В тропики за животными - Эттенборо Дэвид - Страница 52

Закончив все дела, мы собрали свои вещи и под моросящим дождем зашагали обратно к лодке.

Вечером мы сидели в хижине петингги, пили кофе и курили. Хозяин пребывал в задумчивости.

—  Женщины,— проговорил он,— почем в Англии?

Я не был уверен, что сумею правильно ответить на этот вопрос.

—   Моя жена,— продолжал старик скорбно,— обошлась мне в две сотни рупий.

—   Адух! В Англии иногда, когда мужчина берет женщину в жены, он сам получает от ее папаши много-много денег!

Петингги был потрясен. Затем сказал с шутливой серьезностью:

—  Не говори об этом нашим мужчинам. Они все

сядут в лодки и отправятся прямиком в Англию.

Потом разговор зашел о нашей прау и ее капитане. Мы рассказали, с какими трудностями пришлось добираться до Комодо.

Петингги хмыкнул.

—   Этот капитан. Он плохой. Он не с наших островов.

—   А откуда он? — спросил я.

—   С Сулавеси. Он возил ружья из Сингапура и продавал мятежникам в Уджунгпанданге. Об этом узнали, и капитан уплыл на Флорес да там и остался.

Это объясняло многое: отсутствие рыболовных снастей, незнание нашего маршрута, а также нежелание капитана фотографироваться.

—   Он сказал мне,— добавил старик, как бы вспомнив что-то,— может быть, люди из моего кампунга поплывут с вами, когда вы уедете.

—   Ну конечно. Мы с удовольствием их возьмем. Они хотят поехать на Сумбаву?

—   Да нет,— ответил петингги с веселой беззаботностью,— но капитан сказал — у тебя много денег и много всяких ценных штук. Он сказал, может, если будут помощники, он заберет у тебя это все.

Я попробовал рассмеяться,  но внутри у меня что-то дрогнуло.

—  И они поедут?

Петингги задумчиво посмотрел на меня.

—  Я так не думаю,— ответил он.— Нам надо тут, знаешь ли, много рыбы ловить, да они и сами не захотят оставить своих жен.

Глава 10. Драконы

Наутро, когда мы пересекали залив, небо было совершенно безоблачным. Халинг сидел на корме, улыбаясь и показывая на уже сильно припекавшее солнце.

—  Хорошо,— приговаривал он,— много солнца, много вони от козлятины, много буайя.

Выйдя на берег, мы торопливо двинулись через кустарник. Мне не терпелось поскорее очутиться у ловушки, ведь могло случиться, что какой-нибудь дракон забрался туда ночью. Когда, продравшись сквозь заросли, мы вышли на полянку, шедший впереди Халинг внезапно остановился.

—  Буайя! — воскликнул он.

Я кинулся к нему и успел заметить, как на противоположной стороне полянки, метрах в пятидесяти от нас, в колючей чаще скрылось что-то черное. Мы бросились следом. Варан исчез, но свидетельства его пребывания были налицо. Мелкие лужи после вчерашнего дождя уже успели высохнуть под утренним солнцем, и на их грязной поверхности четко отпечатались драконьи следы.

Между двумя рядами глубоких отпечатков лап с отчетливыми шрамами от когтей тянулась извилистая борозда — след хвоста. По всем признакам зверь, только что мелькнувший перед нами, был весьма крупным. Как ни коротко оказалось первое свидание с драконом, мы все же почувствовали чрезвычайное волнение: наконец-то своими глазами нам удалось увидеть уникальное существо, владевшее нашими мыслями на протяжении многих месяцев.

Мы не стали задерживаться возле следов и поспешили сквозь чащу к ловушке. Выйдя к высокому мертвому дереву, от которого до сухого русла было уже рукой подать, я чуть не пустился бегом, но сдержался, сообразив, что ломиться с треском через кусты было бы сейчас непростительной глупостью. Ведь как раз в этот момент дракон мог облизываться возле приманки. Я обернулся к Халингу и его людям и знаком попросил их подождать. Дальше мы пошли втроем, молча пробираясь через кусты и тщательно следя за каждым своим шагом, чтобы не хрустнуть какой-нибудь веткой. Чарльз сжимал камеру. Пронзительные крики какаду перекрывали неумолчное стрекотание насекомых. Попугаю отзывался кукарекающий голос какой-то птицы.

— Аям утан,— прошептал Сабран,— лесной петух.

Раздвинув ветки кустарника, я выглянул из чащи. Ловушка стояла в нескольких метрах от нас, и дверца была поднята. Меня охватило разочарование. Я огляделся и не увидел никаких признаков пребывания дракона. Осторожно выбрались мы на сухое русло и осмотрели ловушку. Может быть, спусковое устройство не сработало, может быть, приманку все-таки трогали, а дверь не упала? Но козлятина висела на месте, черная от мух, а на гладком песке вокруг ловушки были только наши следы.

Сабран вернулся за остальными, и они принесли всю нашу записывающую и снимающую технику. Чарльз поправил засидки, а я прошелся немного вверх по руслу, до дерева, где мы подвесили основную порцию мяса. Я ужасно обрадовался, увидев, что песок вокруг дерева сплошь изрыт: вне всякого сомнения, кто-то побывал здесь и пытался достать приманку. И немудрено — дух от этой гниющей массы был во много крат сильнее, чем запашок от одной козлиной ляжки, оставленной в ловушке. Туши почти целиком были скрыты под плотным покрывалом из прелестных оранжево-желтых бабочек, которые, трепеща крылышками, наслаждались ароматным мясным деликатесом. Не без горечи я отметил, что реальности Матери-Природы подчас расходятся с нашими романтическими представлениями о ее прелестных творениях. Самые прекрасные бабочки тропического леса вовсе не порхают в поисках столь же великолепных цветков, а льнут к падали или навозу.

Я отвязал веревку, спустил козлятину, и роскошное покрывало превратилось в дрожащее облачко, насыщенное массой гудящих мух. Нас прежде всего интересовали съемки гигантских варанов, поэтому я оттащил мясо к сухому руслу и устроил его так, чтобы оно хорошо смотрелось из наших засидок. Затем загнал глубоко в землю толстый кол и крепко привязал к нему тушу: теперь дракон не сможет утащить тушу в заросли, и ему придется пировать у нас на виду. Завершив эти приготовления, я присоединился к Чарльзу и Сабрану, которые уже устроились в засидках.

Солнце сверкало на чистом небе, посылая лучи сквозь листву и расцвечивая яркими пятнами песок сухого русла. Мы сидели в тени, но пот лил с нас так, что Чарльз, боясь залить видоискатель камеры, обвязал лоб платком. Халинг и остальные расположились позади нас и коротали время за болтовней. Кто-то из них чиркнул спичкой и закурил, другой заерзал, сел на ветку, и та хрустнула как пистолетный выстрел. Я повернулся в раздражении и приложил палец к губам, они недоуменно посмотрели на меня, но умолкли. Я снова нетерпеливо припал к амбразуре своего укрытия, но в тот же момент разговоры позади возобновились. Опять пришлось отрываться.

— Шуметь плохо. Идите обратно к лодке. Мы придем к вам, когда кончим свое дело,— зашипел я сердито.

Они поднялись со слегка обиженным видом и исчезли в кустах. Стало тихо, лишь где-то в отдалении кукарекал лесной петух, да несколько раз по тоннелю вдоль русла стремительно пролетела яркая разноцветная горлица. Мы ждали, боясь шевельнуться. Все было наготове: камера с полной заправкой, запасные кассеты с пленкой и целый арсенал сменных объективов.

Через четверть часа, не в силах больше переносить напряженную ломоту в суставах, я бесшумно переместил свой вес на руки и вытянул ноги. Рядом со мной согнулся у камеры Чарльз, чуть выставив сквозь пальмовые листья длинный черный объектив. Сабран застыл на корточках. Здесь, в пятнадцати метрах от приманки, над всем разнообразием тропических запахов преобладал густой смрад тухлятины.

Так в полном молчании мы просидели более получаса. Вдруг сзади послышалось какое-то шуршание. «Парням наскучило ждать»,— подумал я с раздражением и медленно, стараясь не шуметь, стал поворачиваться, чтобы призвать их к терпению и отправить обратно. Чарльз и Сабран не сводили глаз с приманки. Я уже почти повернулся, когда обнаружил, что звук исходит не от людей. Прямо передо мной, метрах в четырех, стоял дракон.

Он был огромен — не меньше трех метров от краешка узкой морды до кончика гребенчатого хвоста — и стоял так близко, что я различал каждую блестящую чешуйку на его темной коже. Казалось, она была ему велика и свисала по бокам длинными горизонтальными складками, а вокруг мощной шеи вздувалась и морщилась. Кривые лапы поддерживали над землей грузное туловище, голова была угрожающе поднята. Жесткая, чуть изогнутая кверху линия рта застыла в дьявольской усмешке, дракон резкими и частыми бросками посылал вперед раздвоенную желтовато-розовую плеть огромного языка. Между нами и чудовищем не было ничего, кроме нескольких крохотных зеленых ростков, пробившихся сквозь устилавшие землю листья. Я толкнул Чарльза. Он обернулся, увидел дракона и в свою очередь толкнул Сабрана. Втроем мы уставились на монстра, и он ответил нам немигающим взглядом.