, и вы закроете кран!

— Сколько вам осталось до пенсии? — спросила Никки.

— Лет двадцать я ещё продержусь, — проворчал Тимоти.

Никки достала чековую книжку, выписала радужный чек и протянула его Тимоти.

— Здесь сто пятьдесят миллионов долларов. Положите их в банк и будете получать около десяти миллионов каждый год в качестве процентов. Эта сумма обеспечит вам полную независимость до конца вашей карьеры.