Хакеры: Basic - Чубарьян Александр Александрович "Sanych" - Страница 57

— Черт… ну конечно, я готов! Дайте мне компьютер, дайте исходники и заберите эти чертовы орехи, у меня уже от них челюсти болят. Хотя… вот эти, кедровые, пусть останутся. На память…

ГЛАВА 33

НИЧТО НЕ ЗАБЫТО

147.237.72.77, 15 февраля 2006 года.

Когда Лексу было лет десять — двенадцать, с ним произошел случай, который он до сих пор не мог забыть, как бы ему этого не хотелось.

Дело было осенью, в дождливый слякотный вечер. Ник подвернул ногу и лежал в интернатском лазарете, а Лекс, сбежав с последнего урока, полдня шустрил по автобусам, передавая «за проезд» и оставляя себе небольшой процент. Деньги ему были нужны, чтобы купить попкорна, пепси и шоколада и хоть немного скрасить серые больничные будни своего товарища.

К вечеру ему удалось собрать достаточную сумму и он, накупив целый пакет вкусностей, топтался на остановке в ожидании троллейбуса, который должен был довезти его из центра к интернату.

В то время транспорт ходил редко, можно сказать, совсем не ходил, и простоять на остановке можно было от часа до бесконечности.

Вместе с Лексом на остановке толпилось еще много народа. Ожидалась давка, но Лекс не волновался, так как был уверен в своих силах и надеялся прорваться в салон. Главное, дождаться троллейбус, а там…

И он пришел.

Двери распахнулись, и толпа ринулась набивать собой салон.

Вместе со всеми на штурм бросился Лекс.

Одной рукой он прижимал к груди драгоценный пакет с вкусностями, другой пытался уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы удержаться на подножке и подтянуться, пока двери не закрылись.

У него это почти получилось, не хватило каких-то несколько секунд, чтобы втиснуться в толпу. Он даже не понял сразу, что произошло — просто из-за спин впереди стоящих пассажиров вдруг высунулась чья-то волосатая лапа, уперлась Лексу в лицо и с силой толкнула его назад, обратно на улицу.

Он не просто вывалился из троллейбуса. Споткнувшись о бордюр, Лекс потерял равновесие и шлепнулся в лужу. Пакет вылетел из рук и, пролетев несколько метров, упал на асфальт. Звон разбитых бутылок окончательно убедил парня в том, что все его покупки испорчены.

Двери троллейбуса закрылись, и он тронулся с места. Лекс смотрел ему вслед. Его душили злость и обида. Ведь, что бы Лекс не предпринял, тому волосатому козлу не отомстить, его даже не найти, он так и останется безнаказанным.

И вот сейчас, по прошествии стольких лет, это же чувство смешанной злости и обиды снова овладело им. Только на этот раз совершенно по другому поводу.

Новость о том, что дашнаки отказались выполнять заказ и вернули деньги, застала Лекса врасплох. Он был уверен, что выполнение заказа гарантировано на сто процентов. Но, тем не менее, это произошло.

Теперь он чувствовал примерно тоже, что и много лет назад, когда сидел в грязной луже на остановке и переводил взгляд с уходящего троллейбуса на пакет с разбитыми бутылками и испорченными продуктами.

Глупо требовать объяснений от наемных убийц, но, все-таки, Лекс попытался это сделать. Безуспешно. Его просто поставили перед фактом, что контракт расторгнут. Впервые за всю историю их работы, чтоб им пусто было, уродам.

— Все когда-нибудь случается впервые, чувачок. Насколько я знаю, кроме возврата дашнаки пообещали выполнить для тебя один любой контракт совершенно бесплатно…

— Мне не нужен никакой другой контракт.

— Ну, это пока не нужен. А кто знает, что будет в ближайшем или далеком будущем…

— У меня такое чувство, будто об меня вытерли ноги, — признался Лекс инфотрейдеру. — Но больше всего меня бесит то, что я не знаю причину происходящего.

— Я назову тебе её. Твой друг теперь работает на людей, которые, как оказалось, имеют некоторое влияние на дашнаков.

— ФСБ? ГРУ?

— Понятия не имею. Но если ты сделаешь нам запрос…

— Конечно, я сделаю запрос, черт возьми! Я ведь теперь снова миллионер!

Ровно через сутки Бад получил сто тысяч долларов за информацию, которая, по сути, ничего не стоила.

— Это два брата, одного зовут Николай, второго то ли Паша, то ли Саша. У них офис на Тверской в Питере, который они практически не покидают.

— Чем они занимаются?

— Они программисты. Правда, из всего, что они написали, есть только форум при питерском мехмате. Но сейчас они работают над каким-то глобальным проектом, для которого пригласили твоего друга.

— Что за проект?

— Извини, чувачок, но никаких данных нет. Возможно, это связанно с социальными сетями, но…

— Возможно? Ты слупил с меня сто тысяч за то, чтобы я выслушивал твои предположения? Вы там, в Синдикате что, окончательно зажрались?

— Спокойно, чувачок, спокойно. Не забывай, в их компании всего три человека, и каждый из них знает о сетевой безопасности больше, чем Касперский и Лозинский вместе взятые. Если появится дополнительная информация…

— То будь добр, сразу же сообщи мне.

— Конечно. Что-нибудь еще?

Лекс несколько секунд раздумывал, затем зло ухмыльнулся и процедил:

— Да. Еще скинь координаты этого грёбаного форума. Я им, сукам, устрою Холокост святого Варфоломея…

— Хм… чувачок…

— Что?

— Твои… нынешние работодатели… не будут против?

— Во-первых, это мои личные дела и их это не касается. А во-вторых… я как раз собирался потестить кое-что из своих разработок.

ГЛАВА 34

КАК РАНЬШЕ

Питер, весна 2006.

Весна пришла совсем неожиданно, но подобная перемена оказалась очень приятной. Еще вчера было пасмурно, на тротуарах «ржавели» сугробы грязного снега, с крыш печально свисали сосульки, и казалось, что в ближайшее время ничего не изменится. А сегодня с самого утра солнце, сухой асфальт на тротуарах, девчонки в мини и все такое.

Даже автомобильные гудки зазвучали иначе. Вчера сигналили раздраженно, толкаясь на дорогах и матерясь на своем машинном языке, а сегодня уступают друг другу дорогу и весело при этом комплиментами перебрасываются, пардон, данке шён, пор фавор.

Дворовый футбол перестал быть экстремальным видом спорта на льду, и желающих поиграть снова стало больше. Больше чем могли вместить редкие самопальные стадионы. Все быстро делились на команды и спешно начинали играть, стараясь в первые же дни весны компенсировать застойное безыгровое зимнее время.

На интернатском стадионе играло сразу четыре команды — две у одних ворот, и две у других. И с той, и с другой стороны шло рубилово в игру под названием «В одни ворота» — когда одна команда обороняется, а вторая нападает. Крики с просьбами о пасах мешались с кратковременными спорами локальных разборок, в общем…

— Все как раньше, да, Эд Макарыч?

Они сидели на лавочке, оставшейся от давно разрушенной трибуны, и наблюдали за носящимися по полю воспитанниками интерната.

— Aeterna urbs, что означает — этот город никогда не изменится, — проворчал Магарыч.

— Это же хорошо, — заметил Ник и напел. — Этот город самый лучший город на земле… Ему и не надо меняться, пусть таким остается на века.

— Не согласен. Постоянство — это застой, а как говорили древние, variam semper dant otia mentem, что означает, где застой, там отстой.

Магарыч достал из кармана сигареты, прикурил одну, после первой же затяжки закашлялся и раздраженно бросил сигарету под ноги. Помедлил несколько секунд, достал вторую, прикурил, затянулся более осторожно.

— Бросай курить, Эд Макарыч. Здоровье ведь гробишь. Я уже второй месяц не курю, и, веришь, стал в сто раз лучше…

— Не умничай, а? — Магарыч покосился на него, потом раздраженно отправил вторую сигарету вслед за первой. — Давай, уже, рассказывай. Я тут краем уха слышал, ты у братьев работаешь?

— А ты их знаешь?

— Знать-то не знаю, но слыхать слыхал. Это они тебе задницу прикрыли?

— Они. А ты что про них слышал?

— Да так… слухи в основном… в прошлом году у них с чекистами с Литейного какие-то траблы были из-за офиса этого на Тверской.