Гедеон - Эндрюс Рассел - Страница 100

— Основная реакция — потрясение, а от одного или двух источников даже враждебность. А что слышно с твоей стороны?

— Большинство людей взволновано. И конечно, удивлено. Я только что подготовила заявление — уверена, оно станет главной новостью дня — о том, что, хотя моя скорбь слишком велика для того, чтобы даже думать о президентской гонке, статья не просто польстила самолюбию, а вдохновила меня. И если американский народ хочет, чтобы я продолжила дело мужа, мне придется пойти на это.

— Значит, никаких возражений?

— Почти нет. Необыкновенная поддержка. Хотя был один странный звонок от Бикфорда.

— И что он сказал?

— Да ничего особенного. Просто вел себя как-то необычно. Словно почувствовал, что им манипулируют.

— Вполне возможно.

— Знаешь, он ведь не дурак.

— Но не представляет никакой опасности.

— Да, наверное, — произнесла Элизабет и замолкла.

Уловив некоторое замешательство, лорд Огмон осведомился:

— Что-то случилось? Говори, не бойся, ты ведь знаешь, мы можем обсуждать абсолютно любые темы.

— Просто я хочу быть уверена, что все под контролем. И не возникнет никаких неожиданностей.

— С минуты на минуту мне должен позвонить один из моих сотрудников. После его звонка можно будет ничего не бояться.

— Сообщишь, когда он позвонит?

— Разумеется.

Элизабет снова погрузилась в молчание. На сей раз Огмон не стал его прерывать. Когда она заговорила, ее голос был тоскливым и далеким.

— Я и представить не могла, что он способен на такое. Думала, что он поступит логично. Уйдет в отставку.

— Да, конечно, — ответил Огмон. — Его смерть не входила в наши намерения.

— Мы могли бы жить дальше. Вполне благополучно. Со временем он бы понял, что все это… наше предложение… только к лучшему.

— Все к лучшему, Элизабет. Даже не сомневайся.

— Он покончил с собой потому, что знал. Я заметила, как он смотрел на меня тем утром. Он знал.

— Он был слабым. И проявил слабость. А ты докажешь свою силу.

— Спасибо тебе, Линдсей, — сказала она и, чуть помешкав, добавила: — За все.

— Нет, моя дорогая, — ответил он без промедления. — Вернее, пусть я первым произнесу это, госпожа президент. Спасибо вам.

35

Из репортажа Эй-эн-эн с правительственных похорон президента Томаса Адамсона:

Когда Вильгельмину Нору Адамсон повели в уютный кабинет епископа, она, чтобы не потерять равновесие, положила ладонь на твердую, как камень, руку сопровождающего ее офицера секретной службы. Пожилая женщина ничего не могла с собой поделать — тонкие, морщинистые губы изогнулись, чуть приоткрыв желтые зубы, когда она кокетливо улыбнулась молодому человеку, прикасаясь пальцами к его мощным бицепсам. Несмотря на свой преклонный возраст, мучительный артрит и самое большое горе за всю долгую жизнь, Нора не могла не флиртовать. Это было в ее крови, еще со времен цветущей юности. Она почувствовала знакомое приятное волнение, теплую волну удовольствия, когда симпатичный агент вежливо улыбнулся в ответ и похлопал ее по руке — большущая ладонь закрыла костлявую лапку старухи почти до локтя. Но когда офицер усаживал женщину в обтянутое растрескавшейся кожей епископское кресло, она снова не смогла сдержать слез. Нора горевала не только о своем горячо любимом покойном сыне — она оплакивала его смерть уже целых два дня, — но и о своей ушедшей молодости. Об ошибках, которые совершила и о которых не жалела. Она плакала, понимая, что никогда у нее не будет мускулистого молодого мужчины или хотя бы мига без мучительной боли во всем теле. Жить больше незачем.

И все-таки годы, пока ее сын Томми был на виду, многому ее научили. Главное, тому, что надо держать людей на расстоянии, не давая никому понять, что ты думаешь или чувствуешь. Как только узнают, что ты хранишь в душе, тебя могут уничтожить. Как они уничтожили Томми.

Поэтому Нора Адамсон выпрямилась, села удобнее в кожаном кресле, вытерла слезы, струящиеся по изборожденным морщинами щекам, и посмотрела на епископа, который сидел перед ней. И только тогда заметила двух других священников, стоявших справа от епископа. Оба были очень молоды, особенно один. Похожий на мальчишку, но в то же время измученный и осунувшийся. «Смерть Томми сильно повлияла на всех граждан страны», — подумала Нора. По выражению лиц этих двух служителей Господа видно, что она не одна в своем горе.

Немного успокоившись, Нора Адамсон кивнула агенту секретной службы, разрешая покинуть кабинет. Она здесь для того, чтобы обрести утешение. Защита ей не нужна.